Теперь мы хотели бы перейти к более широкому сюжету — балканодунайской экспедиционной армии Константина, т. е. армии, сформированной в балкано-дунайских провинциях в период 316–324 гг., в ходе двух войн Константина с его новым противником, Лицинием. В рамках этого вопроса мы рассмотрим структуру императорского комитата эпохи Тетрархии, который размещался в балкано-дунайских регионах империи, попытаемся выявить, какие из его соединений вошли в состав армии Константина, какие были перемещены в Италию и находились под командованием Максенция (и, соответственно, в 312 г. выступили против Константина, а значит, для нас важен вопрос и об их последующей судьбе, последующей истории), а также определим, привлек ли Константин к созданию восточной полевой армии подразделения, располагавшиеся в Малой Армении и, с другой стороны, разместил ли Константин в Малой Армении какие-либо части своей новой экспедиционной армии. Все эти вопросы, в свою очередь, позволят уточнить геополитический контекст дальнейшего римско-персидского противостояния, выявить, как этот контекст повлиял на военную организацию римских земель Армянского нагорья, Южного Кавказа и Ближнего Востока уже в период правления Константина.
Начнем с памятника, который был опубликован в 1981 г., — надписи римского офицера Аврелия Гая. Частично мы уже обращались к сведениям этой надписи в § 1 главы II и в пункте 1.4 § 1 главы I первого тома нашего исследования. Надпись подробно расписывает карьеру Аврелия Гая, его службу в различных легионах. Текст интересующих нас строк по чтению Т. Дрю-Бира, издателя документа, выглядит следующим образом:
Λυρ(ήλιος) Γάϊος β' ίστρατ[εσάμε]νο(ς) ίς λειγειωναν / πρώντην (sic) Ίταλ[ικήν Μ]υσιατικων, έκ/λεχθείς ίς όγδ[όαν Αύ]γούσταν Γερμ/ανικίαν, έν έπ[αρχί]α Σκυθ(ία) κα(ί) Πανν(ονία) /Ίοβία Σκυθικά· τή[ρων, ίσ]τρατεσάμενος μα/θητής ιππέων, εΐτα ίππ[εύς λανκφάρις, όπτίων τριάρ/ες, ώπ(τι)ων [ώρ]δινάτος, π[ρίνκεψ?] όπτίων, ώνπτίων (sic) δ/έ κομίτ(ων) OCIMOCO το[ΰ Κυρίο]υ λεγιωνος πρείμα(ς) Ίο/βίας Σκυθικής
Напомним, Т. Дрю-Бир, опубликовавший надпись, датировал ее концом III в., т. е. эпохой Тетрархии[119], и этот вывод находит прямое подтверждение в упоминании I легиона Иовия, который дислоцировался в провинции Скифия. Данный легион был создан Диоклетианом и назван в его честь (точнее, в честь бога-покровителя Диоклетиана). Т. Дрю-Бир подробно восстановил военную карьеру Аврелия Гая, предложив следующую схему: 1) Аврелий начал свою службу в I Италийском легионе, размещавшемся в Мезии; 2) затем он был переведен на рейнский лимес, в VIII легион Августа; 3) далее он был зачислен в I легион Иовия; и наконец 4) финальный этап его карьеры — Аврелий Гай перешел на более престижную службу в императорскую гвардию, sacer comitatus, приняв участие в ряде военных кампаний периода Тетрархии[120].
Применительно к должностям, которые занимал Аврелий Гай, Т. Дрю-Бир подчеркнул, что Аврелий последовательно служил в трех легионах в качестве всадника, принадлежал к отрядам легионной кавалерии, касательно же военных кампаний, где он успел принять участие, исследователь отмечает, что 1) в составе I Италийского легиона Аврелий воевал против сарматов на дунайском фронте примерно в 285 г., затем он перевелся 2) на рейнский фронт, прослужил там некоторое время и вернулся 3) на Дунай, где вместе с I легионом Иовия вновь выступил против сарматов, квадов и готов. Далее, как полагает Т. Дрю-Бир, Аврелий, войдя в состав комитата, сначала отправился в Месопотамию для войны с Персией, а затем перевелся в Египет для подавления восстания в Александрии. Согласно Т. Дрю-Биру, надпись доказывает, что легионная кавалерия, не выделенная в обособленные подразделения, продолжала существовать при Диоклетиане, что свидетельствует о консервативном характере его военной политики[121]. С другой стороны, исследователь не сомневается, что правители-тетрархи время от времени выделяли из пограничных легионов вексилляции, из которых формировался императорский комитат[122].
Тем не менее в 2010 г. выводы Т. Дрю-Бира были подвергнуты существенной корректировке, поскольку Μ. Коломбо предложил иную схему военной службы Аврелия Гая: по мнению Μ. Коломбо, фраза ίππ[εύς λανκ]ιάρις из надписи говорит о двух отдельных этапах службы Аврелия — сначала он был всадником, затем стал пехотинцем-копьеносцем в I Италийском легионе. После этого он получил должность помощника в составе того же I Италийского легиона и далее — в VIII легионе Августа. Наконец, на финальном этапе карьеры Аврелий перевелся в I легион Иовия, из которого Диоклетиан выделил вексилляцию всадников, получившую название comites domini (nostri)[123].
Оценивая эту дискуссию, подчеркнем, что текст надписи однозначно свидетельствует: легионы эпохи Тетрархии сохранили в своем составе собственную конницу, внутренние кавалерийские части. Но та же надпись позволяет сделать вывод, что если все же из легиона выделялась вексилляция, она не оставалась на границе, рядом со своим «материнским» легионом, а переводилась в резиденцию правителя, в состав его гвардии, «священного комитата».
В целом позиция Т. Дрю-Бира относительно легионной конницы восходит к точке зрения Р. Гроссе и Э. Нишера, которые доказывали, что, в отличие от императора Галлиена, Диоклетиан распустил обособленные кавалерийские армии и вернул конные вексилляции в их «материнские» легионы, тем самым 96 вновь переместив центр тяжести в сторону старых пограничных легионов[124]. Надпись Аврелия Гая, которая не была известна Р. Гроссе и Э. Нишеру, показывает двойственность политики Диоклетиана: помимо легионов, значительную роль в обороне различных провинций играли отряды комитата, сосредоточенные в императорских резиденциях.
Другой вопрос, что, судя по всему, Аврелий Гай действительно перешел в войсковой корпус comites domini nostri — один из основных в императорской гвардии — из I легиона Иовия, поскольку этот легион указан в надписи в качестве последнего места службы Аврелия до появления его уже в качестве помощника комитов. Следовательно, правители-тетрархи активно вербовали опытных и зрелых воинов, отслуживших в проверенных и хорошо себя зарекомендовавших легионах, — эти воины становились частью «священного комитата», получая тем самым повышение по службе. Кадровый состав комитата формировался и за счет пограничных легионов, поставлявших в гвардию свои лучшие, наиболее опытные силы.
