Возникает закономерный вопрос — какие подразделения приняли участие в кампании против Магненция и как эта кампания изменила внутреннюю структуру ближневосточной пограничной армии и нижнедунайской экспедиционной?
Прежде всего обратимся к надписи из Аравии Петрейской, составленной в 350 г. — в том самом, когда произошла узурпация Магненция. Эта надпись упоминает Урса, актуария вексилляции, расположенной в крепости Мота (Motha) или Мотана, он воздвиг надгробный памятник своему отцу Урсу, который служил в этой вексилляции в должности биарха:
Λ. θύρσος άκτουάρις ούιξιλλατιωνος Μοθανων τώ μνήμα οίκοδομήσας έκ θημελίων ε[τ]ους σμε', μηνί Ιουνίου κγ'. Έντάδη κίτε θύρσος βίορχος (sic) πατήρ τού ύποτεταγμένου θύρσου
Эта надпись уникальна тем, что она неопровержимо свидетельствует — традиция наследственной военной службы, когда сыновья ветеранов зачислялись в те же подразделения, где несли службу их отцы, не утратила свою силу и к середине IV в., сохранила к этому времени свое значение, более того, рискнем предположить, что в тот период наследственная военная служба была одним из основных методов пополнения армии.
Как видим, сын Урса, Урс-младший, поступил на службу в вексилляцию еще тогда, когда был жив его отец, об этом говорит слово ύποτεταγμένος ('подчиненный'), очевидно, актуарий (чиновник, ответственный за продовольственное снабжение воинов) Урс подчинялся биарху (одна из командных должностей в позднеримской армии) и одновременно своему отцу Урсу, служил под его началом. Примечательно, что в 343 г., т. е. за 7 лет до составления эпитафии для биарха Урса, император Констанций II издал закон, который тоже затрагивал проблемы военной службы сыновей ветеранов, мы считаем целесообразным сопоставить сведения этого закона с эпитафией для биарха Урса:
Iterata lege sancimus, ut veteranorum filii, si post sedecim annos militiae munus subire non possint vel armis gestandis habiles non existant, curiis mancipentur
Данный закон позволяет заключить, что в 340-е гг., в связи с обострением обстановки на ближневосточном лимесе и усилением боевых действий с Персией, Констанций II интенсивно пополнял свою армию всеми возможными способами, в том числе и с помощью наследственной службы сыновей ветеранов. Римская администрация неизменно придерживалась этого метода рекрутирования, возможно, по той причине, что он позволял передавать и сохранять традиции профессиональной военной службы, а также представлял собой наиболее удобный и быстрый способ восполнить дефицит кадров, поскольку, повторим, сыновья ветеранов поступали на службу в те же подразделения, где ранее служили их отцы.
Как видно из текста закона, сыновья ветеранов освобождались от военной службы только в том случае, если по своим физическим данным они не могли выполнять военную службу, при этом закон позволяет сделать вывод, что сыновья ветеранов зачислялись в армию даже с 16 лет. Ветераны, выбывающие из войсковой части в связи с окончанием срока активной службы, заменялись их сыновьями, и, судя по эпитафии биарху Урсу, Констанций не отказался от такого метода комплектования армии и после 343 г., более того, к 350 г., когда вспыхнул мятеж Магненция, римская администрация пополняла с помощью наследственной службы сыновей ветеранов даже вексилляции — относительно небольшие подразделения с численностью штатного состава не более 500 человек.
Очевидно, подобные процессы развернулись в первую очередь на территории Месопотамии как региона, наиболее пострадавшего от персидских вторжений. Персы стремились вернуть под свой контроль именно эту провинцию, там произошли основные боевые действия, поэтому неудивительно, что оборона Месопотамии постоянно требовала все новых и новых ресурсов. Совершенно неслучайно 2 февраля 349 г. Констанций издал закон, направленный непосредственно на имя дукса Месопотамии Антония (Antonio duci Mesopotamiae), этот закон жестко предписывает сыновьям ветеранов служить в армии. Констанций запрещает им самовольно покидать военную службу и в то же время приказывает возвращать на гражданскую службу тех чиновников, которые оставили свой пост и поступили в армию (iubemus, ut retentis his qui veteranorum seu militum filii esse noscuntur ceteros gravitas tua officiis propriis restituere non moretur. — «Мы приказываем удерживать (в армии) сыновей ветеранов или воинов, а прочих, о которых ты узнаешь, пусть твоя строгость без промедления возвращает на их собственные должности». — CTh. VIII. 4. 4).
