Соответственно, следующий вопрос, который мы хотели бы рассмотреть, — непосредственно сами боевые действия между Магненцием и Констанцием II, то, как военное столкновение двух императоров изменило организационную структуру восточноримской и западноримской армий. Несомненно, центральное значение в этом вопросе приобретает развернувшаяся 28 сентября 351 г. битва при Мурсе в Паннонии, в ходе которой Магненций потерпел поражение и был вынужден отступить в Северную Италию, в Аквилею, где находилась его резиденция.
Важнейший источник, оставивший нам самое подробное описание и самой битвы, и армий обоих правителей, — панегирики Юлиана Отступника, написанные в честь императора Констанция. В первом панегирике Юлиан отмечает, что «кельты и галаты» (Κελτοί καί Γαλάται), под которыми будущий император имеет в виду не галло-римлян, а германцев (несколькими строками ранее Юлиан сообщает, что эти кельты и галаты «покорились нам вопреки своей воле и были зачислены в отряды войска» (άκοντες ήμίν ύπείκουσιν, ές τούς καταλόγους των στρατευμάτων έγγράφονται), имея в виду, что «предки и отец» Констанция (προγόνων καί πατρος), т. е. правители-тетрархи и Константин I, активно вербовали кельтов и галатов в свои армии. Несомненно, здесь Юлиан подразумевает только пленников-германцев, а не местное галло-римское население), «были все поголовно силой, а не по своему желанию зачислены в войско тирана» (τέλος δέ τω τυράννφ βία καί ού γνώμη πανδημεί συνεστρατεύοντο). Далее Юлиан отмечает, что к Магненцию «присоединились и родственные ему франки и саксонцы» (ήκολούθουν δέ αύτω κατά τό ξυγγενές… Φράγγοι καί Σάξονες. — Jul. Or. I, 34d).
Еще одна часть армии Магненция — регулярные римские войска, точнее, рейнские пограничные гарнизоны, которые Магненций перевел в Италию или ближе к верховьям Дуная, чтобы сдерживать натиск Констанция («Он (т. е. Магненций. — Е. Μ.) лишил сторожевых войск все города и пограничные крепости близ Рейна и вероломно сдал всю неохраняемую область варварам» — καί πόλις πάσα καί φρούριον πρόσοικον 'Ρήνφ των ένοικούντων φυλάκων έξερημωθέντα προδέδοτο μέν άφύλακτα πάντα τοίς βαρβάροις. — Jul. Or. I, 35a, ed. W. C. Wrighi)[576]. В своей второй речи Юлиан уточняет, что вместе с Маг-ненцием «было множество гоплитов и не меньшее количество конных воинов, весьма отважных: кельты, иберы и те из германцев, которые живут вблизи Рейна и возле Западного моря» (εϊπετο δέ αύτω πολύς μέν οπλίτης, ιππείς δέ ούχ ήττους, άλλ' οϊπερ άλκιμοι, Κελτοί καί 'Ίβηρες Γερμανών τε οί πρόσοικοι 'Ρήνφ καί τη θαλάττη τη προς έσπέραν. — Jul. Or. II, 56b, ed. W. C. Wrighi)[577].
В 1925 г. Ж. Биде обнаружил и опубликовал одну довольно интересную схолию (комментарий) к панегирику Юлиана Отступника, содержащуюся на полях рукописи Vossianus 77 III (=V): ό Μαγνέντιος έκ Γαλλίων όρμώμενος πόλεως άμβιανοΰ τής κελτικής έπικαλουμένης λέξεως, καί πατρος μέν βρετανοΰ, μητρός δέ φράγκης τεχθείς («Магнентий, родившийся в Галлии в городе Амби-ан, который так называется на кельтском языке, он родился от отца бритонца и франкской матери»)[578]. На основании этой схолии Ж. Биде пришел к выводу, что мать Магненция принадлежала к пленным франкам, расселенным Цезарем Констанцием Хлором в Галлии, в частности в городе Амбиан (современный Амьен), после своих победоносных военных кампаний за Рейном. В связи с этим Ж. Биде определяет, что по своему правовому статусу эти франки, включая и мать Магненция, были летами, т. е. группами военных поселенцев-колонистов, которые должны были обрабатывать предоставленные им земли в пограничных регионах Галлии и поставлять в римскую армию рекрутов[579].
Только через много лет, уже в 2000 г., эта схолия вновь привлекла внимание исследователей. Дж. Дринкуотер пришел к выводу, что и сам Магнен-ций был летом, в этом смысле он унаследовал правовой статус своей матери, следовательно, полагает Дж. Дринкуотер, Магненций сделал успешную карьеру, дослужившись до крупного военного ранга в армии Константа[580]. Если Магненций действительно был летом, неудивительно, что он навербовал в свою армию большое количество своих соплеменников, которые поддержали его в силу родственных связей, хотя более вероятно, что они были просто наемниками, служившими за деньги.
Зосим дает нам ценные сведения, дополнительно подтверждающие, что Магненций был летом по происхождению. По словам византийского историка, Магненций «вел свое происхождение от варваров, переселившись же к летам, народу галатов, он получил латинское (т. е. римское. — Е. Μ) воспитание» (γένος μέν έλκων άπό βαρβάρων, μετοικήσας δέ εις Λετούς, έθνος Γαλατικόν, παιδείας τε τής Λατίνων μετασχών. — Zos. II. 54. 1). Сведения Зосима позволяют заключить, что те варвары-германцы, в чьей семье родился Магненций, были принудительно расселены в Галлии, т. е. среди народа галатов (галлов), в качестве летов, военных колонистов, которые, как мы уже отмечали ранее, должны были обрабатывать пустующие римские земли на границе с Рейном и поставлять в римскую армию боеспособных рекрутов (см. пункт 3.3 § 3 главы I первого тома нашего исследования и § 1 главы I данной книги).
Расселившись же в пределах империи, леты, как показывает пример Магненция, могли сделать вполне успешную военную карьеру, очевидно, государство активно использовало рекрутов из колоний поселенцев-летов для пополнения своей армии, регулярных войсковых гарнизонов, при этом, в случае с Магненцием, мы можем даже сказать, что леты поступали на службу и в императорскую гвардию. Например, как утверждает Иоанн Зонара, первоначально, в ранние годы своей карьеры, Магненций «служил среди протекторов» (έν τοίς προτίκτορσι δ' έστρατεύετο. — Zon. XIII. 6, Vol. Ill, ed. L. Dindorf, p. 191, 1. 17), другими словами, Магненций обладал почетным рангом protector (греческий перевод — πρωτέκτωρ, как вариант — πρωτίκτωρ), как известно, этот ранг принадлежал только представителям императорской гвардии. К сожалению, Зонара не уточняет, когда именно Магненций поступил в римскую армию и когда он дослужился до звания протектора, авторы-составители биографического справочника PRLE I склоняются к выводу, что начальный этап карьеры Магненция пришелся на период правления императора Константина I (PRLE I, Fl. Magnus Magnentius, p. 532), тем не менее у нас нет данных, в какие годы правления Константина Магненций получил ранг протектора.
Судя по всему, своим возвышением по карьерной лестнице Магненций косвенным образом был обязан статусу своего отца — выше мы уже отмечали, что, согласно схолии на речь Юлиана Отступника, отец Магненция был бриттом, те же данные передает и Иоанн Зонара (ός έκ πατρός μέν γεγένητο Βρεταννοΰ — «он родился от отца-бритта». — Zon. XIII. 6, Vol. Ill, ed. L. Din-dorf, p. 191, 1. 16), сведения схолии и византийского хрониста позволяют сделать вывод, что отец Магненция принадлежал к числу местных римских граждан, бритты не рассматривались и не воспринимались центральной римской администрацией как варвары-иноземцы, наоборот, в понимании официальной власти, бритты, коренное кельтское население Британии, были частью местного населения Римской империи, так что мы можем признать, что Магнен-ций, в свою очередь, был варваром всего лишь наполовину, только со стороны матери[581]..
Труд Зонары содержит сведения, что «впоследствии» (είτα), т. е. уже после своей службы в рядах императорской гвардии, Магненций занял еще более привилегированную должность комита (κόμης), он получил командование над «двумя легионами римлян» (ταγμάτων δύο 'Ρωμαϊκών. — Zon. XIII. 6, Vol. Ill, ed. L. Dindorf, p. 191, 1. 18), и уже в этом качестве Магненций узурпировал императорскую власть в Галлии. Возникает закономерный вопрос, какими именно легионами командовал Магненций и где они располагались к моменту его мятежа, ценные сведения по данному вопросу содержатся в труде Зосима, но перед тем как рассматривать сообщения Зосима, необходимо в первую очередь вспомнить данные Юлиана Отступника о военных мероприятиях, которые Магненций провел на рейнской границе уже после захвата императорской власти, поскольку проблема дислокации легионов, находящихся под командованием Магненция, напрямую связана с рейнской политикой галльского узурпатора.
Напомним, в своей речи Юлиан Отступник сообщает, что узурпатор отвел с рейнского фронта почти все пограничные гарнизоны, среди которых могли быть легионы, алы и когорты. Но, как нам кажется, Юлиан определенно преувеличивает масштаб отвода войск, что вполне свойственно любому панегирику, который всегда нацелен на восхваление главного героя повествования (адресата речи) и всемерное очернение его врагов. Мы полагаем, что Магненций мобилизовал и включил в состав своей армии только легионы, ранее принадлежавшие к полевой гвардии правителей-тетрархов, Максимиана Геркулия и Констанция I Хлора, а затем перешли под командование Максенция.
Как мы уже показывали ранее (см. § 2 главы I данной книги), император Константин I, разгромивший Максенция, перевел многие из подобных подразделений (и среди них — легион Moesiaci) на рейнскую границу в качестве наказания, своеобразной штрафной санкции за поддержку мятежа Максенция, поскольку на Рейне эти легионы несли службу в качестве обычных, рядовых пограничных гарнизонов. В связи с этим обратимся к Зосиму, сообщающему, какую командную должность занимал Магненций, — согласно византийскому историку, «Магненцию была поручена власть над Иовианами и Геркулианами (легионы эти (носят) названия в честь богов)» (Μαγνεντίφ τφ τήν άρχήν έπιτετραμμένφ των Ίοβιανών καί Έρκουλιανών (τάγματα δέ ταΰτα <δαίμοσιν> έπώνυμα). — Zos. II. 42. 2). Несомненно, Зосим говорит о знаменитых легионах, созданных в эпоху Диоклетиана, один из них (Иовианы) получил название в честь бога Зевса (Иовия), которому поклонялся Диоклетиан, другой — в честь бога Геркулеса (Геракла), которого почитал Максимиан Геркулий.
Поскольку, как известно, Магненций провозгласил себя императором в городе Августодунум на территории Галлии Лугдугской, можно сделать вывод, что два этих легиона и после отречения Диоклетиана размещались в Галлии, тем не менее ранее мы уже показывали, что Иовианы и Геркулианы участвовали в походе Константина I против Максенция в Италию и затем проследовали вместе с Константином в Западный Иллирик, где они, очевидно, воевали и против Лициния (см. § 2 главы I данной книги). Следовательно, возникает закономерный вопрос — если к 350 г. легионы Иовианов и Геркулианов вновь дислоцировались в Галлии, когда и по какой причине они вернулись в этот регион?
Выше мы уже рассматривали сведения «Мученичества Боноса и Максимилиана» и на основе этого источника пришли к выводу, что в войске Константина I, с которым император направлялся в Персию в 337 г., находились два легиона, Иовианы и Геркулианы, они сопровождали Константина! во время его перемещений в Малой Азии и, судя по всему, присутствовали на церемонии его похорон в Константинополе. Мы полагаем, что в конце июня 337 г.[582], когда сыновья Константина встретились в Паннонии и разделили империю между собой, часть войсковых подразделений, присутствовавших в Константинополе, были отправлены в Галлию для усиления армии Константина II, правившего в этом регионе. С того времени Иовианы и Геркулианы вновь располагались на рейнской границе, а позже, когда Галлия перешла под власть Константа, эти легионы вошли уже в состав его армии.