Надпись Аврелия Гая подсказывает, что помимо соединения comites domini nostri в комитат переводились и легионеры-копьеносцы, из которых формировался обособленный войсковой корпус. В связи с этим мы хотели бы обратиться к знаменитой надписи Валерия Тиумпа из города Troesmis — эта эпитафия была опубликована еще в 1865 г., переиздавалась в CIL и в каталоге Г. Дессау, последнее по времени чтение надписи было предложено в каталоге Э. Попеску. Цитируем документ по его изданию:
D(is) M(anibus)
Val(erio) Thiumpo qui
militavit in leg(ione)
XI Cl(audia) lectus in sacro
comit(atu) lanciarius
deinde protexit
annis Vmissus
pref(ectus) (legionis) II Hercul(iae)
decessit. Vixit ann(is)
XXXXVm(ensibus) IIId(iebus)
XI Aurel(ius)…
В 2001 г. А. Мадгеару предположил, что Валерий Тиумп был зачислен в императорскую гвардию в 294 г., когда Диоклетиан вместе со своими войсками пребывал на территории Нижней Мезии, где он воевал против сарматов, поскольку штаб-квартира XI легиона Клавдия располагалась именно в Нижней Мезии, тогда как отставка Валерия произошла между 298 и 301 гг. в связи с начавшимися преследованиями христиан (по мнению А. Мадгеару, Валерий Тиумп был христианином). Впоследствии, уже после 313 г. (но до 316–317 гг.), когда гонения на христиан прекратились, Валерий Тиумп был вновь призван в армию, где принял командование II легионом Геркулия[125].
Оставляя в стороне вопрос о религиозной принадлежности Валерия Тиумпа, отметим, что наименование sacer comitatus из надписи определенно подразумевает императорскую гвардию и отражает период Тетрархии, поскольку зафиксировано оно только в этот период (см. § 2 главы II первого тома нашего исследования). Как видно из надписи, воины пограничных балкано-дунайских легионов, таких как XI легион Клавдия, активно рекрутировались в императорскую гвардию, пополняя ее численный состав, если же сопоставить надпись Валерия Тиумпа с надписью Валерия Гая, становится ясно, что организационная структура комитата включала в себя по меньшей мере два отряда — comites domini nostri и lanciarii, т. е. войсковой корпус копьеносцев.
В том же, 2001-м, году В. Кюхофф предположил, что корпус ланциариев, упомянутый в надписи Валерия Тиумпа, представлял собой не просто один из отрядов телохранителей, но полноценное регулярное войсковое соединение, которое участвовало в крупных боевых операциях и военных кампаниях, при этом, по мнению исследователя, таких войсковых корпусов в период Тетрархии было четыре, по одному у каждого правителя-тетрарха[126]. Долгое время мысль о существовании в период Тетрархии отдельного, обособленного подразделения ланциариев была только argumentum ex silentio, она логично выводилась из сведений надписи Валерия Тиумпа, но в 2010 г. в распоряжении исследователей оказался новый документ, значительно уточняющий и обновляющий наши знания о корпусе ланциариев, существовавшем на рубеже III и IV вв.
В 2010 г. П. Ковач и Б. Лоринц опубликовали новую латинскую надпись из Венгрии (округ Komârom-Esztergom I), которая упоминает римского офицера Виталиса, сначала занимавшего должность препозита (начальника) отдельного корпуса ланциариев, а затем получившего должность трибуна (командующего), и, судя по всему, его командование в качестве трибуна распространялось на все тот же корпус ланциариев[127]:
[I(ovi) O(ptimo)] M(aximo),
[pro sa]lute dd(ominorum)
[nn(ostrorum) D]iocletian[i]
[et] Maximia(ni) AA-
[uu]gg(ustorum), Co(n)stanti
[e]t Maxim ian[i]
nobiliss(imorum) Caes[s(arum)]
[-] Vitalis tr[i] —
bun(us) p(rae)p(ositus) lanci[a(riorum)]
Данная надпись совершенно четко подтверждает, что в период Тетрархии на территории балкано-дунайских провинций размещался обособленный войсковой корпус копьеносцев (ланциариев), который входил в состав императорского комитата. В то же время надпись свидетельствует, что отряды «священного комитата» совсем не обязательно должны были все время располагаться только в императорской резиденции, формируя тем самым небольшую войсковую группу, оперативно-тактическую военную группировку, — как раз наоборот, в различные периоды они могли пребывать на разных участках границы в зависимости от тех или иных военных кампаний.
Судя по всему, корпус ланциариев дислоцировался в Паннонии с целью защитить этот регион от набегов квадов, сарматов и готов, против которых Диоклетиан провел успешные военные кампании в 294–295 гг., тем более что датировка надписи падает именно на 293–305 гг., время совместного правления двух Августов и двух Цезарей. Тем не менее мы, вопреки мнению В. Кюхоффа, можем предположить, что в период Тетрархии в империи существовали только два корпуса ланциариев, один — в балкано-дунайских провинциях, другой, подчинявшийся Максимиану Геркулию, — в Италии, в Риме, поскольку эпиграфические источники засвидетельствовали наличие воинов-ланциариев только в этих регионах. Д. Хоффманн в своей диссертации доказывал, что ланциарии, служившие в Риме, не формировали какое-либо специальное, обособленное подразделение (легион или вексилляцию), — по его мнению, эти ланциарии происходили из балканских регионов, Диоклетиан перевел их из своего комитата в Италию, где они вошли в состав преторианской гвардии. Таким образом, по мысли Д. Хоффманна, ланциарии Рима несли службу в преторианских когортах, были всего лишь составной частью римского военного гарнизона[128].
Мы не можем согласиться с предложенной трактовкой, поскольку, на наш взгляд, надписи ланциариев из Рима, как раз наоборот, позволяют говорить о наличии в «Вечном городе» отдельного корпуса ланциариев, входившего в состав комитата Максимиана Геркулия. Первая из надписей, CIL VI 32 965 = D 2791 = ILCV 525, упоминает Валерия Максенция, служившего в корпусе ланциариев, при этом он был всадником, что свидетельствует о наличии в данном корпусе и кавалерийских частей, — это подтверждает, что корпус ланциариев был организован по аналогии с легионом, т. е. обладал собственной внутренней кавалерией:
D(is) M(anibus) s(acrum).
Val(erio) Maxentio,
aeq(uiti) ex numéro
lanciarorum,
vixit an(nis) XXVI, mil(itavit)
an(nis) VI, iscola ae(q)ui-
tum b(ene) m(erenti) f(ecit).
Рискнем предположить, что время службы Валерия Максенция падает на период 306–312 гг., когда в Риме правил император-узурпатор Максенций. Не исключено, что этот воин-копьеносец взял себе личное имя Максенций в честь императора-узурпатора, тем более что надпись сообщает о 6 годах службы Валерия, а Максенций правил именно столько лет. В связи с этим хотелось бы отметить, что многие подразделения армии Максенция ранее служили в гвардии (комитате) его отца, Максимиана Геркулия, Максенций получил над ними командование в силу своих родственных связей и вместе с тем — удачного стечения обстоятельств. Как известно, в 307 г. новый Цезарь Италии Север отправился в Рим «с войском Максимиана», чтобы свергнуть узурпатора Максенция (сит exercitu Maximiani ad expugnandum Maxenti. — Lact. De mort. pers. 26. 5).
Эта экспедиция закончилась неудачно, поскольку, по словам Лактанция, узнав о приближении армии Цезаря Севера, Максенций посчитал, «что он легко сможет перевести на свою сторону отцовских воинов по праву наследования» (licet iure hereditatis paternos milites traducere ad se posset. — Lact. De mort. pers. 26. 6), и в результате, когда войско подступило к Риму, Максенций быстро и эффективно подкупил воинов Севера. Почти вся армия Севера дезертировала и перешла на сторону Максенция, соответственно, военные силы Максенция в значительной мере пополнились мощными, эффективными и боеспособными подразделениями, которые, в отличие от преторианской гвардии, имели большой практический опыт участия в боевых действиях, крупных военных кампаниях Максимиана Геркулия[129].