Интересно, что закон фактически ставит гражданские административные службы под контроль дукса, военного чиновника, единственный гражданский чиновник, упомянутый в законе, — это викарий, т. е. глава диоцеза, совокупности нескольких провинций, и по совместительству — заместитель (представитель) регионального префекта претория в пределах своего диоцеза[532] (luxta suggestionem vicarii Mesopotamiae — «Согласно докладу викария Месопотамии»). Это значит, что собственно Месопотамию в 349 г. возглавлял именно дукс, должность гражданского наместника, очевидно, временно была упразднена, а ее функции переданы дуксу для более эффективного контроля над комплектованием и продовольственным снабжением армии.
Но важен и другой аспект: как видим, к 350 г. вексилляции как тип войсковых подразделений, которые размещались на Ближнем Востоке в качестве самостоятельных гарнизонов со времен Диоклетиана, все еще продолжали существовать и играли активную роль в обороне провинции Аравия Петрейская от набегов различных вражеских племен, а также персов. Notitia Dignitatum, pars Orientis в главе по Аравии фиксирует в крепости Motha (= Mothana) кавалерийское подразделение equites scutarii Illyriciani (ND.Or. XXXVII. 14), но, к сожалению, мы не можем точно определить, служили ли актуарий Урс и его отец именно в этой вексилляции, размещались ли equites scutarii Illyriciani в крепости Motha уже в 350 г., или эти иллирийские всадники-щитоносцы прибыли в крепость позднее.
Представленные выше надписи свидетельствуют, что старые пограничные легионы, такие как III легион Киренаики, продолжали размещаться на ближневосточном лимесе и несли там службу. Возможно, Констанций II выделил из этих легионов вексилляции для участия в военном походе против Магненция, но ближневосточная часть его армии определенно была довольно рыхлым образованием, поскольку в основном она состояла именно из вексилляций, это были либо самостоятельные вексилляции, например equites promoti indigenae, либо легионные вексилляции. Судя по всему, наиболее боеспособной, ударной силой армии Констанция II были подразделения армии comitatenses, которая дислоцировалась во Фракии, они выступили против Магненция вместе с ближневосточными вексилляциями.
Подчеркнем, что не все старые ближневосточные легионы размещались на территории ближневосточных провинций к 350 г., в частности, VI Железный легион, который, как мы показывали в § 2 главы II первого тома нашего исследования, в конце III в. находился в провинции Аравия Петрейская, позже, уже в период императора Константина, был перемещен в Египет, где он продолжал нести службу даже в середине IV в. Папирус из Оксиринха, датированный 324 г., упоминает Валерия Приска, воина VI Железного легиона, данный легион размещался в крепости Сиена провинции Фиваида (Верхний Египет): Ούαλέριος Πρίσκος, στρατιώτης λεγεώνος έκτης Σιδηράς των ύπό Ούαλεριανόν / πραιπόσιτον διακειμένων έν Συήνη τής Θηβαΐδος («Валерий Приск, воин VI Железного легиона, который размещается в Сиене Фиваидской под командованием препозита Валериана». — Р.Оху. Vol. LXIII, по. 4359,1. 4–5).
Другой документ — греческая надпись из Александрии — упоминает тот же легион и воина Валерия Флавия, который прослужил 16 лет, а прожил 35 (Ούαλ(έριον) Φλάουιον / στρατιώτην λεγ(εώνος) ς' Σιδηρ(άς) / στιπενδίων ις' ετών / δέ λε'. — «(Памятник в честь) Валерия Флавия, воина VI Железного легиона, 16 лет военной службы, а жизни — 35 лет». — IGRR I, по. 1089, р. 375). Д. Кеннеди предложил два варианта трактовки папируса и надписи — после эпохи Тетрархии VI Железный легион либо 1) был разделен на две части, из них одна осталась в Палестине, а другая переместилась в Египет, либо 2) в Египет переместился весь легион, весь его кадровый состав[533].