В 2005 г. Р. Шарф высказал идею, что в борьбе с Констанцием II Магненций опирался на галльскую полевую (экспедиционную) армию, которую он полностью вывел из Галлии и направил сначала в Паннонию (битва при Мурсе), a затем в Северную Италию[583]. Эта точка зрения вызывает большие сомнения. Как мы доказывали выше, у Константа не было собственной полевой армии, армия Галлии была исключительно пограничной. Тем не менее Магненций мог вернуть в Италию, ближе к своей резиденции в Аквилее, несколько войсковых подразделений, дислоцировавшихся в Италии и ранее, эти подразделения, очевидно, были хорошо известны Магненцию, поскольку они существовали еще с эпохи Тетрархии, их кадровый состав был недоволен политикой Константина I и его сыновей в связи с тем, что Константин перевел их на рейнский лимес, в более тяжелые для службы регионы.
Пример с легионом Moesiaci, как мы полагаем, вполне доказывает наш вывод. В 1990 г. Μ. И. Шпайдель предложил новое чтение, дополненное и исправленное, для одной новой латинской надписи, обнаруженной в Аквилее на севере Италии. Надпись, представляющая собой эпитафию, упоминает служившего в легионе Moesiaci воина (к сожалению, его имя не сохранилось полностью в тексте документа). Датируется надпись 352 г., цитируем текст по изданию Μ. П. Шпайделя[584]:
Aic (sic — Aic = hic) ego sum positus Ma[ — ]/nes natus in Dardania [ — ] /
qu(a)e vixit annos bis qua[ternos mecum sine ull]/a querella in pace decessi[t. Militavi
interMo]esiacos annis triginta/et quinque ex/xibi expr(o)tecto/ribus depositus /
(ante) diem quintu(m) Kalenda/s A(u)gustas c[o]nsulis / Decentio Caesa/ri et Paulo
Эпитафия была составлена 28 июля 352 г., соответственно, наиболее важный элемент содержания надписи — упоминание консулов Декентия и Павла, поскольку Декентий был ставленником Магненция, более того, как доказал Б. Блекманн, он был двоюродным братом узурпатора (в предшествующей историографии Декентия неизменно называли братом Магненция)[585]. В 350 г. Магненций наделил Декентия рангом Цезаря, Декентий входил в ближайшее окружение узурпатора, следовательно, воин из цитированной выше эпитафии служил в армии Магненция и был захоронен в Аквилее в тот период, когда Северная Италия еще находилась под властью Магненция, т. е. до сентября 352 г. (как известно, в сентябре 352 г. Констанций II полностью восстановил контроль над Аквилеей и всей Северной Италией)[586].
Μ. Π. Шпайдель пришел к выводу, что воин, упомянутый в надписи, к моменту своей смерти был ветераном и в связи с этим вряд ли мог служить в армии Магненция, поскольку в отставку он вышел еще до 352 г., но в то же время исследователь признает, что воин из Аквилеи поступил на службу в 317 г., поскольку эпитафия сообщает, что он отслужил 35 лет[587]. Мы же, наоборот, полагаем, что он продолжал служить в легионе Moesiaci, просто к 352 г. он дослужился до звания protector, это звание получали только те офицеры, которые находились в ближайшем окружении императора, командовали подразделениями императорской гвардии и сопровождали Августа во всех военных кампаниях.
Мы можем предположить, что и сам легион Moesiaci входил в состав дворцовой гвардии Магненция, резиденция которого находилась в Аквилее, значит, данный легион совсем не случайно размещался там же. Очевидно, Moesiaci несли службу непосредственно во дворце, где жил Магненций, либо охраняли подступы к Аквилее, следовательно, легион Moesiaci был одним из тех подразделений, которые ранее дислоцировались на рейнской границе, но затем, благодаря мероприятиям и преобразованиям Магненция, вернулись в Северную Италию.
Как мы полагаем, пример с легионом Moesiaci подтверждается и историей легиона loviani (Иовианы), знаменитого легиона, составлявшего войсковую пару с легионом Геркулианов (Herculiani), оба подразделения находились под командованием Магненция и, естественно, в 351 г. они выступили против Констанция II. Латинская надпись из Нижней Паннонии (город Сирмий) упоминает Флавия Санкта (судя по личному имени, он явно был христианином), который служил в легионе Иовианов в звании защитника (protector) и умер в Аквилее:
[Ego Aur]elia Aminia po/[sui] titulum viro meo / [F]l(avio) Sancto
ex n(umero) lov(ianorum) pr(o)tec(tori) / bene meritus qui vixit/
ann(os) pl(us) m(inus) L qui est defunc/tus civit(ate) Aquileia
Мы полагаем, что безусловный terminus post quem для датировки надписи падает на 312 г., когда Константин присоединил к своим владениям Италию и его родовое имя Flavius взяли себе все представители военной и гражданской администрации тех провинций, которые отныне подчинялись Константину, но более точную датировку можно установить благодаря упоминанию войскового подразделения и — самое главное! — места смерти Флавия Санкта. Если Флавий Санкт служил в легионе Иовианов и умер в Аквилее, т. е. в Северной Италии, это значит, что и сам легион располагался в Северной Италии, т. е. находился в западных провинциях империи. Следовательно, надпись была составлена после 337 г., когда, как мы отмечали выше, Иовианы и Геркулианы вернулись на запад, в Галлию.
Вполне естественно, что Магненций, командовавший этими двумя легионами, включил их в состав своей дворцовой гвардии и перевел в Аквилею, где располагалась его резиденция. В этом смысле не исключено, что Флавий Санкт служил в армии Магненция (ранг protector, которым обладал Флавий, аналогичен рангу воина из легиона Moesiaci, судя по всему, оба воина получили этот ранг в связи с тем, что их легионы служили в гвардии Магненция и сопровождали его во всех военных кампаниях) и нашел смерть в Аквилее еще до того, как сам город и вся Северная Италия перешли под власть Констанция II.
Обратимся к другой латинской надписи, на сей раз — из провинции Белгика, Северо-Западная Галлия, город Августа Тревирорум (современный Трир). Эта надпись тоже упоминает легион Иовианов, но в данном случае наделяет его уже новым дополнительным эпитетом — seniores ('старшие'):
Hic quieseit [Vi?]talis qui / vixit annos <L>X[X]XVmilit/avit inter Io[via]n[o]s
senio/ris (sic) an(nos) XI coniux karissima / titulum posuit
На наш взгляд, причина появления у легиона Иовианов дополнительного эпитета (наименования) seniores состоит в том, что Иовианы выступили против Констанция II на стороне Магненция, и после разгрома армии Магненция этот легион в наказание за поддержку мятежа был разделен на две половины — seniores и iuniores ('младшие'), более того, половину seniores постигла примерно та же участь, что и легион Moesiaci при Константине I, — в качестве своеобразной штрафной санкции старшие Иовианы были отправлены обратно на рейнский лимес, где их и фиксирует надпись из Трира.
В связи с надписью из Трира мы хотели бы подробнее рассмотреть основные этапы дискуссии о происхождении и значении терминов seniores и iuniores в позднеримской армии: практически каждый легион позднеримских полевых армий, как в западных, так и в восточных провинциях, представлен в тексте Notitia Dignitatum разделенным на две половины — seniores и iuniores, например, Lanciarii seniores и iuniores, Mattiarii seniores и iuniores ит. д., но что обозначают эти названия, как следует их трактовать и какую роль они играли в развитии организационной структуры позднеримских экспедиционных армий comitatenses?
Первым этот вопрос в своей диссертации рассмотрел Д. Хоффманн, по его мнению, наименования seniores и iuniores отражали географическое разделение примерно 50 войсковых соединений экспедиционной армии на две половины каждое, при этом половины с наименованием seniores разместились в западных провинциях империи, а половины iuniores — в восточных провинциях. Как отмечает Д. Хоффманн, названия seniores и iuniores связаны с возрастом братьев-императоров, которые произвели данное разделение. Валенти-ниан I, старший брат, был императором западной половины империи, а Валент, младший брат, правил в восточных провинциях. Соответственно, разделение армии между двумя братьями состоялось в 364 г. в городе Наисс (Ниш), половины seniores остались под командованием Валентиниана I, а половины iuniores отошли к Валенту.
Согласно этим критериям (географическому и возрастному) Д. Хоффманн прослеживает дальнейшие территориальные перемещения войсковых формаций seniores и iuniores. Половины seniores дислоцировались преимущественно на западе империи, в Галлии и в Италии, в то время как половины iuniores направились в ближневосточные провинции для усиления армии Валента ввиду предстоящей войны с Персией. По мнению Д. Хоффманна, разделение армии в 364 г. вряд ли можно назвать равноценным обменом — по сути, Валентини-ан передал Валенту и направил на восток половины тех подразделений, которые и ранее входили в состав западноримской экспедиционной армии, в то время как Валент передал старшему брату всего лишь несколько незначительных и слабых войсковых формаций. Д. Хоффманн полагает, что львиную долю подразделений, разделенных на seniores и iuniores, составляла пехота — галльские легионы и ауксилии, навербованные из германцев, конницу же представляли лишь 8 вексилляций, которые ранее дислоцировались в Иллирике[588]. Подобную диспропорцию Д. Хоффманн объясняет тем, что восточные провинции империи, в отличие от западных, испытывали недостаток в эффективных пехотных соединениях, там было мало легионов и ауксилий, тогда как конница размещалась в достаточном количестве, поэтому восточные регионы не нуждались в пополнении своих конных сил[589].
В 1972 г., независимо от Д. Хоффманна, Р. Томлин пришел к сходным выводам: разделение армии произошло в 364 г., половины seniores отошли Валентиниану I, iuniores — Валенту, соответственно, формации seniores дислоцировались на западе империи, iuniores — на востоке. Р. Томлин объясняет раздробление войсковых подразделений намерением Валентиниана I обно вить кадровый состав этих подразделений, пополнить их свежими силами, поскольку впоследствии Валентиниан увеличил численность формаций seniores за счет рекрутов, пополнивших данные войсковые подразделения[590].
В 1977 г. сюжеты, связанные с возникновением половин seniores и iuniores, получили совершенно новую трактовку — Т. Дрю-Бир опубликовал новую латинскую надпись из Наколеи (Фригия в Малой Азии), которая упоминает воина Флавия Эмилиана, служившего в отряде старших Корнутов (Cornuti seniores). Эта надпись датируется 356 г. (к ее содержанию мы обратимся чуть позже). По мнению Т. Дрю-Бира, надпись из Наколеи полностью опровергает теорию Д. Хоффманна, поскольку, во-первых, отряд Cornuti был разделен на две половины уже до 364 г., а во-вторых, половина с наименованием seniores размещалась не на западе, а на востоке империи. Т. Дрю-Бир дает еще несколько примеров, когда отряды экспедиционной армии делились на две половины, и половины с наименованием seniores дислоцировались в восточных регионах империи. По мнению исследователя, сами термины seniores и iuniores подразумевали не географическое разделение и не территориальное размещение половин с такими наименованиями, но просто технический процесс дробления любого войскового соединения на две половины, в этом смысле слово seniores подразумевало старую войсковую часть, из которой была выделена «дочерняя» (т. е. новая) формация, эта новая формация получала дополнительное наименование iuniores просто для того, чтобы отличить ее от «материнской» формации.
По сути, как показывает Т. Дрю-Бир, тем самым происходило вполне обычное для позднеримской военной практики удвоение, когда одна войсковая часть разделялась на две, благодаря чему возникали два новых отряда, половины seniores и iuniores перемещались на запад или на восток империи в зависимости от соображений тактики и стратегии, задач военного времени, а не возраста правящих императоров, никакого жесткого географического закрепления половин seniores и iuniores за определенными территориями не существовало[591].