Очевидно, Валерий Максенций перешел на сторону узурпатора Максенция вместе с преторианскими когортами, но не в их составе. Судя по всему, под командованием Максенция изначально находились два войсковых корпуса — преторианская гвардия и отряд (легион?) ланциариев, поскольку они дислоцировались в Риме. Другая надпись, CIL VI 2787а, упоминает двух воинов — Валерия Урсина, «италийца по происхождению», служившего в отряде ланциариев (Val(erius) Ursinus mi (les) / lanciarius nat(ione) / Italus), и Валерия Виталиса, служившего в «той же когорте претория» (VaZl(erius) Vitalis mil(es) c(o)ho(rtis) e(iusdem) / pr(a)e(toriae)), который, собственно, и поставил надгробный памятник своему сослуживцу, Валерию Урсину (соттапи/ culo bene mere/nt(i) fecit memo/ria(m)). П. Бреннен и Дж. Н. Адамс рассматривают эту надпись как доказательство того, что Максенций провел рекрутский набор в свою армию из жителей Италии, прежде всего пополнив италийцами преторианские когорты — основу своих военных сил[130], и в этом аспекте мы согласны с исследователями.
Тем не менее, как нам кажется, надпись демонстрирует частный случай, а не общую закономерность, а именно — не исключено, что в некоторых преторианских когортах были специальные отряды копьеносцев, эти отряды представляли собой внутренние тактические подразделения преторианской гвардии, они входили в состав той или иной когорты претория. Именно эта надпись послужила Д. Хоффманну основанием для вывода о том, что в Италии не было обособленного корпуса копьеносцев (ланциариев), но вряд ли корректно распространять частный сюжет одной надписи на всю военную организацию Италии в эпоху Тетрархии.
Две надписи из Рима, как мы полагаем, опровергают тезис Д. Хоффманна, показывают, что корпус ланциариев был отдельным подразделением и воспринимался как промежуточное звено, «трамплин» на пути в когорты претория, самый престижный вид службы в Италии. Подчеркнем — все эти надписи датируются периодом Тетрархии вплоть до 312 г., поскольку отдельные подразделения ланциариев впервые зафиксированы именно в эпоху Тетрархии, в то время как когорты претория, упоминаемые в текстах, прекратили свое существование в 312 г., когда они были распущены Константином.
Первая из надписей, CIL VI 32 943 = ILCV 532, упоминает воина Мартина, «который прожил 3 8 лет, отслужил в I (легионе) Минервы 5 лет, в XI (легионе Клавдия) — 4 года, среди копьеносцев — 5 лет, в когорте претория — 5 лет» (Martino… qui vi/xit ann(is) XXXVIII in prima Minerbes mil(itavit) ann(is) V / und(ecima) ann(is) IIII in lanciaria ann(is) V in pr(aetorio) ann(is) V). Как видим, военная карьера Мартина показывает, что корпус ланциариев рассматривался как более престижный вид службы, чем пограничные легионы, — сначала любой воин должен был получить тяжелый боевой опыт в рядовых легионах, и только затем он переходил в императорскую гвардию, к которой принадлежал корпус ланциариев.
Другая надпись, CIL VI 2759 = D 2045, демонстрирует аналогичный сюжет — Валерий Тертий, воин Десятой когорты претория, успел прослужить 5 лет в некоем «легионе из Мезии» (очевидно, I Италийский легион), затем 11 лет — в отряде ланциариев и только после этого перешел в преторианскую гвардию (Val(erius) Tertius militi / co(ho)rti(s)Xpr(a)etori(a)e… militabit legi/ one Mesiaca annis V, in/ter lanciarios annis XI/in pretoria ann[is]).
Цитированные надписи раскрывают и другой аспект военной организации Италии в начале IV в. Судя по всему, в состав армии Максенция, помимо отряда ланциариев и преторианских когорт (а также вексилляций equites singulares Augusti, о которых мы говорили выше), входили также вексилляции, выделенные из ряда пограничных легионов, поскольку эти вексилляции дислоцировались в Риме. Т. н. Хронограф 354 г. — компилятивная латинская хроника, собранная (но не составленная) в 353 или 354 г. римским сенатором Валентином[131], содержит крайне интересную и важную запись, которая тем не менее ранее совершенно не привлекала внимание исследователей. В той части текста, где речь идет о постройках города Рима и истории его архитектуры, Хронограф 354 г. отмечает, что во времена Максенция в городе разразился голод, это вызвало волнения среди населения Рима, в результате «римляне захватили воина из Мезии и 6 человек из римлян были убиты воинами» (Romani traxerunt militem Moesiacum et occisi sunt Romani a militibus homines VI. — Chron. Min. I, MGH AA IX, ed. Th. Mommsen, p. 148).
Мы полагаем, что фраза «воин из Мезии» (miles Moesiacus) — это не просто обозначение региона, откуда прибыл воин, это название войскового подразделения, в котором он нес службу уже в Италии, другими словами — это легион Moesiaci, составленный из вексилляций пограничных легионов Верхней или Нижней Мезии, и данный легион дислоцировался в Италии. Μ. И. Шпайдель предположил, что легион Moesiaci был сформирован из вексилляций двух легионов, располагавшихся в Нижней Мезии, — I Италийского и XI Клавдия, поскольку на территории Аквилеи были найдены эпитафии воинам, служившим в указанных легионах[132].
Греческая надпись из Малой Азии (провинция Ликаония) во многом подтверждает позицию Μ. И. Шпайделя — в этой надписи воин I Италийского легиона наделен дополнительным топонимом «мезийский», очевидно, официальное войсковое наименование Moesiaci происходит от данного топонима: Μάξιμος κεντη/νάρις — πρωτή/κτωρ μυσιατικός / άπό ληγεώνος / πρώτης Ιταλικής / μ(νήμης) χ(άριν) («Максим, кентенарий — протектор мезийский из I Италийского легиона, ради памяти». — SEG XLII, по. 1264, р. 388).
В то же время вексилляция другого легиона из Нижней Мезии — XI Клавдия — определенно размещалась в Аквилее в конце III в., и она приняла участие в военной кампании Максимиана Геркулия в Северной Африке. Об этом свидетельствует латинская надпись из Аквилеи CIL V 893, сообщающая о воине Аврелии Дизе, который служил в XI легионе Клавдия и погиб в Мавритании: D(is) M(anibus) / Aurefius) Dizo miles / leg(ionis) XI Claud(iae) vixit / ann(os) XXVII milit(avit) ann(os) / quinque obitus in /Mauretania bene / merenti cives et / commanipuli de suo / fecerunt («Богам Манам. Аврелий Диз, воин XI легиона Клавдия, прожил 27 лет, отслужил 5 лет, принял смерть в Мавритании — (ему), достойно заслуживающему (этого), граждане и сослуживцы о своем (земляке и сослуживце) сделали (памятник)»). «Классическая» исследовательская традиция, представленная трудами В. Сестона, П. Романелли и X. Μ. Д. Паркера и, в свою очередь, восходящая к статье Э. Риттерлинга «Legio», неизменно рассматривала эту надпись как свидетельство об участии век-силляции, выделенной из состава пограничного legio XI Claudia, в кампании Максимиана Геркулия 297–298 гг.[133]
Как мы и отмечали ранее, Максимиан отправился в Северную Африку весной 297 г., где он пребывал вплоть до марта следующего года, когда его военная экспедиция официально завершилась. Согласно «Ватиканским фрагментам» — сборнику императорских законов, не вошедших в состав Кодекса Феодосия или Юстиниана, — 31 марта 296 г. Максимиан находился еще в Акви-лее, поскольку именно в этом городе он издал один из своих законов (FV 313: Data pridie kal. Apr. Aquileiae Diocletiano Aug. VI et Constantio II conss.)[134]. Г. Мелани обратила внимание и на другой, не менее важный факт — по ее мнению, анонимный панегирик в честь Цезаря Констанция Хлора, произнесенный 1 марта 297 г., свидетельствует, что в течение осени и зимы 296/97 г. Максимиан Геркулий пребывал со своими войсками на Рейне, охраняя подступы к границе во время вынужденного отвода других войсковых сил в Британию в связи с экспедицией Цезаря Констанция против узурпатора Аллекта (Tu enim ipse, tu domine Maximiane… novo itineris compendio adventum divinitatis tuae accelerare dignatus repente Rheno institisti — «Ибо ты сам, ты, наш господин Максимиан… соизволив ускорить приход своей божественности неизвестным дотоле кратчайшим путем, неожиданно появился у Рена». — Pan. Lat. VIII (V). 13. 3, перевод И. Ю. Шабаги)[135].