К сожалению, мы не можем точно определить, когда VI Железный легион (или его часть) был переведен в Египет, тем не менее следует отметить, что данный легион не упоминается ни в одной из глав Notitia Dignitatum по ближневосточным провинциям, более того, он не упоминается даже в главах по Египту. Очевидно, к концу IV в. этот легион был либо уничтожен, либо расформирован, но еще в середине IV в. он продолжал дислоцироваться в Египте, о чем свидетельствует греческий папирус, датированный 354 г. Папирус упоминает двух братьев, Флавия Терентия и Флавия Синпликия (Симпликия), они оба служили в VI Железном легионе, легион же дислоцировался в городе Ликополис:
Φλαούϊοι Τερέντιος καί Συνπλίκτς άμφότεροι Φήλικος από πραιποσίτων στρατιώται εκκτης λεγιωνος των έν Λύκων διακιμένων ύπό Ταύρον πραιπόσιτον
Повторим, папирус датируется 354 г., следовательно, можно предположить, что VI Железный легион размещался в Египте и в середине IV в., очевидно, он не участвовал в кампании Констанция II против Магненция. Судя по всему, после того как данный легион переместился в Египет, он непрерывно дислоцировался в этой провинции и к середине IV в. превратился в рядовой пограничный гарнизон, отряд городской патрульной стражи, который уже не выполнял крупные боевые операции за пределами Египта.
Следовательно, ближневосточная часть армии Констанция II, во-первых, включала в себя далеко не все легионы этого региона, а во-вторых, даже те легионы, что приняли участие в войне против Магненция, отправились в Галлию не в полном кадровом составе, из них были выделены вексилляции, которые как раз и воевали с галльским узурпатором. Возникает закономерный вопрос — какую роль в победе Констанция II над Магненцием сыграли подразделения экспедиционной армии, остававшиеся во Фракии, каким образом они присоединились к военным силам Констанция II? Прежде всего отметим, что в 347 г., т. е. за три года до конфликта с Магненцием, экспедиционная армия comitatenses, размещавшаяся во Фракии, состояла из конных и пехотных соединений (вексилляций и легионов соответственно). Несмотря на титул командующего этой армией уже упоминавшийся выше закон Констанция II был адресован Боносу, magister equitum, т. е. начальнику конницы (Imp. Constantius a. adBonosum magistrum equitum. — CTh. V. 6. 1).
В свое время В. Энсслин выдвинул теорию, согласно которой должность начальника конницы изначально была выше и важнее по рангу, чем должность начальника пехоты (magister peditum) — В. Энсслин связывает данный факт с тем, что вплоть до эпохи Феодосия I все военные начальники (magistri militum) упоминались в императорских законах с титулом magister equitum et peditum, именно в такой последовательности. По мнению В. Энсслина, данный факт свидетельствует о первенстве и приоритете начальника конницы над начальником пехоты. Во времена Феодосия порядок, сложившийся de facto, был закреплен юридически, теперь обозначение magister equitum et peditum стало единственно возможным и строго официальным, тогда как ранее все же были случаи, когда военные начальники (особенно в эпоху Валентиниана I) наделялись титулом magister peditum et equitum. Истоки возвышения начальника конницы над начальником пехоты В. Энсслин видел в изменениях, которые произошли в организационно-тактической структуре римской армии еще в эпоху Тетрархии и Константина: конница получила перевес над пехотой, стала самостоятельным и привилегированным видом военной службы, более почетным, чем пехота[534].