В 1991 г. Р. Шарф предложил более компромиссную хронологию создания подразделений seniores и iuniores. В его понимании, это был многоэтапный процесс, первая, самая ранняя фаза данного процесса развернулась в 340 г., когда войска разгромленного Константина II были разделены между двумя оставшимися братьями, Константом и Констанцием II. На основании сведений надписи из Наколеи Р. Шарф предположил, что половины seniores разместились на востоке, а половины iuniores — на западе империи. Р. Шарф определяет условный terminus ante quem для возникновения отрядов seniores и iuniores — 353 г., т. е. год, с которого начинается повествование в сохранившихся книгах «Деяний» Аммиана Марцеллина. Второе разделение войск состоялось в эпоху Констанция II, после битвы при Мурсе, когда Констанций нуждался в восполнении потерь своей дворцовой гвардии. Соответственно, это разделение затронуло главным образом дворцовые схолы (отряды императорской стражи, гвардии), схолу гентилов и схолу скутариев. Р. Шарф полагает, что первоначально из каждой названной схолы были выделены кадры (группы воинов) для создания отряда с наименованием iuniores, затем этот отряд претерпел еще одно разделение на две половины, сохранившие, тем не менее, наименование iuniores, но распределенные по разным половинам империи, на запад и на восток.
Наконец, Р. Шарф не отрицает и достоверности разделения армии в На-иссе (Ниш) в 364 г. Это разделение исследователь считает третьим, завершающим этапом создания отрядов seniores и iuniores. По мнению Р. Шарфа (и в этом его позиция значительно отличается от мнения Д. Хоффманна), разделение 364 г. затронуло не все войсковые подразделения позднеримских экспедиционных армий, а только те, которые на данный момент находились под рукой императоров, под их непосредственным командованием, сопровождали императоров во время их встречи в Наиесе[592].
В 1998 г. к этому сюжету обратился нидерландский исследователь Μ. Ни-кази, он предположил, что наименования seniores и juniores отражали возраст воинов, точнее, подразделений, в которых служили воины. Отряды iuniores выделялись из уже существующих регулярных войсковых частей, которые после данного разделения получали дополнительное наименование seniores, половины же iuniores впоследствии пополнялись новыми группами рекрутов, при этом непосредственно из того же региона, где они располагались.
Следовательно, как отмечает Μ. Никази, отряды seniores ранее были «материнскими» соединениями, их кадровый состав был основой для формирования новых («дочерних») войсковых подразделений с эпитетом iuniores. В этом смысле, как полагает Μ. Никази, процесс создания половин seniores и iuniores растянулся на весь позднеримский период, истоки данного процесса исследователь возводит к эпохе Константина I, когда была сформирована полевая (экспедиционная) армия. Μ. Никази считает, что для усиления своей полевой армии Константин практиковал два метода: 1) он извлек (выделил) группы воинов из кадрового состава ближневосточных пограничных подразделений и перевел этих воинов ближе к Константинополю; 2) в то же время он раздробил соединения поверженной армии Лициния и включил некоторые из этих соединений в состав полевой армии, размещавшейся в предместьях Константинополя или в его округе. Так, по мнению Μ. Никази, возникли первые подразделения seniores и iuniores[593].
В 2004 г. К. Цукерман подверг критике все предшествующие теории о возникновении формаций seniores и iuniores, отметив, что формирование войсковых частей seniores и iuniores представляло собой вполне естественный процесс выделения из старых частей (seniores) новых подразделений, состоявших из молодых рекрутов (iuniores). К. Цукерман связывает создание половин seniores и iuniores с обязательной наследственной службой сыновей ветеранов в тех же соединениях, где несли службу их отцы, при этом, как отмечает исследователь, выделение новых войсковых корпусов позволяло новобранцам «сохранить статус, приобретенный их отцами». Группы рекрутов, поступивших на службу в легионы и вексилляции своих отцов, согласно этой гипотезе, постепенно получали статус самостоятельных войсковых подразделений — государство жестко и неизменно требовало, чтобы сыновья ветеранов продолжали службу своих отцов и поступали в те же самые отряды, но с течением времени эта ситуация приводила к переизбытку кадров, переполнению кадрового состава старых войсковых соединений. Именно поэтому во второй половине IV в. государство активно выделяло из старых войсковых частей новые. Новые формации (iuniores) первое время поддерживались и укомплектовывались опытными офицерскими кадрами из старых («материнских») соединений, а затем переводились в другой регион, пополнялись местными рекрутами и действовали уже на независимой основе. Все эти процессы, по мнению К. Цукермана, обеспечивали непрерывную преемственность кадров и передачу традиций профессиональной военной службы в позднеримской армии[594].
Из последних по времени работ, где рассматривались данные сюжеты, следует выделить обобщающий труд Я. Ле Боека по истории позднеримской армии, увидевший свет в 2006 г. В этой книге исследователь пришел к выводу, что формирование отрядов seniores и imiores связано с более глубоким процессом — процессом «измельчания» войсковых подразделений, прогрессирующего уменьшения численности легионов и вексилляций, когда старые войсковые части дробились на более мелкие боевые единицы. По мнению Я. Ле Боека, наиболее активно дробление легионов и вексилляций развернулось в середине IV в., именно тогда из старых частей интенсивно выделялись новые соединения, получившие название juniores[595]. Естественно, в своих выводах исследователь основывался на данных надписи из Наколеи, о которой мы говорили выше.
Представив этот историографический обзор, мы в первую очередь хотели бы обозначить свое несогласие с теорией К. Цукермана — постоянное выделение рекрутов из старых подразделений, с учетом всеобщего дезертирства и прогрессирующего нежелания сыновей ветеранов служить в армии, могло привести только к полному развалу военных сил и разорению государственной казны, поскольку выделение рекрутов в независимые соединения всегда сопровождалось перемещением их в другие регионы дислоцирования, а в этих условиях при их транспортировке до конечных пунктов назначения доходил бы только минимум кадрового состава.
Как нам кажется, решительным аргументом против позиции К. Цукермана может служить греческий папирус из египетских Фив, датированный периодом между 380 и 382 гг. и давно, еще в хрестоматии У. Вилькена, введенный в научный оборот. Весьма примечательно, что этот папирус хорошо известен и самому К. Цукерману, он обратился к данному документу в одной из своих более ранних статей. Текст документа представляет собой инструкцию, выданную чиновником в должности comes per Orientem (комит Востока) Гаем Валерием Евсевием[596] на имя т. н. «рипариев» (гарнизонов береговой пограничной стражи) с предписанием четко следить за транспортировкой рекрутов из Фиваиды (Верхнего Египта) в сирийскую Антиохию, при этом в случае дезертирства новобранцев каждый из солдат этих караульных постов был обязан в возмещение ущерба найти самого беглеца или предоставить государству нового рекрута[597]:
Γάϊος Ούαλέριος Εύσέβι[ο]ς ριπαρίοις κατά πόλιν άπό Θηβαίδος έως Άντιοχίας.
Τούς νεολέκτους τούς άποστελλομένους έκ τής Αίγ[υ]πτιακής διοικήσεως παρά
των τήν είσπραξη' π[ο]ιο[υμ]έ[ν]ων ύποδεξάμενοι κατά εις τήν Άντιοχέων ίδίω κινδύνω
παραπέμψατε εκείνο γινώσκοντες ώς εϊ τις διαφύγοι τούτων, ούκ ατιμώρητος
άπελεύσεται εκείνος, ού παρά τήν αμέλειαν φαίνεται άποδράς.
Άναγκ[α]σθήσεται δέ αύτόν τε έκεϊνον ή άντ' έκείνου έτερον παραστήσαι
Прежде всего возникает вопрос, какие функции выполняли рипарии, упомянутые в тексте папируса. Μ. Шпрингер пришел к выводу, что рипарии, размещавшиеся в городах Египта и Передней Азии (Ближнего Востока), представляли собой отряды городской милиции, занимавшиеся конвоированием и наказанием преступников, поддержанием общественной безопасности, соответственно, они же были и тюремщиками, в некоторых случаях — даже палачами. Рипарии, по мнению исследователя, не участвовали в боевых действиях, они не выполняли собственно военную службу и не воевали против внешнего врага империи, Μ. Шпрингер называет их «полицейской властью» (Polizeigewalt)[598]. Обширный папирологический материал из Египта, рассмотренный С. Т. Товар, позволил выявить дополнительные функции рипариев в египетских городах, при этом функции более гражданского, мирного характера — они занимались сбором налогов, доставкой продовольствия в города, проводили рекрутский набор, перевозили пленников, решали судебные тяжбы (отдельные жители обращались к рипариям с жалобами на правонарушения, подавали петиции с просьбами решить земельные споры и даже расторгнуть брак). Именно рипарии, по мнению С. Т. Товар, получали от городских властей приказы об аресте того или иного лица, именно они расследовали преступления, связанные с причинением физического вреда или насилия — в этом смысле исследовательница называет рипариев «чиновниками города» (oficiales de la ciudad) и одновременно «полицейской службой» (oficiales de policia)[599].
Соответственно, можно предположить, что рипарии цитированного папируса представляли собой целую сеть сторожевых постов или пикетов, которые последовательно, друг за другом, принимали группы рекрутов и были обязаны конвоировать, сопровождать этих рекрутов до следующего пункта назначения. Тем не менее мы полагаем, что в состав этих караульных постов входили не только отряды городской милиции — скорее всего, государство вынуждено было привлекать к транспортировке рекрутов и пограничные соединения тех регионов, через которые пролегал путь новобранцев, а значит, частые территориальные перемещения рекрутов неизбежно снижали боевую эффективность пограничных гарнизонов, поскольку служившие в них воины были обременены необходимостью сопровождения рекрутов до следующего пункта их назначения.
Папирус из Фиваиды заставляет поставить под сомнение правильность тезисов К. Цукермана — постоянное выделение групп рекрутов из старых соединений неизбежно должно было сопровождаться территориальным перемещением новых подразделений в другие места дислокации для пополнения кадрового состава провинций, испытывавших дефицит в военных силах. Цитированный выше документ подсказывает, что в масштабах всей империи (Notitia Dignitatum неизменно перечисляет войска seniores и iuniores в совершенно разных регионах, значительно удаленных друг от друга) подобная практика привела бы только к тотальному и бесконтрольному дезертирству и полному развалу системы комплектования и снабжения армии. Следовательно, мы должны поставить вопрос о других критериях оценки феномена формаций seniores и iuniores в позднеримской военной организации.
На наш взгляд, для ответа на вопрос о времени и причинах возникновения отрядов seniores и iuniores, необходимо обратиться к сведениям источника, который ранее практически не рассматривался исследователями в контексте этой проблемы. Этот источник — анонимный военный трактат, условно обозначенный в исследовательской литературе как Anonymus de rebus bellicis («Аноним о военных делах», далее: DRB), датировка которого вызывает большие и неослабевающие дискуссии в научной литературе вплоть до наших дней. Anonymus de Rebus Bellicis представляет собой целую серию предложений по реформированию финансовой, административной, военной и правовой систем управления в поздней Римской империи, данный памфлет сохранился в т. н. Codex Spirensis — латинской рукописи, датируемой концом IX — началом X в. и включающей в себя, помимо DRB, еще несколько предельно известных источников — тексты римской дорожной карты конца III в. Itinerarium Antonini и административный трактат Notitia Dignitatum[600].
Впервые внимание научной общественности к этому памфлету привлек О. Зеек, в 1894 г. подчеркнувший восточное происхождение автора трактата. Согласно О. Зееку, DRB был адресован императору, плохо знавшему греческий язык, именно поэтому, как полагает исследователь, аноним написал свой труд на латинском языке, который в IV в. был официальным языком империи, особенно в сфере делопроизводства. О. Зеек датировал памфлет периодом между 366 и 378 гг., отметив, что для анонима варварские племена были всего лишь внешними врагами империи, беспокоившими границы государства своими набегами, но еще не прорвавшими линию обороны на Дунае, как это произошло после битвы готов с римлянами при Адрианополе (378 г.). В равной мере именно О. Зеек первым обратил внимание на упоминание в трактате нескольких правителей (principes) и их сыновей (filios). По его мнению, эти сведения позволяют отнести трактат De Rebus Bellicis к периоду после 366 г., поскольку только в 366–375 гг. власть в империи принадлежала двум Августам — Валентиниану I и Валенту, у каждого из которых действительно были свой сыновья[601].