Соответственно, Г. Мелани признает в качестве terminus post quem для отправки Максимиана Геркулия в Африку март 297 г., поскольку в этом месяце, как полагает Г. Мелани, император еще размещался в Галлии, тем не менее К. Цукерман предположил, что мавританская экспедиция Максимиана началась раньше марта 297 г. Исследователь обратил внимание на другой пассаж того же панегирика, в котором неизвестный ритор возвещает: «пусть сохранится для вестников, которые вот-вот прибудут, известие о нанесенном маврам поражении» (reservetur nuntiis iam iamque venientibus Mauris immissa vastatio. — Pan. Lat. VIII (V). 5. 2, перевод И. Ю. Шабаги). По мнению К. Цукермана, данный пассаж позволяет заключить, что к марту 297 г. Мак симиан Геркулий со своими войсками уже высадился на африканский берег и одержал первые победы над противником в Мавритании Тингитанской[136].
Мы согласны с позицией исследователя, но, сопоставив сведения панегирика с данными «Ватиканских фрагментов», мы можем прийти и к другому выводу. Очевидно, новый легион Moesiaci был сформирован в Аквилее как раз в связи с подготовкой Максимиана к экспедиции в Африку, данный легион вошел в состав комитата этого правителя. Пребывание легиона Moesiaci в этом городе совершенно четко подтверждает еще одна надпись из Аквилеи, упоминающая некую Листу «из отряда мезийских воинов» (Hic quiescet bon(a)e me/moriae Pista de nume/ro Misacorum qui / vixit annospl(us) m(inus) XL / deposita in pace d(ie) VII [K(alendas)] / Septe (m)b (res). — «Здесь покоится светлой памяти Листа из отряда мезийских воинов, которая прожила около 40 лет, упокоилась с миром в седьмой день от сентябрьских календ». — CIL V 1699 = ILCV 557).
Мы полагаем, что легион Moesiaci был создан в 296–297 гг., определенно — между мартом 296 и мартом 297 г., когда Максимиан Геркулий размещался в Аквилее, очевидно, там же размещалась его гвардия. Возможно, первоначально Moesiaci были вексилляцией, но после победоносного возвращения Максимиана из Африки эта вексилляция получила ранг полноценного легиона со своей собственной командной структурой. Упоминание же корпуса Moesiaci в составе армии Максенция (Хронограф 354 г.) определенно свидетельствует, что Максенций получил власть над этим легионом благодаря тому, что гвардия Максимиана Геркулия в 307 г. перешла на сторону Максенция, о чем сообщает и цитированный ранее Лактанций.
Латинская надпись из Аквилеи, опубликованная в 1970 г., во многом позволяет уточнить положение легиона Moesiaci в составе италийского комитата эпохи Тетрархии. Надпись была переиздана в 1972 г. в АЕ, цитируем документ по чтению, предложенному в АЕ 1972, по. 192, р. 61:
[Hie reqjuies(cit) in расе / [ — ]s Farius qui / [et — ]lis trib(unus) Min(erviorum) /
[trib(unus) prim(orum)] milit(um) M(o)es(iacorum) r(egionis) M(ontanae?) /
[vixit] an(nos) LXX depo/[situs—
Издатель надписи, Дж. Брузин, предположил, что в тексте имеются в виду два войсковых подразделения: 1) вексилляция I легиона Минервы, который, повторим, продолжал существовать в эпоху Тетрархии и в 295 г. дислоцировался на Рейне; 2) вексилляция, выделенная сразу из двух легионов Верхней Мезии — IV Флавия и VII Клавдия, эта вексилляция, по мнению Дж. Брузина, была создана в эпоху Константина I, учредившего обособленную экспедиционную армию comitatenses[137].
Соглашаясь с первой частью тезиса Дж. Брузина, мы отвергаем вторую часть и, наоборот, принимаем чтение, предложенное издателями АЕ, поскольку под «мезийскими воинами» (или, как вариант перевода, «воинами из Ме-зии») следует понимать обособленный легион Moesiaci, восходящий к вексилляции I Италийского легиона из Нижней Мезии. Судя по всему, Максимиан Геркулий отвел с рейнской и дунайской границ вексилляции I легиона Минервы и I Италийского легиона, преобразовав их в два отдельных подразделения — Minervii и Moesiaci, они получили такие названия в честь своих «материнских» легионов. Очевидно, штаб-квартира новых легионов Minervii и Moesiaci размещалась в Аквилее, они прибыли в этот город в рамках подготовки Максимиана к кампании против мавров в Северной Африке.
Поскольку в эпитафии АЕ 1972 по. 192 упоминаются оба легиона и оба их командующих, можно сделать вывод, что Minervii и Moesiaci составляли войсковую пару, т. е. всегда воевали вместе, возможно даже, что в реальности они находились под командованием одного трибуна. Следовательно, если легион Moesiaci зафиксирован в войске Максенция, значит, там же должен был размещаться и легион Minervii, поэтому помимо корпуса ланциариев и преторианских когорт мы можем причислить к войскам Максенция легионы Minervii и Moesiaci, также под его командованием находились отряды equites singulares Augusti, equites promoti (надпись АЕ 1946 no. 127, цитированная выше) и вексилляции comites domini nostri, перешедшие на его сторону в 306 г. из армии Максимиана Геркулия[138].
В качестве подтверждения того, что в войске Максенция служили вексилляции комитов, мы хотели бы привести латинскую надпись CIL XI 6168 = D 9075 = ILCV 449 из Италии (провинция Умбрия), где упоминаются два брата — один из них, Марк Валерий Флорентин, занимал должность актуария (чиновника, ответственного за доставку и подсчет продовольствия) комитов императора (M(arco) Valerio Florentia actu/ario comitum Imp(eratoris)), другой, Марк Валерий Геродий, служил помощником (опционом) в «указанной выше вексилляции» (M(arco) Valerio Herodio optioni vex/xill(ationis) supra s(criptae)). Упоминание вексилляции комитов позволяет датировать надпись периодом Тетрархии, поскольку данный войсковой корпус существовал только в этот период. Мы не сомневаемся в том, что данная вексилляция входила в состав гвардии («священного комитата») Максимиана Геркулия, непосредственно правившего в Италии, соответственно, совершенно не исключено, что вексилляции comites domini nostri дезертировали на сторону Максенция вместе с другими подразделениями армии Максимиана.