А. Хеффнер подверг критике теорию В. Энсслина, отметив, что наименование magister equitum et peditum отражает не первенство и приоритет начальника конницы над начальником пехоты, но просто алфавитный порядок перечисления командных должностей. Ссылаясь как раз на пример начальника конницы Боноса, А. Хеффнер рассматривает титул Боноса magister equitum всего лишь как сокращение официального наименования magister equitum et peditum, подобные сокращения часто встречаются в официальном законодательстве, они представляют собой не более чем особенность позднеримской делопроизводственной практики. Как проследил А. Хеффнер, в период правления Валентиниана I (364–375) постепенно вводится новое сокращенное обозначение — magister militum взамен старого «тяжеловесного» названия magister equitum et peditum[535]. Тем более что, как отмечает исследователь, вряд ли император Константин I, создавший должность военного начальника, возвысил одного из полководцев над другим, это могло бы привести к перевесу сил в придворной военной администрации, начальник конницы получил бы тогда опасное преимущество и использовал бы свое положение для узурпации императорской власти. В интересах Константина, как раз наоборот, было равномерное распределение полномочий между двумя военными начальниками, создание равенства между ними, чтобы они оба подчинялись верховной власти императора как третейского судьи[536].
Точка зрения А. Хеффнера была поддержана и в более новой литературе, например, в фундаментальном исследовании А. Демандта[537], для нас же важно, что даже само содержание закона 347 г., где упоминается начальник конницы Бонос, подтверждает выводы А. Хеффнера, — действительно, в законе перечисляются пехотные легионы и конные вексилляции, а значит, Бонос командовал как пехотой, так и конницей. Следовательно, экспедиционная армия Фракии состояла как из конных вексилляций, так и из пехотных легионов, и эта армия должна была принять участие в кампании против Магненция.
В 2014 г. Μ. Ланделл выпустил специальную статью, полностью посвященную титулатуре военных магистров, и его исследование следует признать новейшей работой по данному сюжету. Прежде всего, Μ. Ланделл приходит к выводу, что общее обозначение magister militum, часто встречающееся в нарративных источниках, например у Аммиана Марцеллина, всегда подразумевало сдвоенное военное командование, т. е. командование как пехотой, так и конницей[538]. Как проследил Μ. Ланделл, титул magister equitum et peditum — это своеобразный синоним общего титула magister militum[539], но в этом аспекте исследователь не солидарен с позицией А. Хеффнера, точка зрения Μ. Ланделла значительно отличается от выводов его предшественника. Μ. Ланделл полагает, что титул magister equitum не мог служить сокращенным обозначением для более общего magister equitum et peditum, как раз наоборот, офицеры, обладавшие титулом magister equitum et peditum, имели право именно сдвоенного командования — пехотой и всадниками, в то время как носители титула magister equitum командовали только конницей[540].
Как проследил Μ. Ланделл, по соображениям тактики и стратегии для позднеримской военной организации первоначально более выгодным было именно разделение командных функций между двумя офицерами, т. е. раздельное сосуществование двух полководцев, один из них возглавлял отряды кавалерии, другой — пехотные силы. Соответственно, по мнению исследователя, ошибочно думать, что закон 347 г., к которому обращались В. Энсслин и А. Хеффнер, свидетельствует о наличии у магистра конницы Боноса права сдвоенного военного командования. Μ. Ланделл полагает, что закон 347 г. говорит только о кавалерийских войсковых подразделениях, поэтому в реальности Бонос командовал именно отрядами конницы, конными силами, пехотные соединения ему не подчинялись. Разделение функций между двумя магистрами (начальниками) не было фикцией, существовавшей только на бумаге, в официальных документах, это разделение отражало реальную практику, сложившуюся в позднеримской армии еще до середины 360-х гг. С оперативнотактических позиций, снабжение, территориальное размещение и сбор кавалерийских подразделений в одну войсковую группировку представляли собой более сложную задачу, чем аналогичные процедуры применительно к пехотным силам, поскольку после каждой битвы, после каждой военной кампании необходимо было подсчитывать количество не только погибших всадников, но и погибших лошадей, центральная администрация должна была вовремя озаботиться поставкой лошадей для конных соединений и составить подробную ведомость с перечислением всех необходимых для боевой лошади продовольственных средств и амуниции, эту документальную отчетность направляли на имя специального чиновника, комита священных конюшен (comes sacri stabuli).