После целой серии изданий трактата, последовавших за публикацией статьи О. Зеека, совершенно новую разработку проблемы представил в своем подробном исследовании С. Рейнак, в 1922 г. высказавший мысль о создании текста в эпоху императора Феодосия I, точнее, в последние два года его правления (394–395)[602]. В данном случае, несмотря на большое количество аргументов, выдвинутых исследователем в защиту своей позиции, его выводы можно признать неубедительными, а сам основной тезис — крайне уязвимым, поскольку император Феодосий I, получивший власть над Восточной половиной империи в 379 г. от своего западноримского коллеги Грациана, вплоть до 395 г. был единственным Августом, имевшим нескольких сыновей от разных браков. Западноримский император Грациан, убитый в ходе дворцового заговора в 384 г., не оставил наследников, так же как и его младший брат Вален-тиниан II, только номинально правивший империей до 392 г., когда его постигла участь Грациана[603].
Тем не менее только в 1952 г. вышло в свет первое критическое издание текста DRB, подготовленное Э. А. Томсоном. Вслед за О. Зееком он подчеркнул, что датировка «Анонима» неизбежно падает на период 366–375 гг., при этом из новых аргументов, сформулированных автором, мы можем указать только на сомнительный тезис о разоружении римской армии в эпоху Валентиниана I. Как отмечает Э. А. Томсон, столь пристальное внимание, которое DRB проявляет к тяжелому вооружению пехоты, было вызвано прежде всего отсутствием у солдат защитной амуниции в виде тяжелых доспехов[604].
Оставляя сейчас в стороне вопрос о тяжеловооруженной коннице в эпоху Валентиниана I (хронологически он выходит за рамки нашей работы), обратимся к вопросу о разоружении пехоты в данную эпоху — насколько справедливо говорить о разоружении в ситуации, когда западная половина империи интенсивно противостояла германским набегам на рейнской границе?
Рассмотрим крайне важный в этом плане источник, к сожалению, совершенно не учтенный Э. А. Томсоном. В 370 г. римский сенатор и современник Валентиниана I, Квинт Аврелий Симмах, выполнявший на тот момент функции корректора (наместника) провинции Бруттия и Лукания, написал и произнес перед императором панегирик, в котором он подробно перечислил ряд военных побед, одержанных западноримским Августом: «Для тебя живет житель Аламаннии. Тех, кого ты уводишь мечом, ты присоединяешь своим повелением. Достаточно того, что ты пощадой (своей) изменил нравы народов. Что осталось свободным у тех, у кого благосостояние было передано твоим милостям, а земля — твоим крепостям? По праву они пока свободные, но, к позору (своему), они уже пленники. Разбегутся ли они в далекие земли, если за ними следуют не только твои знамена, но, в самом деле, и новые города? Он оградил местные возделанные поля, и словно в центральных землях уже нет жителей, житель более дальних земель настоятельно просит мира у римлян. И как слышу я, не напрасно частое посольство Бургундов попросило о мирном соглашении: или они узнали о войсках правителя, или высокие крыши крепостей уже издали заблистали золотом» (tibi vivit incola Alamanniae: quos ferro subtrahis, addis imperio, sat est, quod mores gentium parcendo mutasti, quid illis remansit immune, quorum salus mancipata est beneficiis tuis et terra castellis? iure interim liberi sunt, sed iam pudore captivi, an ad longinqua diffugient, quos non vexillum tantum tua, verum etiam nova oppida persequuntur? exclusit cultus indigenas, et quasi iam vacantibus mediis ulterior accola Romanum foudus efflagitat. non est, ut auguror, otiosum, quod Burgundiorum crebra legatio concordiam postulavit: aut arma principis sentiuntur, aut iam celsa eminus tecta castrorum rutilarunt. — Symm. Laud. Valent. II. 12–13, MGH AA 6.1, ed. 0. Seeck, p. 325–326).
Несомненно, принимая во внимание тот факт, что речь Симмаха представляет собой панегирик, следует все же подчеркнуть, что Симмах верно отразил основные черты военной политики Валентиниана I: император действительно рассматривал в качестве своей главной задачи защиту границы от нападений аламаннов и франков, над которыми он одержал решительные победы в ходе своих карательных экспедиций 367–368 гг. по верхнему течению Рейна. В этой ситуации главным средством защиты от варварских набегов были новые крепости, построенные или восстановленные по приказу Валентиниана I на Верхнем Рейне, в Верхней Германии. Вряд ли обширная строительная программа, засвидетельствованная литературными источниками, может служить аргументом в пользу «разоружения» военных сил уже в конце 360-х гг. — трудно себе представить, что гарнизоны, расквартированные в построенных на Рейне фортах, не были укомплектованы тяжелым вооружением и защитной амуницией, поскольку постоянная угроза нападений варваров заставляла западноримское правительство увеличивать кадровый состав местной пограничной армии и повышать ее боевую эффективность[605].
Датировке, предложенной О. Зееком и Э. А. Томсоном, противоречит и другой, не менее важный фактор: анонимный автор трактата, обращаясь к некоему «лучшему императору» (optime imperator), утверждает, что «беспомощность тиранов привела их к славе твоего подвига быстрее, чем дерзость, которая их воспламенила» (tyrannos, quos ad gloriam virtutis tuae produxit < inopi a> magis quam succendit audacia. — DRB, II. 6–7, ed. R. I. Ireland, p. 4). В той же второй главе аноним отмечает, что «во времена Константина расточительная щедрость вместо бронзы выделила золото, которое ранее находилось в большой цене, для (обеспечения) незначительных торговых сделок» (Constantini temporibus profusa largitio aurum pro aere, quod antea magni pretii habebatur, vilibus commerciis assignavit. — DRB, II. 1, ed. R. I. Ireland, p. 3). Этот пассаж дает нам безусловный terminus post quem для датировки текста — трактат DRB был составлен после 337 г., т. е. после смерти Константина. Следовательно, «лучший император», которому памфлет адресует свои сентенции, мог уничтожить нескольких тиранов не ранее второй половины IV в. — первым узурпатором, достоверно засвидетельствованным в источниках по периоду после 337 г., был Магненций, в 350 г. свергнувший законного императора Константа и захвативший власть в Галлии. Тем не менее О. Зеек и Э. А. Томсон полагали, что под тиранами Аноним имел в виду узурпатора Прокопия, провозгласившего себя императором восточной половины империи в 365 г., и мавританского племенного вождя Фирма, который поднял восстание против римской власти в Северной Африке в 372 г.
Применительно к Фирму следует отметить, что его называет тираном только один малоизвестный источник — «Мученичество св. Салсы», девушки, жившей в городе Типаса в провинции Мавритания Цезарейская. Эта девушка в возрасте 14 лет приняла христианство и посвятила себя служению Христу, отказалась от мирских благ и вела аскетический образ жизни, несмотря на то что сама она происходила из довольно влиятельной и обеспеченнои языческой семьи[606].
А. Μ. Пиредда, подготовившая и выпустившая первое полноценное критическое издание этого агиографического памятника, отмечает, что единственный хронологический критерий, позволяющий определить даты жизни Салсы, — это упоминание о восстании Фирма (372 г.), соответственно, по мнению А. Μ. Пиредды, Салса умерла до 372 г.[607], само же житие было написано после 372 г. А. Μ. Пиредда склоняется к выводу, что Салса умерла в первые годы после «поворота Константина» (svolta costantiniana), очевидно, имея в виду Миланский эдикт Константина 313 г. Исследовательница полагает, что автором жития был житель или уроженец Типасы, который написал текст в память о святой ближе к концу IV в. или в первые годы V в., скорее между 408 и 411 гг.[608]
Этот текст сообщает, что «недуг тирании Фирма разорил всю провинцию… вопреки праву он возжелал для себя господства в государстве… и неразумным было то, что… беспощадный и смертоносный народ и варварский род мог устремиться к достоинству императорского величия власти, и ни один случай его коварства не нашел применения для того, чтобы низвергнуть знаки римского имени» (provinciam totam Firmianae labes tyrannidis devastaverat… velletque sibi imperii dominatum contra ius… absurdum esset et… crudum feralem nationem prosapiamque barbaricam ad imperialis apicis posse adspirare fastigium, neque ulla fraudi eius ad evertenda Romani nominis insignia patuisset occasio. — Passio S. Salsae 13, ed. A. Μ. Piredda, p. 102, 1–8).
Из цитированного фрагмента нельзя сделать однозначных выводов о характере власти Фирма и содержании его восстания, но совершенно очевидно, что в изложении автора текста произошло смешение различных правовых традиций и понятий, — функции племенного вождя причудливо сочетались в его понимании с императорской властью в Римском государстве. Поскольку автор жития очень подробно рассказал об осаде маврами Типасы, где жила Салса, и определенно придавал этому событию большое значение, можно признать, что Фирм был назван тираном именно в силу того разорения, которое он причинил городу и всей провинции. Вознамерившись установить полный контроль над всеми племенами мавров, жившими на западе Северной Африки, в том числе и теми племенами, которые были союзниками римлян, он попытался утвердить наследственное единовластие своего рода (клана) не только над исконными землями проживания мавров, но и над близлежащими римскими территориями[609].
Применительно же к узурпации Прокопия необходимо подчеркнуть, что Аноним достаточно четко упоминает о том, что «несчастная беднота… которая в мирное время последовала разбойным набегам… поддержала тиранов» (Sed afflicta paupertas… quietem latrociniis persequendo… fovit tyrannos. — DRB, II. 5–6, ed. R. I. Ireland, p. 4). Несмотря на безусловное наличие у Прокопия социальной опоры в лице мелких собственников и рабов, а также торгово-ремесленного населения Константинополя, можно все же согласиться с Г. Бонаменте, отметившим, что Прокопий в своей деятельности не стремился к широким социальным преобразованиям, его узурпация во многом носила династический характер, когда родственник императора Юлиана предъявил претензии на императорский престол[610].
Таким образом, с учетом исключения Фирма из числа возможных «тиранов» анонимного трактата, следует заключить, что и сам период Валентиниана I не может рассматриваться в качестве варианта датировки текста DRB, упоминающего слово «тиран» именно во множественном числе. Как уже было отмечено выше, не соответствует данным Анонима и время императора Феодосия — все эти факты позволяют нам говорить о более вероятной возможности датировки DRB эпохой Констанция II, действительно разбившего двух тиранов, Магненция и его брата Декентия, в 351–352 гг.
Следует отметить, что мысль о датировке DRB периодом правления Констанция II, точнее, временем с 350 по 360 г., с большим трудом пробивала себе дорогу в исследовательской литературе. В 1951 г. С. Мадзарино в своей блестящей работе Aspetti sociali del quarto secolo («Социальные аспекты четвертого века») первым датировал DRB эпохой Констанция II, периодом между 350 и 360 гг.: по мнению исследователя, на это указывает фраза из вводной части текста, которая представляет собой хвалебное и торжественное обращение к неким «самым милостивым правителям»: «о, самые милостивые правители… вы увеличиваете в сыновьях должную любовь к римскому имени» (clementissimi principes… qui Romano nomini debitos affectus propagatis in filios. — DRB, Praef. 8, ed. R. I. Ireland, p. 1–2). С. Мадзарино предположил, что эту фразу на самом деле можно трактовать как свидетельство наличия у одного старшего по рангу Августа, обладавшего верховной властью во всей империи, нескольких Цезарей (Галла и впоследствии его брата Юлиана Отступника), занимавших в придворной иерархии более низкие позиции и в официальной идеологии наделенных почетными званиями «сыновей» Августа-императора[611].
Позиция исследователя породила новую волну активных дискуссий в научной литературе, смысл полемики сводился, по сути, к критике выводов С. Мадзарино. В 1988 г. X. Брандт доказывал, что текст DRB был составлен в эпоху Валентиниана III (425–455). В качестве аргумента X. Брандт ссылался на многочисленные рассуждения Анонима о разорении рядовых граждан империи, коррупции государственного аппарата и росте влияния крупного землевладения, что, по мнению исследователя, впервые находит очевидные параллели только в источниках по первой трети V в. (например, в трактате Сальвиана Марсельского «Об управлении Божьем»)[612]. Другие исследователи — А. Кемирон и вслед за ним Дж. Либешутц — пытались обосновать версию о принадлежности анонима к кругу влиятельных лиц из сенаторского сословия при дворе восточноримского императора Валента. А. Кемирон и Дж. Либешутц выявили несколько сходных сюжетов в тексте DRB и речах константинопольского ритора Фемистия, написанных в 366–370 гг., т. е. в эпоху правления Валента[613].