Мы полагаем, что после 312 г. многие из этих соединений были переведены на рейнскую или дунайскую границу в наказание за поддержку мятежа Максенция, — тем самым Константин, разгромивший Максенция, мог компенсировать отвод с рейнской границы в Италию некоторых пограничных гарнизонов, среди них были, например, отряды Dalmatae Divitenses, legio II Italica Divitenses, катафрактарии. О переводе войск Максенция из Рима на Рейн и Дунай свидетельствует анонимный латинский панегирист, утверждающий, что «Уже забыв о наслаждениях Большого цирка и театра Помпея и о прославленных купальнях, они (т. е. побежденные войска Максенция. — Е. Μ.) дают отпор врагу на Рене и Данувии… наконец, они, побежденные в гражданской войне, соревнуются со своими победителями в сражениях с врагом» (lam obliti deliciarum Circi maximi et Pompeiani theatri et nobilium lavacrorum Rheno Danuvioque praetendunt… certant denique cum victoribus ut civili bello victi hostibus comparentur. — Pan. Lat. IX (XII). 21. 3, перевод И. Ю. Шабаги).
Сведения панегирика, на наш взгляд, подтверждают эпиграфические документы, обнаруженные на территории рейнского лимеса. Фрагментарная надпись CIL XIII 8332 = ILCV 534 a-b из Кельна, сохранившаяся, к сожалению, с большими лакунами, упоминает воина (его имя не подлежит восстановлению) «из отряда тех, кто получил повышение по службе» (de потего prom[ot]orum), т. е. из вексилляции equites promoti. Тем не менее латинская эпитафия из Рима ILCV 440 свидетельствует, что в определенный период привилегированные подразделения equites promoti дислоцировались в Вечном городе, т. е. в самом сердце Италии, — эпитафия упоминает офицера Меркурия, трибуна этих всадников, к сожалению, надпись сохранилась только фрагментарно: [… dp… no]na[s] /[… di]eMercuris, /[qui vix. ann]usXXXVII, me/[ses… di]es V, trebunus /[equitum]promotorum — «ноны… день… Меркурий, который прожил 37 лет, месяцев… 5 дней, трибун всадников, получивших повышение по службе».
Мы полагаем, что сопоставление эпитафий из Кельна и Рима позволяет выделить два этапа в истории подразделений equites promoti, — первоначально, в эпоху Тетрархии и Максенция, эти вексилляции размещались в Риме, они занимали одно из самых привилегированных положений в римской военной иерархии того времени, несли службу непосредственно в гвардии (священном комитате) правителей-тетрархов, сначала Максимиана Геркулия, а затем и его сына Максенция. Данный этап отражает эпитафия из Рима, в то время как второй этап представлен эпитафией из Кельна, которая свидетельствует, что в результате определенных событий вексилляции equites promoti покинули Италию и переместились на рейнский лимес, где они несли службу в качестве рядовых пограничных гарнизонов. Мы полагаем, что этими событиями был разгром армии Максенция в 312 г., — equites promoti входили в состав армии Максенция и воевали против Константина, соответственно, Константин в наказание отправил их на рейнский фронт, тем самым император-победитель резко понизил ранг и статус наиболее привилегированных войск своего противника.
В то же время надпись из Меца CIL XIII 4328 (в римский период — провинция Белгика) свидетельствует о пребывании на рейнском лимесе и другого легиона, ранее также размещавшегося в Риме, — Moesiaci, о нем мы говорили выше (D(is) M(anibus) / memoriae Apollinaris de / numero Misiacorum / candidatus vixit annos / XXXXI ex civitate Tracia / commilitones fecerunt / illi(u). — «Богам Манам. Памяти Аполлинария из отряда мезийских воинов — телохранитель, прожил 41 год, (родом) из города Фракии, его сослуживцы сделали (этот памятник)»). Мы рассматриваем эту надпись как еще один аргумент в пользу нашей точки зрения, как еще одно свидетельство о перемещении на рейнский фронт тех отрядов, которые когда-то дислоцировались в Италии. Легион Moesiaci входил в состав комитата Максимиана Геркулия и Максенция, он поддержал мятеж Максенция и воевал против Константина, поэтому, разгромив своего противника, Константин перевел легион Moesiaci на рейнский лимес, там этот легион нес службу в качестве рядового пограничного гарнизона.
Обращает на себя внимание слово candidatus ('телохранитель'), оно свидетельствует, что в определенный период некоторые наиболее опытные и проверенные воины легиона Moesiaci, прошедшие долгий срок службы на рейнском лимесе, поступали на службу в императорскую гвардию, но возникает вопрос, когда это произошло и какому императору служил воин Аполлинарий, другими словами, каким периодом мы можем датировать надпись из Меца. На наш взгляд, надпись была сооружена в эпоху императора Константа (337–350), младшего сына Константина I Великого, правившего сначала в Италии и Иллирике, а затем, после 340 г., — ив Галлии. Аргументом в пользу этой датировки нам служит «Жизнь св. Илариона», написанная Иеронимом Стридонским. Текст повествует о жизни палестинского монаха Илариона, совершившего много чудес (исцелений) в Газе и в сопредельных территориях.
Дело в том, что биография Илариона упоминает телохранителя императора Константа (в тексте ошибочно назван Констанцием) и наделяет этого телохранителя той же должностью, которой обладал и воин Аполлинарий из надписи: candidatus (candidatus Constantii imperatoris — Hieronymus. Vita S. Hi-larionis, 22 — PL. Vol. 23. Col. 40A). Поскольку телохранитель Константа был франком (по словам жития, «ведь его народ живет между саксами и аламан-нами, он не столько обширен, сколько силен, и писатели называют эту землю Германией, а сейчас — Франкией»— inter Saxones quippe et Alemanos gens ejus non tam lata quam valida, apud historicos Germania, nunc Francia vocatur. — Hieronymus. Vita S. Hilarionis, 22 — PL. Vol. 23. Col. 40A), мы можем предположить, что житие рассказывает о том времени, когда Констант уже контролировал Галлию и в силу этого интенсивно контактировал с франками, жившими вдоль рейнского лимеса.
Как видим, Констант пополнял свою дворцовую гвардию и франками, но для нас важен другой момент — как известно, Констант получил власть над Галлией в 340 г. — после того как разгромил своего старшего брата Константина II, пытавшегося захватить Италию. После смерти Константина II Галлия, которой он управлял, перешла под власть Константа, и с того времени он мог пополнять свою гвардию франками и другими зарейнскими германцами. Следовательно, эпизод, представленный в «Жизни св. Илариона», произошел между 340 и 350 гг., в 350 г., как известно, сам Констант пал жертвой дворцового заговора (узурпации). Очевидно, в 340-е гг. телохранители, составлявшие императорскую (дворцовую) гвардию Константа, получали официальное наименование candidati, войсковой корпус candidati пополнялся как местными римскими воинами, первоначально отслужившими несколько лет в пограничных легионах, так и франками, которые высоко ценились как профессиональные и опытные воины. Поэтому «Жизнь св. Илариона» дает нам основание датировать надпись из Меца эпохой 340–350 гг.
На основании надписей из Германии и Белгики мы можем сделать вывод, что италийский комитат (императорская гвардия) эпохи Тетрархии фактически прекратил свое существование после разгрома Максенция, его подразделения были распределены по удаленным друг от друга пограничным гарнизонам, в основном подразделения италийского комитата разместились на рейнском лимесе, о чем свидетельствуют надписи из Германии и Белгики. Тем самым мы можем утверждать, что Константин распустил италийский комитат, он не стал включать его в состав своей галльской экспедиционной армии, учрежденной в 312 г., поскольку испытывал недоверие к подразделениям, в свое время перешедшим на сторону Максенция. Константин предпочел переместить эти подразделения на рейнский лимес, чтобы тем самым усилить защиту Галлии от набегов франков и аламаннов.