Соответственно, как отмечает Μ. Ланделл, для центральной администрации было намного выгоднее разделить функции верховного военного управления между двумя отдельными офицерами, чем передавать эти функции в руки одного человека. Собственно, само сдвоенное командование, равно как и титул magister equitum et peditum, согласно Μ. Ланделлу, возникли только в середине 360-х гг., титул magister equitum et peditum получали полководцы (генералы), руководившие войсковыми подразделениями в пределах определенного региона, командные полномочия этих региональных офицеров ограничивались только строго определенной территорией, например, Галлией, восточными провинциями (Малая Азия и Ближний Восток), Иллириком. По мнению Μ. Ланделла, под властью таких региональных генералов находились силы как пехоты, так и конницы, они возглавляли все, вне зависимости от вида службы, войсковые подразделения экспедиционной армии, размещавшиеся на подотчетной им территории. Применительно к региональным военным магистрам (начальникам) для центральной администрации был важен скорее не оперативно-тактический критерий, т. е. участие в боевых действиях и военных экспедициях, а территориальный, т. е. управление определенной войсковой группировкой в пределах того или иного региона[541].
Мы же, наоборот, полагаем, что закон 347 г. имел в виду именно сдвоенное военное командование, более того, этот закон явно свидетельствует, что подобное командование существовало в позднеримской армии и до середины 360-х гг. Заметим, что закон 347 г. четко упоминает легионы и вексилляции армии comitatenses, эта императорская конституция адресована именно двум перечисленным видам войсковых подразделений (Universis tam legionibus quam vexillationibus comitatensibus — «как всем легионам, так и всем вексилляциям, сопровождающим императора». — CTh. V. 6. 1). Соответственно, для нас совершенно очевидно, что закон говорит о пехотных и конных соединениях, во всяком случае, под легионами мы однозначно можем понимать только пехотные формации. Следовательно, своим содержанием закон 347 г. доказывает, что Бонос командовал силами как пехоты, так и конницы, а значит, он обладал правом сдвоенного военного командования. Как результат, мы присоединяемся к позиции А. Хеффнера, согласно которой титул Боноса, magister equitum, был просто распространенным и вполне общепринятым сокращением полного и официального титула magister equitum et peditum. Поэтому мы еще раз основательно хотели бы подчеркнуть, что к 350 г., когда Констанций II направился в Галлию для борьбы с Магненцием, экспедиционная армия Фракии включала в себя не только конные, но и пехотные войсковые соединения, и именно в таком составе она направилась вместе с Констанцием II в Галлию воевать против узурпатора.
Тем не менее в 351 г., когда Констанций II направился вместе со своими войсками в Галлию, он столкнулся с неожиданным сопротивлением полководца Ветраниона, командовавшего войсками в Иллирике. Первоначально Ветранион провозгласил себя императором, а затем перешел на сторону Магненция, очевидно, надеясь быть соправителем последнего[542]. Будущий император Юлиан Отступник в своем панегирике в честь Констанция II сообщает, что узнав о приближении Констанция, Ветранион «поднял свое войско и встретил его [Констанция] на границе страны, чтобы воспрепятствовать ему двигаться дальше» (στρατόν τε ήγειρε καί έπί τοίς όρίοις άπήντα τής χώρας, κωλΰσαι του πρόσω χωρείν έπιθυμών. — Jul. Or. II, 76c — d, ed. W. C. Wright)[543]. Автор русского перевода речи Юлиана, Л. И. Щеголева, предположила, что под «границей страны» имеется в виду Сердика (совр. София) во Фракии, где размещалась одна из резиденций Констанция II[544], и в целом с ней можно согласиться, поскольку этот вывод подтверждается характером полномочий Ветраниона и сведениями об административно-территориальном делении империи в середине IV в.
Б. Блекманн в своем подробном и обстоятельном анализе практически всех источников, сохранивших сведения о том, как император Константин I разделил империю между своими тремя сыновьями, показал, что в 335 г. земли Иллирика, т. е. Паннония, Верхняя и Нижняя Мезия, а также Далмация перешли под управление Константа, младшего сына Константина, но в 337 г., когда был убит племянник Константина I, Далмаций-младший, Констант присоединил к своим владениям Македонию и Грецию, в то время как Фракия досталась Констанцию II, следовательно, границей владений двух братьев была именно Фракия[545].