Все изложенные выше точки зрения, конечно же, указывают на противоречивость и неоднозначность рассуждений самого Анонима, но, как нам кажется, главная проблема научных дискуссий о роли и значении DRB состояла в недостаточном внимании авторов к военному контексту анонимного трактата — по сути, именно вопросы обороны империи, боеспособности армии и эффективной военной политики государства занимали автора данного памфлета в первую очередь. В связи с этим обратимся к V главе Анонима, где он рассуждает о проблемах рекрутирования и пополнения кадрового состава войсковых подразделений. На наш взгляд, в этих рассуждениях достаточно четко отражена начальная фаза разделения армии на половины seniores и iuniores. Для удобства позволим себе процитировать интересующие нас фрагменты V главы полностью:
Militaris ordo, stipendiis aliquot peractis, ubi ad quinque vel eo amplius annonarum emolumenta pervenerit, ne haec diutius percipiens rem publicam gravet, honesta missione donatus vacans sibi otio gaudeat absolutus; in cuius locum posterior succedens totum
numerum per certa temporum spatia expensis gravissimis relevabit
Quod si numerosior miles de sequentibus scholis in decendentium locum vocatur,
hic quoque pari liberalitate otio donatus abscedat vel ad alium ordinem cui miles
deest locum suppleturus accedat
Verum quia nonnumquam bellorum ruina autfastidio castrensium munerum deserta
militia de summa integritatis intercepit, tali remedio huismodi damna supplenda sunt,
scilicet centeni aut quinquageni iuniores extra hos qui in matriculis continentur
habeantur in promptu, armis exerciti etminori [utminori] utpote tirones stipendia sublevati,
in locum amissorum si res ita tulerit subrogandi
На наш взгляд, столь пристальное внимание Анонима к проблеме нехватки в армии людского состава, дефицита опытных и подготовленных кадров в различных войсковых частях связано с тем, что в период, когда был написан трактат DRB, римская армия понесла довольно тяжелые потери и их нужно было срочно восполнять. Именно поэтому Аноним предлагает такой подробный перечень реформ, которые государство может провести для улучшения сложившейся ситуации. Как видим, главным из способов исправления Аноним считает дополнительный рекрутский набор, даже серию новых призывов, благодаря которым войсковые подразделения будут пополнены свежими силами. Тем не менее Аноним — единственный, наверное, из позднеримских авторов, кто четко ставит вопрос о том, что в результате постоянных рекрутских наборов может наступить переизбыток воинских сил, количество рекрутов может превысить норму штатного состава, установленную в военном списке (ведомости) той или иной войсковой части.
Другими словами, если количество рекрутов-призывников окажется больше, чем требуется для пополнения кадрового состава войскового подразделения, их следует либо распустить по домам, либо (что предельно важно!) отправить в другое войсковое подразделение или в другой регион, где, наоборот, ощущается нехватка военных кадров. Территориальные перемещения рекрутов, по мысли Анонима, вполне могут решить проблему дефицита, которую испытывали многие легионы и вексилляции в тот период, когда был написан DRB. На наш взгляд, рассуждения DRB отражают ситуацию, сложившуюся после битвы при Мурсе, которая, как известно, произошла 28 сентября 351 г. Иоанн Зонара — единственный источник, который сообщает о потерях каждой из сторон, понесенных в ходе битвы, — уточняет, что «как говорят, с его стороны (т. е. со стороны Констанция II. — E. M.) погибло около 30 000 воинов, всего же у него (т. е. Констанция II. — Е. Μ.) насчитывалось 80 000, а у Магненция всего было 36 000 воинов, из них было уничтожено 24 000 воинов» (λέγονται γάρ έκ μέν των έκείνου περί τριάκοντα πεσείν χιλιάδας, άπασών άριθμουμένων εις όγδοήκοντα, έκ δέ των Μαγνεντίου τριάκοντα καί εξ ούσών χιλιάδων διαφθαρήναι τάς είκοσι προς ταΐς τέσσαρσιν. — Zon. XIII. 8, ed. L. Dindorf, Vol. Ill, p. 198, 1. 12–16).
Мы полагаем, что наиболее ощутимые потери понес именно Констанций, именно ему и его армии битва при Мурсе нанесла наиболее тяжелый урон. Ранее мы уже показывали, что, по сути, львиная доля военных сил Констанция состояла из пограничных гарнизонов, которые ранее дислоцировались на Ближнем Востоке или в Западном Иллирике (в основном в Паннонии, где размещался начальник пехоты Ветранион). Сами эти гарнизоны представляли собой либо вексилляции, выделенные из старых пехотных легионов, либо конные вексилляции equites promoti indigenae/Illyriciani, отряды же, подчинявшиеся Ветраниону, скорее всего, к 350 г. тоже давно были раздроблены на ряд более мелких вексилляций.
В этой ситуации у Констанция оставался единственный резерв — полевая (экспедиционная) армия, дислоцировавшаяся во Фракии, но и она к 350 г. была разрезана на две половины. Еще в 337–342 гг. Констанций перевел значительное количество войсковых соединений этой армии на Ближний Восток, в Сирию и Аравию, для борьбы с персами. Среди отрядов, отведенных из Фракии, были вексилляции с наименованием Illyriciani, несколько галльских вексилляций, созданных еще в эпоху Константина (например, Aureliani), а также соединения далматской кавалерии, которые к 337 г. пребывали на Нижнем Дунае.
Магненций же, как свидетельствуют панегирики Юлиана Отступника, опирался в основном на германских наемников, франков и саксов, которые в значительной мере пополнили его армию. Возможно, часть варваров все же вошла и в состав регулярных римских подразделений, но ни один источник не упоминает о подобных процессах, проследить их крайне сложно. Воины, погибшие со стороны Магненция, скорее всего, были германцами, они не принадлежали к кадровому составу регулярной римской армии, из этих германцев были навербованы отдельные этнические отряды, принявшие на себя всю тяжесть боевых действий. Наоборот, наличие в Аквилее эпитафии, упоминающей воина из легиона Moesiaci (мы цитировали эту эпитафию выше), подсказывает, что регулярные и полноценные легионы римской армии, переведенные с рейнского лимеса, сконцентрировались в Северной Италии, очевидно, далеко не все из них участвовали в битве при Мурсе.
Скорее всего, Магненций предпочел оставить их в Италии, в Аквилее, где размещалась его резиденция, там они вошли в состав дворцовой гвардии узурпатора и там же продолжали оставаться и после битвы при Мурсе[615]. Поэтому, когда Констанций вернул под свой контроль Северную Италию, в лице легионов Магненция он нашел два удобных способа, как восполнить потери своей армии: 1) некоторые легионы были разделены на две половины, seniores и iuniores, одна из этих половин (либо seniores, либо iuniores) перешла в состав армии Констанция, пополнила его военные силы, и пример такого процесса мы находим в истории легиона Иовианов.
Данный легион, как уже отмечалось выше, был разделен на формации seniores и iuniores, половина seniores осталась на рейнском фронте, половина iuniores, очевидно, вошла в состав армии Констанция. Другой пример — легион Herculiani — Геркулии или Геркулианы, которые вместе с Иовианами поддержали мятеж Магненция. Название жития Боноса и Максимилиана, цитированного нами ранее, гласит, что эти воины служили в легионе старших Геркулианов (Passio SS. Bonosi et Maximiliani militum, de numero Herculianorum seniorum)[616], но поскольку казнь Боноса и Максимилиана состоялась в Антиохии в 362 г., можно предположить, что легион Геркулианов был разделен на две половины еще в 352 г., когда Констанций II захватил Северную Италию. Очевидно, Констанций перевел половину seniores на восток, в восточные провинции империи, вместе со своей армией (как известно, в 359 г. Констанций вернулся в Константинополь и далее проследовал на сирийский фронт для противостояния с персами, там же, в Сирии, разместилась и формация Herculiani seniores).
В 1998 г. на основании сведений церковных историков Созомена, Феодорита Киррского и Филосторгия, а также надписи из Наколеи, о которой мы говорили ранее, Д. Вудс пришел к выводу, что будущий император восточной половины империи Валент (как известно, правил в 364–378 гг.), брат Валентиниана I, императора западной половины империи (годы правления — 364–375), зимой 3 62/63 г., т. е. еще в эпоху Юлиана Отступника, находился в Антиохии и командовал там легионом loviani в звании трибуна. Этот легион входил в состав дворцовой гвардии Юлиана и сопровождал императора во всех его территориальных перемещениях. Несмотря на тот факт, что в своих текстах указанные выше церковные историки однозначно упоминают Валентиниана, Д. Вудс полагает, что под именем Валентиниана на самом деле скрывался его брат Валент. Созомен, Феодорит и Филосторгий имели в виду именно Валента, точнее, в связи с тем, что Валент был арианином, они предпочли заменить его на Валентиниана, который, как известно, исповедовал ортодоксальную христианскую веру (т. е. был сторонником Никейского символа веры) и, следовательно, представлял собой более благонадежного и выгодного героя повествования, чем Валент[617].
Тот факт, что, по мнению Д. Вудса, под именем Валентиниана следует понимать и видеть его брата Валента, позволяет, как отмечает исследователь, пересмотреть и историю легиона loviani, которым Валент командовал в ранге трибуна. Сопоставив сведения надписи из Наколеи, церковных историков, Аммиана Марцеллина и жития Боноса и Максимилиана, исследователь пришел к выводу, что полное название легиона, находившегося под командованием Валента, было loviani Cornuti Seniores, этот легион дислоцировался в Антиохии в течение 361–363 гг. вместе с другим подразделением — Herculiani Cornuti Seniores, оба легиона составляли войсковую пару, т. е. они всегда, в любом регионе, размещались вместе, вместе воевали против внешних и внутренних врагов империи, вместе занимали позицию перед боем во время построения войска, а также вместе перемещались в любую другую местность.
Более того, по мнению Д. Вудса, оба легиона впервые прибыли на ближневосточный фронт в 360 г., когда император Констанций II, тогда еще правивший империей, лично возглавил и совершил военную экспедицию на Ближний Восток, в Месопотамию, с целью остановить стремительное продвижение персов, в очередной раз грабивших города Сирии и соседних провинций. Как полагает Д. Вудс, в 360 г. легион loviani Cornuti Seniores размещался на территории Месопотамии и уже в тот период он находился под командованием Валента, позже, зимой 361/62 г., легионы loviani Cornuti Seniores и Herculiani Cornuti Seniores переместились в Халкидон, на территорию Малой Азии, а затем, зимой 362/63 г., вслед за Юлианом Отступником, вернулись на ближневосточный фронт и разместились в Антиохии[618].
Реконструкция территориальной истории легионов loviani Cornuti Seniores и Herculiani Cornuti Seniores, предложенная Д. Вудсом, на наш взгляд, не только позволяет увидеть дополнительные аспекты процесса возникновения подразделений с наименованиями seniores и iuniores, но и подтверждает нашу датировку этого процесса. Мы согласны с позицией Д. Вудса[619], единственный момент, который вызывает у нас сомнения, — слово Cornuti ('Рогатые', происходит от формы шлема, украшенного рогами) в полном названии легионов loviani и Herculiani. Мы полагаем, что применительно к каждому из легионов полное название включало в себя только два слова, loviani Seniores или Herculiani Seniores, тем не менее сведения жития Боноса и Максимилиана однозначно свидетельствуют, что легион Herculiani Seniores, а значит, и легион loviani Seniores, вместе составлявшие неразрывную и единую войсковую пару, размещались в 362 г. в Антиохии, т. е. на ближневосточном фронте.