Совершенно иной была судьба балкано-дунайского комитата, который к 312 г. подчинялся императору Лицинию, тогда еще союзнику Константина. В 1992 г. представитель «классической» исследовательской традиции А. Шастаньоль, поддерживая точку зрения финского нумизмата П. Брууна, предположил, что первый военный конфликт между Константином и Лицинием произошел осенью 316 г., к тому же выводу на основе нескольких архитектурных памятников (прежде всего — триумфальной арки Константина в Риме) пришел и К. Эрхардт[139].
В 1997 г. Μ. Миркович обратила внимание на ряд документов, позволивших ей подвести под вывод о 316 г. прочную документальную основу, — посвятительные надписи на нескольких серебряных чашах, обнаруженных в пределах балкано-дунайских регионов (провинции Верхняя Мезия и Фракия), упоминают императора Лициния и сообщают о десятилетнем юбилее его правления: LICINI AVGVSTE SEMPER VINCAS; LICINIUS INVICT AVG OB DIEMXSVORVM — FLAV NICANVS MBN; LICINIVS INVICTVS AVGVSTVS OB DIEM DECENNALIVM SVORVM. Поскольку территории, где были обнаружены эти чаши, перешли под власть Константина как раз после первого конфликта с Лицинием, Μ. Миркович датировала сам конфликт осенью 316 г. — по ее мнению, чаши с юбилейными надписями были изготовлены в период с декабря 315 до осени 316 г., в ходе подготовки к празднованию десятилетнего правления Лициния, когда он еще контролировал Верхнюю Мезию и север Фракии. После же конфликта, как отмечает исследовательница, когда эти земли подчинялись уже Константину, изготовление на их территории серебряных чаш с надписями, прославляющими Лициния, вряд ли было бы возможным[140].
В 2012 г. Μ. Миркович рассмотрела еще один аспект взаимоотношений Константина и Лициния — по ее мнению, юбилейные надписи на серебряных чашах доказывают, что оба правителя на равных разделяли общую ответственность в деле защиты империи от набегов варваров, поражение Лициния в 316 г. не нарушило баланса сил, Константин и Лициний обладали равной политической и военной властью, без подчинения Лициния Константину. Μ. Миркович полагает, что оба правителя осуществляли коллегиальную власть, конфликт 316 г. не привел к жесткому территориальному разделению империи, разделение коснулось только армии (пограничных гарнизонов), провинциальной администрации и высшего военного командования. Более того, и Константин, и Лициний активно присваивали себе победные титулы друг друга, что, по мнению Μ. Миркович, свидетельствует о стремлении двух императоров к совместной защите империи[141].
В контексте данных, рассмотренных Μ. Миркович, мы можем признать, что дальнейшее развитие галльской экспедиционной армии Константина зависело от характера взаимоотношений Константина и Лициния, пополнение этой армии в любом случае происходило за счет армии Лициния — либо на основе союзного договора, либо в результате захвата и пленения войск противника.
Совершенно очевидно, что на первом этапе, с 312 по 316 г., Лициний мог отправить свои войсковые подразделения в армию Константина на добровольных началах, в силу военно-политического союза двух правителей, скрепленного и матримониальными узами, — как известно, в конце 312 г. Лициний женился на сестре Константина Констанции. В этой связи обращает на себя внимание интересная латинская надпись из Аквилеи D 675, выбитая на милевом камне. Она упоминает Лициния и определенно доказывает, что Константин признавал его равноправным правителем-коллегой и в своих землях, подчинявшихся ему с 306 г.: d. п. Val. Licini/ano Licinio /pio faelici (sic) in/victo Aug. В. Нери, посвятивший этой надписи специальную статью, датирует памятник 312–314 гг., т. е. временем до первого конфликта двух Августов[142], но в 1975 г., когда В. Нери опубликовал свою статью, исследователям еще не были известны юбилейные надписи в честь Лициния на серебряных чашах, поэтому В. Нери исходил из традиционной даты, принятой еще в классических трудах О. Зеека.
С учетом же юбилейных надписей мы, во-первых, можем расширить датировку милевого камня из Аквилеи до 316 г., когда вспыхнула первая война Лициния и Константина, а во-вторых, обратим внимание на топографию надписи — камень с надписью был установлен на территории, которую с октября 312 г., после разгрома Максенция, контролировал уже Константин. Значит, если бы Лициний в знак дружбы и лояльности решил отправить в войско Константина несколько отрядов своей армии, эти отряды неизбежно должны были прибыть именно в Италию, где первое время размещалась победоносная армия Константина.
И здесь большое значение для нас приобретает латинская эпитафия из Аквилеи, опубликованная в 1973 г. и переизданная в АЕ 1974, по. 342, р. 79, цитируем текст по чтению, предложенному в АЕ:
D(is) M(anibus) et in perpetuo / securitatem Licinius /Fulgent(ius) ex n(umero)
Stabl(esianorum) / natus in Nor(ico) Ragand(one) / qui vixit an(nos) L m(enses) VI / d(ies)
III qui peri(i)t in aqua /Aquil(eiae) die VIdus lul(ias) /facta memor(ia) de suo /
per Avitfum) exarchum /filium Aduirmium
На наш взгляд, имя упомянутого в эпитафии воина, Лициний Фулгенций, позволяет датировать документ периодом 308–316 гг.[143], когда приальпийские провинции, и среди них — Норик (современная Австрия), подчинялись императору Лицинию, в честь которого Фулгенций взял себе дополнительное родовое имя. Провинция Норик, где родился Фулгенций, определенно принадлежала к сфере власти Лициния вплоть до 316 г. — и Зосим, и т. н. Валезийский аноним, часть I (анонимная биография императора Константина), четко свидетельствуют, что в 316 г., после победы над Лицинием, Константин получил власть над всем Иллириком (земли на западе Балканского полуострова вплоть до верховий Дуная), Дакией Речной и Средиземноморской, а также Македонией, включая Фессалонику, тогда как под контролем Лициния остались только земли по Нижнему Дунаю — провинции Нижняя Мезия, Малая Скифия и Фракия[144]. Соответственно, в 316 г. территория Норика совершенно точно перешла под власть Константина, поэтому крайне маловероятно, что эпитафия Лицинию Фулгенцию была составлена после 316 г., — в противном случае сложно объяснить, почему воин, служивший в армии Константина и размещавшийся в его части империи, открыто носил имя противника Константина.
Обратим внимание и на другой важный момент — Норик непосредственно граничил с другой приальпийской провинцией — Рецией, современной Швейцарией, и, как мы показали ранее, в 308 г. Лициний, тогда еще только вступивший на трон, пополнил рекрутами из Реции вексилляцию II Италийского легиона. Этот легион, что предельно важно, располагался в Норике, — соответственно, мы предположили, что Лициний перевел из Норика в Нижнюю Германию, подчинявшуюся Константину, вексилляцию II Италийского легиона, предварительно пополнив ее молодыми рекрутами из Реции. Пример с вексилляцией II Италийского легиона — первый случай перемещения войск Лициния в армию Константина (тогда еще на основе союзнических отношений двух правителей), надпись же АЕ 1 974 342, цитированная выше, на наш взгляд, демонстрирует второй случай подобного перемещения.