Вслед за Д. Вудсом мы полагаем, что оба легиона прибыли на Ближний Восток еще в 360 г., первоначально они располагались в Месопотамии, затем направились в Малую Азию и в итоге переместились в Антиохию, но в связи с этим вновь подчеркнем: для нас принципиально важно, что Констанций II отправил на Ближний Восток не весь кадровый состав легионов loviani и Herculiani, а только их половины с наименованием seniores. Другими словами, к 360 г. легионы loviani и Herculiani уже пребывали в раздробленном состоянии, каждый из них уже был разделен на две половины, seniores и iuniores, но само разделение, как мы полагаем, произошло в 352–353 гг., когда Констанций разгромил войско Магненция и восстановил свой контроль над западными провинциями империи, Галлией и Италией. Соответственно, легионы loviani и Herculiani, в первую очередь поддержавшие мятеж Магненция, более того — непосредственно находившиеся под его командованием в 350 г., т. е. на момент мятежа, в наказание за эти проступки были разделены каждый на две отдельные половины с дополнительными наименованиями seniores и iuniores, и, как свидетельствуют сведения жития Боноса и Максимилиана, после 352–353 гг. половины seniores более уже не оставались на территории Италии, — очевидно, в 356–359 гг. новообразованные легионы loviani Seniores и Herculiani Seniores первоначально воевали вместе и в составе армии Констанция II на дунайском фронте против сарматов, а затем, в 360 г., они переместились в Месопотамию, где воевали уже против персов.
Сопоставляя же сведения жития Боноса и Максимилиана с латинской надписью (эпитафией) из Трира, т. е. с рейнского лимеса, цитированную нами ранее, нам хотелось бы подчеркнуть, что два документа (надпись и житие) отражают два последовательных этапа территориальных перемещений легиона loviani seniores. Действительно, надпись CIL XIII 3687 = ILCV 552 упоминает данный легион и фиксирует его размещение на рейнском фронте, в то время как сведения жития Боноса и Максимилиана позволяют предположить, что к 362 г. отряд loviani seniores вместе с отрядом Herculiani seniores дислоцировался уже в Антиохии, т. е. в Сирии, на ближневосточном фронте. На наш взгляд, первоначально, в 352–353 гг., когда Констанций II полностью разгромил войска Магненция и подчинил себе Северную Италию, император-победитель разделил легионы loviani и Herculiani каждый на две половины с дополнительными наименованиями seniores и iuniores, и половины с наименованием seniores (т. е. отряды loviani seniores и Herculiani seniores) переместились из Италии на рейнский фронт. Констанций II отправил их туда в качестве своеобразной штрафной санкции за участие в мятеже Магненция.
Но позже, уже в 356–357 гг., когда Констанций II перевел свою ставку на дунайскую границу, он, судя по всему, взял с собой и эти два отряда, loviani seniores и Herculiani seniores, чтобы тем самым усилить свою армию для борьбы с сарматами, осаждавшими лимес Паннонии. После же завершения боевых действий с сарматами, в 359–360 гг., Констанций перевел на Ближний Восток, в Сирию, легионы loviani seniores и Herculiani seniores вместе с другими подразделениями своей армии уже с целью борьбы с персами. Там, на Ближнем Востоке, легионы loviani seniores и Herculiani seniores продолжали дислоцироваться вплоть до 362 г., где их и фиксирует житие Боноса и Максимилиана. Следовательно, на наш взгляд, эпитафию из Трира CIL XIII 3687 = ILCV 552 следует датировать коротким периодом с 352–353 по 356–357 гг., когда отряд loviani seniores размещался и выполнял военную службу на рейнской границе.
Второй способ, к которому обратился Констанций, — он не стал делить другие легионы, но предпочел перевести их в полном кадровом составе на дунайский фронт, где ощущалась острая нехватка людских сил, необходимых для пополнения армии. Как известно, в 356 г. Констанций отправился на Дунай и разместился на зимних квартирах в Сирмии, а следующие два года, 357–359, Констанций провел в Паннонии, где он отражал нападения сарматов. В этой связи обратимся к сведениям Аммиана Марцеллина, который сообщает, что в 372–373 гг., т. е. уже в более поздний период, хронологически выходящий за рамки нашей работы, два легиона, Паннонский и Мезийский, потерпели тяжелое поражение от сарматов, вторгшихся на территорию Верхней Мезии (современная Сербия): obviam legiones motae sunt duae, Pannonica et Moesiaca — «навстречу им (т. e. сарматам. — E. Μ.) были выдвинуты два легиона, Паннонский и Мезийский». — Аmm. XXIX. 6. 13).
Д. Хоффманн предположил, что эти легионы были сформированы в 297 г., когда, как полагает исследователь, Цезарь Максимин Галерий навербовал в Иллирике, Мезии и Дакии большое количество рекрутов, которыми он пополнил свою армию. С этой армией Галерий во второй раз выступил против персов и в итоге одержал победу над персидским царем Нарсеем[620]. Мы же полагаем, что, по крайней мере, Мезийский легион был создан намного раньше. В § 2 главы I данной книги мы доказывали, что Мезийский легион (Moesiaci) определенно существовал уже к 296 г., когда Максимиан Геркулий размещался в Аквилее и сконцентрировал там свою полевую гвардию, sacer comitatus. Более того, все эпиграфические источники, которые мы рассмотрели ранее, однозначно свидетельствуют, что легион Moesiaci подчинялся Максимиану Геркулию и в связи с этим дислоцировался только в Северной Италии. Данный легион вряд ли мог принять участие в персидской кампании Максимина Галерия, так как Максимиану Геркулию требовались эффективные войска, среди которых был и легион Moesiaci, для проведения собственных военных кампаний (например, в Северной Африке против мавров).
Как мы отметили ранее, после мятежа Максенция в 306 г. легион Moesiaci поддержал узурпатора и вошел в состав его армии, а в 312 г., когда Константин I разгромил Максенция, Мезийский легион был перемещен на рейнский фронт, где он нес службу в качестве рядового пограничного гарнизона. Магненций вернул данный легион в Северную Италию, поэтому Констанций II, восстановивший контроль над Аквилеей и италийскими землями, мог впоследствии переместить легион Moesiaci в балкано-дунайские провинции, где он воевал против сарматов. В связи с этим Аммиан Марцеллин как раз и фиксирует местопребывание Мезийского легиона в Верхней Мезии, т. е. в балканодунайских регионах.
На наш взгляд, пример с Мезийским легионом показывает, что Констанций оставил некоторые легионы Магненция в полном кадровом составе, но, следуя политике своего отца, Константина I, он вновь направил эти легионы в пограничные земли, на этот раз — на дунайский фронт. Тем не менее следует подчеркнуть, что генеральной линией в военной политике Констанция после битвы при Мурсе, скорее всего, было разделение войсковых частей Магненция на две половины, seniores и juniores. Выше мы уже упоминали надпись из Наколеи, ее трактовку в статье Т. Дрю-Бира, позволим себе привести текст надписи, чтобы затем рассмотреть подробнее некоторые затронутые в ней сюжеты. Цитируем надпись по публикации и чтению Т. Дрю-Бира (строки 1–4 и 10)[621];
Inperpetuo s(a)equolo (sic) sequritatis (sic)post omnia/Fl(avio) Aemiliano duc(enario)
e numerum (sic) Io(viorum) corn(utorum) sen(iorum) vixit/ an(nos) XLVII militavit
stupendia (sic) XXVII natus in Da/cia civit[a]te Fla(via) Singedonum (sic)…
dd(ominorum) nn(ostrorum) Constant! A(ugusti) / VIII etluliani c(on)s(ulatu)
Т. Дрю-Бир пришел к выводу, что отряд Cornuti ('Рогатые') был создан в эпоху Диоклетиана, поскольку данная войсковая часть упоминается в надписи с дополнительным наименованием lovii (Иовии), а Диоклетиан, как известно, поклонялся Иовию (Зевсу). По мнению Т. Дрю-Бира, отряд Cornuti изначально размещался на востоке, в Малой Азии, где находился и сам Диоклетиан, но позже, в эпоху Константина, произошло разделение данного отряда — часть его воинов переместились на запад и служили уже в армии Константина, а другие оставались в восточных провинциях империи[622]. В свое время А. Альфельди предположил, что по своему происхождению войсковая формация Cornuti восходит к эпохе Константина, она была навербована из германцев и представляла собой элитное соединение армии Константина. По мнению А. Аль-фельди, Cornuti (далее для удобства будем пользоваться русской транскрипцией: Корнуты) участвовали в решающей битве против Максенция на Мульвиевом мосту в 312 г., они сыграли главную роль в победе над италийским узурпатором, более того, А. Альфельди даже полагает, что Корнуты изображены на барельефах знаменитой Арки Константина, воздвигнутой в 315 г. в Риме в честь победы над Максенцием. Само же название Корнуты, по мысли исследователя, произошло от специфической формы шлема, который носили воины данного подразделения. Этот шлем был украшен рогами, большое количество подобных шлемов археологи обнаружили в Швеции и в Германии. А. Альфельди отмечает, что отряд Корнутов дислоцировался не только на западе, но и на востоке империи, западные Корнуты впоследствии были разделены на две половины, seniores и iuniores, восточные сохранились в полном кадровом составе[623].
Μ. П. Шпайдель в 2004 г. подчеркнул, что Корнуты были созданы до 305 г., т. е. в период Диоклетиана. Исследователь, естественно, опирался на сведения надписи из Наколеи, которая еще не была известна А. Альфельди в 1959 г. Тем не менее, по мнению Μ. П. Шпайделя, Корнуты размещались на западе империи, и они приняли участие в кампании Константина против Максенция. Μ. П. Шпайдель поддерживает вывод А. Альфельди о наличии изображений Корнутов на барельефах Арки Константина[624]. К сожалению, Μ. П. Шпайдель уходит от ответа на вопрос, где же первоначально размещались Корнуты. Логично предположить, что они служили под началом Диоклетиана и дислоцировались в его резиденции в Никомедии (Малая Азия), но тогда возникает другой вопрос — когда и по какой причине Корнуты оказались в западных провинциях империи?
П. Бреннен обратил внимание, что Аммиан Марцеллин упоминает отряд Корнутов среди войск, находившихся в Галлии под командованием Цезаря Юлиана (будущего императора Юлиана Отступника) в 355–357 гг., в связи с чем исследователь предложил два варианта истории территориальных перемещений Корнутов: 1) Корнуты младшие (iuniores) дислоцировались в Галлии, в то время как старшие Корнуты (seniores) пребывали на востоке империи, в Малой Азии, где их фиксирует надпись из Наколеи; 2) Корнуты старшие первоначально дислоцировались в Галлии, где в 355 г. они поддержали очередного узурпатора Сильвана, начальника конницы, но когда в том же году мятеж Сильвана был подавлен, Констанций II в качестве своеобразного наказания переместил Корнутов старших в Малую Азию[625].
Между тем следует подчеркнуть, что все названные исследователи в своей трактовке исходят из чтения, предложенного Т. Дрю-Биром, они принимают название lovii Cornuti seniores и реконструируют историю Корнутов на основе этого названия. Тем не менее существуют и другие варианты чтения полного имени войсковой части, которая упоминается в надписи из Наколеи. В 2010 г. Μ. Коломбо выдвинул идею, что аббревиатуру 10 перед сочетанием букв CORN следует читать как EQ(VITVM), т. е. 'всадники', а полное наименование войсковой части — equites Cornuti seniores. Μ. Коломбо предложил обстоятельный палеографический анализ текста надписи, в результате которого он пришел к выводу, что аббревиатура 10 просто заменила более традиционное обозначение EQ, принятое для слова equites. Соответственно, отряд Корнутов, упоминаемый в надписи, не носил титул lovii, а значит, не был создан при Диоклетиане и не размещался изначально в Малой Азии. Как полагает Μ. Коломбо, equites Cornuti seniores ('старшие всадники Корнуты') размещались в Галлии и входили в состав армии Константа, а затем они поддержали мятеж Магненция и перешли на его сторону. После разгрома Магненция император Констанций II перевел данную вексилляцию в восточные провинции империи, где ее и фиксирует надпись из Наколеи[626].
Мы же полагаем, что отряд equites Cornuti дислоцировался в Галлии в полном кадровом составе, без разделения на половины seniores и iuniores, но только до 352 г., когда Констанций II одержал полную победу над Магненцием. После же этой победы Констанций, как и в случае с легионами Иовианов и Геркулианов, разделил данную вексилляцию на две половины и перевел старших всадников Корнутов в Малую Азию. Обратим внимание — и А. Альфельди, и Μ. П. Шпайдель полагали, что отряд Cornuti был пехотным соединением и принадлежал к рангу дворцовых ауксилий, поскольку именно в этом ранге отряды Cornuti seniores и iuniores упоминаются в тексте Notitia Dignitatum[627] (Осс. V. 158, 169; Or. VI. 50; в восточной половине списка отряд фигурирует неразделенным, в единственном числе, без наименований seniores или iuniores). В связи с этим логично возникает вопрос, все ли отряды с наименованием «Корнуты», служившие в позднеримской армии, были строго пехотными соединениями и обладали рангом дворцовой ауксилии?
Мы полагаем, что нет, поскольку само наименование «Корнуты» совершенно не обязательно должно было отражать какое-либо особое этническое происхождение отряда с таким наименованием. Да, действительно, вспомогательные части (ауксилии), в свое время сформированные из германцев, как правило, были частью пехотной армии, но нет никаких прямых доказательств, что подразделения Cornuti были навербованы из германцев и выполняли пехотную службу. Слово Cornuti, на наш взгляд, подразумевало скорее музыкальный инструмент — рог, который использовался при военном марше, во время построения войска и передвижения войскового подразделения. В целом в римской армии можно выделить несколько видов труб, служивших инструментом оповещения войска и сигналом к бою: tuba, прямая и вытянутая вперед металлическая труба; bucina — кругообразная труба, сделанная из рога животного, но украшенная при этом серебром; и наконец cornu — опять же кругообразная труба в форме рога, но сделанная из бронзы[628].
На наш взгляд, отряды Cornuti — это просто те войсковые формации, в которых главным музыкальным инструментом была труба cornu, в то время как, например, отряды Tubantes или Bucinatores, широко упоминаемые в Notitia Dignitatum, использовали в качестве таких инструментов трубы tuba и bucina соответственно. Следовательно, отряды с наименованием Cornuti совершенно не обязательно должны быть только пехотными соединениями и состоять только из германцев, в связи с этим мы принимаем чтение Μ. Коломбо и вслед за ним полагаем, что Корнуты, о которых идет речь в надписи из Наколеи, были не пехотным соединением, но конной вексилляцией.
А значит, пример с equites Cornuti seniores еще раз показывает особенности военной политики Констанция после битвы при Мурсе — вексилляция Корнутов служила в армии Магненция, но затем, после разгрома узурпатора, была разделена на две половины. Судя по всему, те Корнуты, о которых говорит Аммиан Марцеллин применительно к событиям 355 и 357 гг., были младшими всадниками Корнутами, т. е. младшей половиной той первоначальной вексилляции, которая служила Магненцию.
В связи с этим вполне логично поставить и другой вопрос — какую роль в создании формаций seniores и iuniores играли рекруты, молодой призыв, несомненно, пополнивший войсковые подразделения поверженной армии Маг-ненция? Юлиан Отступник в панегирике Констанцию II сообщает, что еще до гражданской войны с Магненцием, во время персидской кампании, Констанций навербовал большое количество рекрутов в ближневосточную армию, более того, император увеличил и численность конного войска Сирии и Аравии: «тем, кто по возрасту подлежал призыву на военную службу, ты показал, как следует упражняться для боя; набрал конное войско, такое же, как у противника» (τοίς μέν έν ήλικία στρατεύεσθαι λαχοΰσιν άποδείξας των πόνων μελέτην, παπαπλησίαν δέ τοίς πολεμίοις ιππικήν καταστησάμενος δύναμιν. — Jul. Or. I, 2le)[629].
Данный пассаж нуждается в комментарии: ранее мы уже показывали, что основной проблемой римской военной организации на Ближнем Востоке была хроническая нехватка людских ресурсов для пополнения местных гарнизонов, Констанций, как и его предшественники, пытался решить эту проблему за счет рекрутов из Египта[630]. Поэтому вряд ли можно заключить, что Констанций пополнил ближневосточную пограничную армию рекрутами из местного населения Сирии или Аравии, скорее наоборот, источниками рекрутирования послужили Фракия и Египет, традиционно поставлявшие новобранцев на персидский фронт. Конное же войско, о котором говорит Юлиан, очевидно, представляло собой просто группу вексилляций, переведенных на Ближний Восток с нижнедунайского фронта, из той же Фракии: соединения Aureliani, equites promoti Illyriciani, equites Mauri Illyriciani, отряды далматской кавалерии, т. e. подразделения экспедиционной армии, размещавшейся во Фракии.
Но, судя по всему, либо в ходе боев на персидском фронте сократилась численность этих сил, либо они были уничтожены во время битвы при Мурсе в Паннонии, следовательно, после сентября 351 г. Констанций остро нуждался в пополнении своих войсковых подразделений новыми рекрутами. Где же Констанций нашел этих рекрутов? Ответ, как нам кажется, вновь дает Юлиан Отступник. В том же панегирике в честь Констанция Юлиан отмечает: «Перед битвой при Мурсе на твою (т. е. Констанция. — E. Μ.) сторону перешла конница, а после того, как ты (т. е. Констанций. — Е. Μ.) овладел Италией, — пешие призывники и самые славные легионы» (τάξις μέν ιππέων προ τής έν τή Μύρση παρατάξεως μεθειστήκει, έπεί δέ τής Ιταλίας έκράτησας, πεζών κατάλογοι καί τέλη λαμπρά. — Jul. Or. I, 48b — с)[631]
Очевидно, под конницей, перешедшей на сторону Констанция, Юлиан имеет в виду отряды, подчинявшиеся Сильвану. Этот офицер франкского происхождения, командовавший схолой арматуров, перешел на сторону Констанция как раз до битвы при Мурсе, более того, в благодарность в 352–353 гг. Констанций назначил Сильвана начальником пехоты в Галлии (по иронии судьбы, уже в 355 г. сам Сильван поднял мятеж против своего благодетеля, провозгласив себя императором. См. биографию Сильвана в PRLE I Silvanus 2, р. 840). Возможно, отряд equites Cornuti, о котором мы говорили выше, перешел на сторону Констанция вместе с Сильваном. Но применительно к рекрутам-пехотинцам следует все же уточнить хронологию событий, последовавших за сентябрем 352 г., когда Констанций вернул под свою власть Северную Италию. Судя по всему, под «пешими призывниками» из текста Юлиана следует понимать рекрутов, которых навербовал именно Констанций, но не Магненций, у последнего для этого просто не было времени, вся его система обороны и военная организация развалилась еще после битвы при Мурсе в сентябре 351 г. Очевидно, заняв Италию, Констанций II провел крупный рекрутский набор в Галлии и самой Италии, эти рекруты пополнили легионы Маг-ненция, размещавшиеся в Италии. Данные легионы (и среди них, конечно же, Moesiaci, а также Иовианы и Геркулианы) перешли на сторону Констанция, и он предпочел сохранить их в качестве боевых единиц своей армии. Тем не менее, проведя рекрутский набор, Констанций вполне мог осознать, что более выгодный для него путь — выделить из уже существующих легионов бывшей армии Магненция новые отряды, которые будут полностью укомплектованы молодыми рекрутами, для обучения же этих сил и передачи военного опыта Констанций мог временно перевести в половины iuniores и старших офицеров, находившихся в более зрелом возрасте.
Очевидно, процесс пополнения и разделения побежденных легионов Магненция продолжался в течение довольно длительного времени, он явно занял не меньше года. В связи с этим особый интерес приобретает закон, изданный Констанцием 6 июля 353 г. Для удобства позволим себе процитировать текст закона полностью:
quotiens iuniores exhibendi sunt, non ante probentur, nisi praesentibus decurionibus
origo eorum quaeratur, ita tarnen, ut decurionibus haec fiducia denegetur, ne forte quis
fugiens militiam addito nomine decurionis e militia abscedat: de auxiliaribus sane cuneis
minime ducibus licentia concedatur, nisi prius certus redditus iudex rescribat,
utrum minime decurio sit: ita ut ab anno decimo et nono ad militiam eligantur
Этот закон интересен тем, что, во-первых, он снижает призывной возраст с 20 до 19 лет (напомним, согласно закону императора Константина CTh VII 22. 2рг от 326 г., годными к военной службе считались юноши, достигшие 20 лет), а во-вторых, он впервые официально упоминает такой вид войсковых подразделений, как ауксилии (вспомогательные части). По сути, закон 353 г. свидетельствует, что к этому времени слово «ауксилия» подразумевало не просто вспомогательный отряд, но именно полноценный военный ранг, который ранее не упоминался в официальном законодательстве. Закон Констанция II от 347 г., который мы уже рассматривали ранее, перечисляет только легионы и вексилляции comitatenses и отряды cunei, но ничего не говорит об ауксилиях.
Мы полагаем, что рекруты, о которых идет речь в законе CTh VII. 13. 1, должны были пополнить войска Магненция, поскольку ауксилиями были отряды тех германских наемников, которых узурпатор навербовал для борьбы с Констанцием. Констанций и на этот раз не стал распускать отряды Магненция, очевидно, многие из германских отрядов были уничтожены и после битвы при Мурсе уцелело лишь несколько таких соединений, поэтому их пополнение не представляло особой опасности для Констанция II. Судя по всему, Констанций посчитал нужным наделить отряды германских наемников рангом ауксилий, т. е. преобразовать их в регулярные подразделения, находившиеся на постоянной, а не временной службе в римской армии.
Д. Хоффманн предположил, что ранг дворцовой ауксилии, с которым многие отряды, навербованные из германцев, упоминаются в Notitia Dignitatum, был учрежден только в ходе военных мероприятий второй половины IV в., до этого ауксилии не входили в состав полевой (экспедиционной) армии comitatenses и размещались исключительно на границах империи, принадлежали к рядовым пограничным гарнизонам[632]. С этим тезисом сложно согласиться, поскольку ранее, в § 1 главы I данной книги, на основе сведений «Церковной истории» Геласия Кизикийского мы уже доказывали, что ауксилии изначально представляли собой отряды германских наемников, которых Константин навербовал за деньги перед походом против Максенция в 312 г. Но эти ауксилии, в силу их привилегированного характера и особых условий службы, сразу вошли в состав императорской гвардии Константина, более того, после разгрома Максенция все они вернулись в свои родные земли за Рейном, поскольку Геласий четко указывает, что Константин заключил со многими племенами договоры, это значит, что служба германских наемников в римской армии носила временный характер, она ограничивалась только периодом военных действий.
Следовательно, вплоть до конфликта Констанция II и Магненция в западной половине империи не было каких-либо регулярных войсковых подразделений, навербованных из германцев и обладавших рангом дворцовой ауксилии. По сути, можно сказать, что Констанций II получил в свое распоряжение новые наемные отряды германцев только благодаря победе над Магненцием. Эти отряды вошли в состав армии победителя, и только в 352–353 гг. они получили ранг дворцовой ауксилии. Очевидно, тем самым Констанций стремился еще больше привлечь германских наемников на свою сторону, предотвратить новые возможные мятежи с их стороны. Но важно отметить, что император предпочел разбавить германский элемент римским, т. е. он пополнил ауксилии местными жителями Галлии, превратил ауксилии в подразделения смешанного состава, где на равных служили германцы и галло-римляне.
Наконец, финальный вопрос, связанный с проблемой возникновения частей seniores и iuniores в позднеримской армии. В серии своих исследований П. Бреннен предположил, что возникновение формаций seniores и iuniores следует рассматривать не как разделение одного уже существующего военного отряда на две половины, а как удвоение этого военного отряда, т. е. процесс, когда создавалось абсолютно новое подразделение, наделенное именем уже существующего подразделения, в таком случае военная администрация просто добавляла к новой войсковой части эпитет iuniores, а к старой — seniores[633]. Логику рассуждений П. Бреннена можно пояснить следующим примером: до удвоения в позднеримской армии существовал только один легион Lanciarii, но затем военные власти решили создать еще один легион с таким же названием. Естественно, законы делопроизводства требовали ввести какие-либо формальные различия между двумя одноименными легионами, соответственно, тот, который существовал ранее, получал дополнительное наименование seniores, а новый легион — iuniores.