И наконец войсковое подразделение, где служил Лициний Фулгенций, — кавалерийский корпус Stablesiani, в позднеримской армии было сразу несколько подразделений с таким названием, они размещались в Северной Африке, в Италии, в восточных провинциях империи и входили в состав экспедиционных армий comitatenses. Но идентификация подразделений Stablesiani, определение их функций, происхождения и даже значения самого слова Stablesiani представляют собой большую проблему для исследователей ввиду отсутствия упоминаний об этих подразделениях в нарративных источниках по IV в. Д. Хоффманн в своей диссертации переводит наименование Stablesiani как Marstalls — или Reitknechtschwadronen, т. е. 'эскадроны всадников конюшни' или 'эскадроны конюхов' (другой вариант — Marstalls — или ReitknechtReiterei, т. е. 'всадники конюшни' или 'всадники-конюхи'), но в переводе на русский язык подобные термины звучат весьма двусмысленно. Д. Хоффманн полагает, что кавалерийские части Stablesiani восходят по происхождению к эпохе Галлиена (253–268), они были созданы этим императором как часть его мобильной армии. По мнению Д. Хоффманна, Stablesiani изначально были привилегированными военными формациями, поскольку всадники данных подразделений снабжались лошадьми непосредственно из императорской конюшни, stabulum, от этого слова произошла и производная форма — прилагательное Stablesiani[145].
Μ. П. Шпайдель в специальной статье, посвященной корпусам Stablesiani, вслед за Д. Хоффманном пришел к выводу, что эти соединения возникли в середине III в., при императоре Галлиене, они были сформированы из гвардий провинциальных наместников, данные гвардии назывались stratores. Как полагает Μ. П. Шпайдель, когда Галлиен создавал свою мобильную армию, он включил в ее состав гвардии stratores, преобразовав их в новые обособленные корпуса Stablesiani, подчинявшиеся теперь не наместникам провинций, но непосредственно императору[146].
Р. Шарф показал, что должность comes sacri stabuli ('комит священной конюшни'), одна из важнейших в придворной администрации империи, восходит к чиновнику, возглавлявшему в эпоху Галлиена его императорскую конюшню. Эта конюшня (или, скорее, целая система конюшен) предназначалась для снабжения лошадьми тех мобильных войск, которые размещались в Италии. В отличие от Д. Хоффманна и Μ. П. Шпайделя, Р. Шарф полагает, что мобильные корпуса Stablesiani были созданы уже после смерти Галлиена, в эпоху Аврелиана (270–275), который распустил единую конную армию и распределил ее кавалерийские части по границам империи. В ходе этих реорганизаций обслуживающий персонал центральных конюшен был преобразован в независимые войсковые корпуса equites stablesiani. Р. Шарф проследил механизм функционирования должности comes sacri stabuli, по его мнению, заведующий императорскими конюшнями со времен Диоклетиана занимался снабжением императорского двора и гвардии (комитата) лошадьми, позже этот чиновник был ответствен за реквизицию лошадей в провинциях и последующую доставку их в подразделения полевой армии comitatenses[147].
По аналогии с данными функциями мы можем предположить, что войсковые подразделения Stablesiani и в IV в. продолжали получать лошадей непосредственно из императорских конюшен, в этом, конечно же, проявлялся их привилегированный характер. Из недавних исследований отметим статью Ф. Ранса, который привлек внимание к двум малоизвестным документам по истории корпусов Stablesiani в V и VI вв., тем не менее применительно к более раннему периоду исследователь ограничился только общим замечанием, что формирование отрядов Stablesiani растянулось на несколько десятилетий, с 260-х до 290-х гг.[148]
Очевидно, отдельные корпуса Stablesiani в начале IV в. все еще размещались в Италии, не исключено, что они несли службу и в армии Максенция, — латинская эпитафия из Брешии (провинция Венеция и Истрия, север Италии) CIL V 4376 = D 2793 упоминает Валерия Васса, экзарха, служившего в вексилляции equites Stablesiani (Val(erio) / Fasse exarc(h)o / in vexil(latione) eq(uitum) / Stablesianor/um militavit), с другой стороны, не исключено, что эта вексилляция принадлежала армии Константина, поскольку его победоносный путь к Риму в 312 г. пролегал и через Брешию. В таком случае мы должны признать, что вексилляции Stablesiani размещались и в Галлии, подчинявшейся Константину.
Соответственно, под той вексилляцией Stablesiani, которую Лициний отправил из Норика в Италию для Константина (надпись АЕ 1974 по. 342) мы, скорее всего, можем признать один из отрядов мобильной армии Галлиена, которые еще в конце III в. оказались на границах империи, были переведены в пограничные регионы. Тем не менее Лициний определенно не планировал переводить в армию Константина отряды далматской конницы — свои наиболее сильные войсковые соединения, размещавшиеся вдоль дунайского лимеса. Об этом свидетельствует латинская строительная надпись из Норика, составленная в 310 г. Эта надпись хорошо известна специалистам по позднеримской армии, она была опубликована в CIL III 5565 = D 664:
Victoriae Augustae / [sac]rum pro salutem / [dd(ominorum)] nn(ostrorum) Maximini
et/[Con]stantini et Licini/[se]mper Augg(ustorum) Aur(elius) Senecio /
[v(ir) p(erfectissimus)] dux templum numini / eins ex voto a novo fieri iussit /
per instantiam Val(eri) Sam/barraep(rae)p(ositi) eqq(uitibus) Dalm(atis) Aq/uesianis
comit(atensibus) l(ibens) l(aetus) m(erito) / ob victoria(m) facta(m) VK(alendas) lulias /
Andronico etProbo co(n)s(ulibus)
Д. Хоффманн полагает, что независимые и обособленные отряды далматской конницы происходят из единой мобильной армии, созданной в эпоху Галлиена, эти отряды были навербованы из населения иллирийских провинций (Далмация, Паннония, Верхняя Мезия). По мнению Д. Хоффманна, позже, уже при Диоклетиане, мобильная далматская кавалерия была распределена по разным участкам дунайской границы, где она несла службу вплоть до эпохи Константина[149]. Развивая аргументацию Д. Хоффманна, Р. Шарф отмечает, что цитированная выше надпись из Норика своим содержанием демонстрирует пример перевода отряда далматской конницы из пограничного гарнизона (крепости) в состав императорской гвардии Лициния, — подобное перемещение, как считает Р. Шарф, было результатом нескончаемых гражданских войн, сотрясавших империю с 306 г., когда правители-тетрархи стремились усилить свои личные гвардии за счет пограничных войск[150].
Как видим, отряд далматов под командованием Валерия Самбарра носил дополнительный титул comitatenses, который мы могли бы перевести просто как «(войска), сопровождающие императора», это действительно свидетельствует о включении данного подразделения в комитат Лициния, интересно и то, что в названии отряда далматов присутствует топоним Aquaesianes, т. е. воины из крепости Aqua, где они размещались ранее, до перевода в полевые войска. Следовательно, даже после вхождения в состав комитата далматы из крепости Aqua сохранили название своего изначального гарнизона.
Д. ван Берхем в свое время показал, что далматы comitatenses из Норика были частью личного эскорта императора Лициния, его гвардии, но не обособленной и полноценной армии comitatenses, находившейся под непосредственным командованием императора[151], и нам, несомненно, следует согласиться с исследователем, поскольку Лициний не мог перевести в свой комитат все пограничные гарнизоны, это оставило бы границу без защиты и привело бы к новым вторжениям варваров. Соответственно, львиная доля войсковых подразделений, подчинявшихся Лицинию, продолжала размещаться на дунайской границе, поэтому гвардия Лициния (комитат) численно уступала пограничной армии, что не позволяет рассматривать эту гвардию как полноценную и независимую экспедиционную (мобильную) армию. Д. ван Берхем справедливо обратил внимание на то, что отряд далматов из надписи CIL III 5565 = D664, цитированной выше, размещался на границе империи, в Норике, даже несмотря на наличие у отряда почетного титула comitatenses[152].