Мы выступаем против подобной аргументации, поскольку наименование iuniores совершенно точно отражало младший кадровый состав, призывников, только недавно поступивших на военную службу. В качестве подтверждения приведем и важный эпиграфический документ — латинскую надпись из Флоренции, которая упоминает воина Мундила из схолы гентилов (одной из дворцовых схол). В данном случае надпись называет Мундила «старшим (воином)» (senior) и сообщает, что он был захоронен в возрасте около 40 лет: Hic ia(cet) Mundi/Ίο sen(ior) sco(lae) ge/nt(ilium) q(ui) vix(it) p(lus) m(inus) f an(nos) XL («Здесь покоится Мундил, старший (воин) из схолы гентилов, который прожил около 40 лет. — CIL XI 1708 = ILCV 562).
Напомним важный факт — в 325 г. Константин I установил общий срок военной службы, равный 24 годам (для элитных подразделений императорской гвардии — 20 лет. CTh. VII. 20. 4. 1–2), следовательно, можно сделать вывод, что в легионах пограничной и экспедиционной армии эпитет senior обозначал солдат, приближавшихся по возрасту к 40 годам (напомним, согласно другому закону Константина I, CTh. VII. 22. 2рг., призывной возраст для службы в армии наступал с 20 лет). Очевидно, воины, которых называли seniores, уже не принадлежали к рядовому составу войскового подразделения, в силу своего долгого боевого опыта они занимали командные должности, составляли офицерский корпус войсковой части.
Следовательно, эпитет senior, с которым Мундил упоминается в надписи, подразумевал прежде всего определенную командную должность, не связанную с непосредственным несением военной службы и выполнением функций рядового солдата. Можно предположить, что и сами термины seniores и iuniores первоначально отражали не период существования войсковых подразделений, но возраст воинов, служивших в этих подразделениях. Термином iuniores, следовательно, называли рекрутов, молодой призыв, новобранцев, поступивших на службу в уже существующие войсковые подразделения, в то время как термин seniores подразумевал старый кадровый состав легионов и вексилляций, уже имевший опыт боевой службы. А значит, обособленные и самостоятельные подразделения с наименованием juniores представляли собой группы рекрутов, первоначально зачисленных в уже действующие, старые войсковые подразделения, в этом смысле выделение отрядов juniores из «материнских» легионов и вексилляций и преобразование их в самостоятельные войсковые части происходило, как нам кажется, только в результате произвольного решения императоров, если они нуждались в создании новой обособленной армии. Таким образом, учреждение половин с именами seniores и juniores следует трактовать как административный процесс, направляемый сверху, он не был естественным и в силу этого происходил только в тот период, когда это было необходимо тому или иному императору.
Таким образом, разгромив Магненция, Констанций II получил в свое распоряжение новые военные силы, которых раньше в его армии не было, — ауксилии, навербованные из германцев, и ряд полноценных эффективных легионов, дислоцировавшихся на рейнской границе (напомним, единственная экспедиционная армия, находившаяся в подчинении у Констанция, — армия Фракии — сама по себе состояла только из вексилляций, которые император Константин I, создатель этой армии, когда-то вывел из Галлии и перевел сначала в Западный Иллирик, а затем во Фракию, см. § 2 главы I данной книги). Тем не менее мы полагаем, что помимо уже действующих войсковых подразделений победа над Магненцием дала Констанцию и важное территориальное приобретение — земли Иллирика, Иллирийской префектуры, которая до этого входила в состав западной половины империи и подчинялась императору Константу.
Чем был важен Иллирик для Констанция II? Естественно, рекрутами, данная территория представляла собой ценнейший источник рекрутирования, пополнения войск свежими кадрами. В доказательство мы хотели бы привести латинскую эпитафию, обнаруженную на территории Вифинии в Малой Азии. Эпитафия упоминает Валерия Тициана, воина, отслужившего в схоле скутариев (цитируем интересующие нас строки 4–7 надписи)[634]:
Val(erius) Titianus b. b. decanus /num(eri) scut(ariorum) natione Dalmata (sic)
vixit armos XXXXV/ militavit armos XXIIfecit memoria(m) Ursus δδ /
ex numero ipso pro fraternitate Φ
На основании сведений Лактанция Д. Хоффманн пришел к выводу, что еще со времен Диоклетиана в Малой Азии дислоцировался отдельный войсковой корпус щитоносцев (скутариев), происходивший из отрядов скутариев полевой (мобильной) армии императора Галлиена (253–268). После роспуска армии Галлиена подразделения скутариев были распределены по разным провинциям, большая часть из них переместились на дунайскую границу и в Малую Азию. Корпус скутариев входил в состав дворцовой гвардии Диоклетиана, размещался и нес службу в его резиденции в Никомедии, впоследствии этот корпус служил и императору Констанцию II. По мнению Д. Хоффманна, после правления Диоклетиана корпус скутариев был разделен на два отряда (схолы), каждый со своим порядковым номером, с 353 г. эти отряды неизменно располагались при дворе Констанция II[636]. Очевидно, разделение корпуса скутариев на две пронумерованные схолы (эти схолы упоминаются и в Notitia Dignitatum) произошло уже в эпоху Константина, в 324 г., когда он присоединил к своим владениям Малую Азию.
Каким периодом следует датировать цитированную выше эпитафию? Очевидно, надпись принадлежит к периоду Тетрархии, поскольку офицер, упомянутый в ней, носил имя Valerius, родовое имя Диоклетиана. Вплоть до 316 г., когда Западный Иллирик (как известно, Далмация, где родился Валерий Тициан, входила в состав этого региона) перешел под власть Константина, имя Valerius было наиболее популярным и распространенным у представителей военной и гражданской администрации, после же 316 г. командный состав армии и гражданские чиновники стали брать себе имя Flavius, родовое имя Константина[637]. Но пример офицера Валерия Тициана, служившего в отряде скутариев, иллюстрирует и другой процесс, в связи с которым мы и обратились к эпитафии этого персонажа, — очевидно, в эпоху Тетрархии, когда верховная власть в империи принадлежала Диоклетиану, а остальные правители-тетрархи не только признавали старшинство и сюзеренитет Диоклетиана, но и прямо подчинялись его приказам, Диоклетиан без особых затруднений мог пополнить свой гвардейский корпус скутариев рекрутами из Далмации или других регионов Западного Иллирика, несмотря на то, что формально балкано-дунайские земли не входили в состав его владений.
Тем же преимуществом обладал и Константин I, установивший свое единовластие в империи в 324 г. Он мог рекрутировать войска из любых провинций, вне зависимости от места своей фактической резиденции. Но положение изменилось после смерти Константина — теперь империя была разделена между тремя братьями, находившимися в довольно напряженных, если не враждебных, отношениях друг с другом (наиболее яркий и очевидный пример — гражданская война 340 г. между Константином II и Константом, более того, В. Портманн и X. Р. Бальдус показали, что во второй половине 340-х гг. религиозные разногласия привели к конфликту уже между Констанцием II и Константом, правда, здесь обошлось без военных действий[638]). Соответственно, вплоть до 351 г., когда Иллирик перешел под его власть, Констанций II не мог рекрутировать население этого региона в свою армию, поскольку земли Иллирика подчинялись Константу.
После же гражданской войны с Магненцием, когда Констанций остался единственным императором во всей империи, он установил контроль над Иллириком и теперь мог пополнить свои войска рекрутами из этого региона, в том числе и из провинции Далмация, которая входила в состав Иллирика. Если Диоклетиан активно вербовал далматов в свою гвардию, расположенную в Малой Азии, мы можем предположить, что тот же процесс происходил и в эпоху единоличного правления Констанция, наступившую в 352–353 гг. Следовательно, победа над Магненцием дала Констанцию II ценнейший источник рекрутирования, позволила ему восполнить потери уже и в собственных войсковых подразделениях. Рискнем предположить, что 356–359 гг., когда Констанций воевал на дунайском фронте против сарматов, он пополнил и усилил многие вексилляции своей армии иллирийскими рекрутами, повысил роль и удельный вес далматской конницы в военной организации восточных провинций империи.
В целом те военные силы, которые Констанций приобрел после разгрома Магненция, перечислены в небольшом, но важном пассаже византийского историка Зосима, который сообщает, что в 350 г., когда в городе Августодунум в Галлии Магненций был провозглашен императором, «некоторые из всадников, расположенных в Иллирике, были отправлены для пополнения легионов, размещенных у кельтов (т. е. в Галлии. — Е. Μ.), и перемешались (там) с теми, кто уже был собран для этого дела» (т. е. для участия в торжественном обеде по случаю дня рождения сына Марцеллина — одного из влиятельных придворных чиновников императора Константа, именно на этом обеде войска и гражданская администрация провозгласили Магненция императором[639]. — Е. Μ.) (καί έκ των έν Ίλλυριοίς ιππέων εις άναπλήρωσιν των έν Κελτοίς ταγμάτων άποσταλέντες άνεμίγησαν τοίς έπί ταύτη τη πράξει συνειλεγμένοις. — Zos. II. 42. 4). Несколькими строками ранее Зосим отмечает, что Марцеллин «созвал для пиршества многих других выдающихся (начальников) войска, и среди них — Магненция» (είπών έκάλει προς έστίασιν άλλους τε πολλούς έξέχοντας τού στρατοπέδου καί Μαγνέντιον σύν αύτοίς. — Zos. II. 42. 3).
Соответственно, как видим, политикой Константа были недовольны представители командного состава армии, а также высшая придворная знать западных провинций империи, но для нас важно другое — рядовой состав армии в лице галльских легионов, а также иллирийских вексилляций в равной мере не желал подчиняться Константу и поддерживать его. Это неслучайно, поскольку в § 2 главы I данной книги мы уже показывали, что 1) еще в 312 г. Константин I перевел на рейнский фронт многие легионы, ранее размещавшиеся в Италии, поскольку эти легионы воевали против Константина на стороне Максенция, вполне естественно, что данные легионы испытывали недовольство политикой династии Флавиев и впоследствии быстро поддержали узурпатора Магненция; 2) отряды далматской конницы, дислоцировавшиеся в Иллирике, входили в состав полевой (экспедиционной) гвардии Лициния, другого противника Константина, когда же Константин разгромил Лициния, он низвел далматскую кавалерию до уровня обычных пограничных гарнизонов ripenses/riparienses, которые размещались по берегам Дуная. По сути, можно сказать, что Константин лишил далматские вексилляции их привилегированного статуса, он перевел далматскую конницу из резиденции Лициния в Никомедии непосредственно на дунайский фронт, вывел отряды далматских всадников из состава придворной гвардии Лициния, поэтому совершенно неудивительно, что в 350 г. часть всадников-далматов поддержали Магненция.
В этом смысле с определенными оговорками мы принимаем мнение Дж. Дринкуотера, что подразделения иллирийской кавалерии готовы были перейти на сторону Магненция в полном составе, если бы не мятеж их командующего Ветраниона, который сам провозгласил себя императором. Исследователь полагает, что Ветранион действовал по собственной инициативе, поскольку Магненций, наоборот, намеревался уступить Иллирик Констанцию II, заключив с законным императором договор о разделе сфер влияния в империи, поэтому Ветранион всего лишь упредил планы Магненция, умело использовав недовольство и враждебность иллирийских войск по отношению к Констанцию II[640].
Мы же полагаем, что пример с иллирийскими войсками показывает как раз обратное: мятеж Ветраниона был подготовлен и осуществлен с полного согласия и при активном участии Констанция II, предельно заинтересованного в том, чтобы не дать иллирийской коннице присоединиться к галльским легионам Магненция. С помощью мятежа Ветраниона Констанций надеялся предотвратить дальнейшее передвижение далматской кавалерии в Галлию. Этот план не достиг своей цели, поскольку Ветранион все равно поддержал Магненция, и только перспектива реального столкновения с войсками прибывшего во Фракию Констанция заставила Ветраниона поменять свои приоритеты и перейти в конце 350 г. на сторону законного императора. Но здесь для нас важен и другой сюжет — как видим, после разгрома Магненция Констанций действительно приобрел и включил в состав своей армии галльские пехотные легионы (точнее, легионы, которые к 350 г. дислоцировались на рейнском фронте) и иллирийские конные вексилляции.