Факт, подмеченный исследователем, подсказывает, что комитат Лициния был довольно нестабильным, рыхлым и аморфным образованием, его состав постоянно менялся, он представлял собой совокупность конных вексилляций, собираемых время от времени в зависимости от тех или иных военных кампаний. Более того, на основании надписи из Норика мы можем прийти к выводу, что Лициний вынужден был возвращать кавалерийские части обратно на границу, его военных сил было явно недостаточно, чтобы постоянно держать при себе крупную и четко организованную личную походную гвардию.
Μ. Захариаде пришел к выводу, что священная гвардия (sacer comitatus) балканских провинций формировалась за счет отведенных с дунайской границы многочисленных вексилляций, исследователь называет эти войсковые части пограничными[153], но проблема состоит как раз в том, что применительно к комитату Лициния мы не можем проследить четкие различия между пограничными и экспедиционными (полевыми) формациями, другими словами — одна и та же вексилляция в разное время могла служить и на границе, и в гвардии Лициния, могла размещаться в крепости или во дворце, в зависимости от военной ситуации, сложившейся в регионе. В регионах Лициния не существовало четкого разграничения между мобильными (полевыми) и пограничными соединениями, поскольку любые пограничные гарнизоны свободно перемещались из своих крепостей в резиденцию Лициния и обратно, Лициний не закреплял те или иные войсковые части за своим комитатом, не включал пограничные отряды в свою гвардию на постоянной основе. Он переводил их в комитат только на время военных кампаний, а после завершения боевых действий возвращал в старые места дислокации.
Именно поэтому Лициний не стал передавать Константину свою далматскую конницу, самую боеспособную и эффективную часть своей армии, он предпочел оставить эти подразделения под своим командованием, к сожалению, у нас нет данных, как изменилось положение далматской кавалерии Лициния после 316 г., была ли она включена в состав гвардии Лициния или продолжала дислоцироваться уже на нижнедунайской границе. Еще один важный документ об армии Лициния накануне первого конфликта с Константином, хронологически близкий к надписи из Норика, — знаменитая бронзовая таблица из римского лагеря Бригецио, обнаруженная в Венгрии и впервые опубликованная в 1937 г., — содержит текст указа Лициния о даровании финансовых привилегий воинам его армии, с 1937 г. этот документ неоднократно переиздавался, последнее по времени издание — статья Л. Фецци 2007 г., по которой мы и будем цитировать текст.
В финальных строках документа, непосредственно связанных с нашей темой, упоминаются два типа войсковых подразделений, получивших привилегии Лициния, — легионеры, т. е. воины пограничных легионов, и всадники т. н. иллирийских вексилляций (ta[m] legionarii milites, quam etiam equites in vexillationi/bus constituti Inlyriciani). Документ датирован 9 июня 311 г., т. е. временем совместного консулата Максимиана Геркулия (в 8-й раз), к тому времени — уже бывшего императора, и некоего императора Максимина (Divo Maximiano VIII[[et d(omino) n(ostro) Maximino]] /[[Aug(usto) iterum]] co(n)s(u-libus) {s} / IIII Idus lunias, Serdica)[154], под которым, как доказал В. Сестон, скрывался не кто иной, как Цезарь Максимин II Даза, присвоивший себе титул императора в 310 г.[155]
Этот указ был издан в Сердике (совр. София), которая вплоть до 323 г. была резиденцией Лициния, соответственно, он был обращен к гарнизонам, расположенным во Фракии, Дакии Речной, Паннонии и, конечно же, Далмации. Текст таблицы из Бригецио показывает, что в своей части империи (т. е. в балкано-дунайских провинциях[156]) Лициний опирался на старые пограничные легионы и мобильные конные вексилляции с дополнительным наименованием Inlyriciani, т. e. Illyriciani ('иллирийские').
Д. ван Берхем в свое время предположил, что наименование Inlyriciani = Illyriciani отражало не административный, но исключительно этнический смысл, т. е. подразумевало не территорию Иллирика как совокупности западно-балканских провинций, а исключительно войска, навербованные из местного (иллирийского) населения этих провинций. Причину подобного различия Д. ван Берхем видел в том, что вплоть до 356 г., когда была создана отдельная иллирийская префектура, административный язык империи (и в том числе таблица из Бригецио 311 г.) не знал такого понятия, как Illyricum в смысле единицы управления. Д. ван Берхем полагал, что вексилляции Inlyriciani = Illyriciani представляли собой отряды боевой кавалерии, созданные еще императором Галлиеном, но продолжавшие существовать и в эпоху Диоклетиана[157].
В 2004 г. Дж. Брицци показал, что наименование Illyrii прежде всего обозначало все местное население Иллирика, т. е. изначально было этнонимом[158], соответственно, мы можем признать, что таблица из Бригецио определенно имеет в виду войска, навербованные в землях Иллирика, и, судя по всему, львиную долю этих войск должна была составлять далматская кавалерия. Т. н. солдатские императоры III в., начиная с Максимина! Фракийца (235–238), сами происходили из иллирийских провинций или командовали там местными войсками, поэтому к последней четверти III в. иллирийская армия (т. е. все подразделения, размещавшиеся в западно-балканских провинциях) стала основой военных сил римлян, наиболее боеспособной и престижной частью римской армии.
Данные нумизматики подтверждают наш тезис — целая серия монет эпохи императора Аврелиана (270–275) содержит легенду GENIVS ILLV или GENIVS ILLVR (RIC VA, р. 277, по. ПО; р. 284, по. 172; р. 287, по. 204; р. 289, по. 222), это свидетельствует, во-первых, о высокой степени доверия к войскам, навербованным или переведенным из Иллирика (монеты происходят из Медиолана, судя по всему, их легенды имеют в виду вексилляции, выделенные из легионов Иллирика и переведенные в Северную Италию), а во-вторых, о стремлении Аврелиана обеспечить себе поддержку данных войск посредством выплаты высокого жалованья.
Следовательно, с учетом таблицы из Бригецио, можно заключить, что и в последующий период, в эпоху Тетрархии, иллирийские конные вексилляции сохранили свое привилегированное положение, более того, они продолжали пользоваться своими привилегиями и позднее, во время правления Лициния (308–324). Другой вопрос, что к моменту прихода Лициния к власти данные вексилляции были возвращены из Италии, где они входили в состав центральной и единой мобильной армии, обратно в Иллирик, при этом закон Лициния противопоставляет их пограничным стационарным легионам[159].
Традиция подобного противопоставления восходит к эпохе Диоклетиана — в двух законах, сохранившихся в Кодексе Юстиниана, Диоклетиан и Максимиан Геркулий предоставляют ряд финансовых привилегий ветеранам, отслужившим в легионах и в вексилляциях (CJ. VII. 64. 9: Veteranis, qui in legione vel vexillatione militantes; CJ. X. 55. 3: Veteranis… quam in legione vel vexillatione militaverunt, к сожалению, тексты законов не сохранили сведения о том, где они были изданы, поэтому мы не знаем, какой регион они имеют в виду), и здесь мы вновь видим совершенно четкое противопоставление (в виде перечисления отдельных, самостоятельных видов войска) пограничных легионов и конных вексилляций, но в то же время не исключено, что в период Диоклетиана эти вексилляции размещались на границах империи, там же, где и легионы (материал § 2 главы II по ближневосточным провинциям подтверждает наш тезис — и вексилляции, и когорты, и легионы располагались вдоль римско-персидской границы).