На основании эпиграфических данных Т. Барнс установил, что в 335 г. Констант получил под свою власть единую и центральную префектуру (высшую административно-территориальную единицу империи, совокупность нескольких диоцезов, по сути — крупных географических регионов), включавшую в себя Италию, Иллирик и Африку. Как полагает Т. Барнс, после 340 г., когда в ходе небольшой гражданской войны Констант разгромил своего брата Константина II, управлявшего Галлией и Британией, он присоединил эти регионы к своим владениям и учредил две новые префектуры — помимо старой центральной префектуры, теперь состоявшей только из Италии и Африки, были созданы префектуры Галлии и Иллирика. Отдельная префектура Иллирик, таким образом, была выделена из старой центральной префектуры, Т. Барнс датирует создание иллирийской префектуры 342–343 гг., когда Констант пребывал в Британии для отражения внутренних набегов скоттов и пиктов[546], столицу же иллирийской префектуры Т. Барнс помещает в городе Сирмий на Среднем Дунае[547].
В целом позиция Т. Барнса находится в русле тенденции, заложенной трудами А. Нормана и А. Джонса. Оба исследователя доказывали, что в связи с британской и германской экспедициями, состоявшимися в 343–345 гг., император Констант учредил отдельную и самостоятельную иллирийскую префектуру, по крайней мере, эта префектура существовала уже с 346 г., в задачи ее администрации входило усиление контроля над соответствующим участком дунайской границы из-за угрозы со стороны готов[548]. Но есть и другая точка зрения, ее в свое время выразил Ж.-Р. Паланк. По его мнению, иллирийская префектура была создана в 356–357 гг., а упразднена уже в 361 г.[549]
Мы солидарны с точкой зрения Т. Барнса, поскольку Иллирик, где размещался Ветранион, не входил в состав владений Констанция II и не подчинялся ему. По словам Аврелия Виктора, Ветранион занимал должность начальника пехоты в Иллирике (сит per Illyrios peditum magisterio milites curaret — «когда он командовал воинами в должности начальника пехоты в Иллирике». — Аш. Viet. De Caes. 41. 26). Юлиан Отступник сообщает, что «легионы в Иллирике подняли мятеж и объявили императором военачальника, который стоял во главе тех войск» (τά δέ έν Ίλλυριοίς στρατόπεδα ταραχωδώς έχει καί βασιλέα σφών άπέδειξε τον τέως στρατηγόν. — Jul. Or. I, 26c, ed. W. C. Wright)[550]. Те же сведения сообщают Зосим в своей «Новой истории» (τήν στρατηγίαν των έν Παιονίαις στρατοπέδων Βετρανίων εχειν ταχθείς… καί ψήφφ των αύτόθι ταγμάτων βασιλεύς άνεδείχθη. — «Ветранион был назначен командовать войсками в Паннонии… и по решению расположенных там легионов он был провозглашен императором». — Zos. II. 43. 1) и византийский хронист XII в. Иоанн Зонара (των γάρ παρ' Ίλλυριοίς αρχών ούτος στρατευμάτων τυγχάνων — «тогда он был начальником войск в Иллирике». — Zon. XIII. 7, ed. L. Dindorf, Vol. Ill, p. 195, 1. 9–10).
Более того, Иоанн Зонара четко утверждает, что Констанций II прибыл в Сердику, где он и встретился с Ветранионом (αύτός δ' αύτίκα μηδέν μελλήσας εις Σαρδικην παραγίνεται — «сам же он тотчас же без промедления прибыл в Сердику». — Zon. XIII. 7, ed. L. Dindorf, Vol. Ill, p. 196, 1. 1–2). В ходе переговоров двух лидеров Ветранион признал свою ошибку и вновь перешел на сторону Констанция, но для нас принципиально важно другое — если Сердика на территории Фракии была границей двух половин империи, точнее, если граница бывших владений Константа и территорий, подконтрольных Констанцию II, проходила через земли Фракии, это значит, что Ветранион был военным начальником не Констанция II, а Константа.
Выше мы уже отметили, что Иллирик, где Ветранион командовал войсками, принадлежал к владениям Константа, соответственно, и сам Ветранион подчинялся Константу. И В. Энсслин, и А. Демандт с незначительными различиями в деталях отрицали, что Ветранион был военным начальником Иллирика, т. е. региональным генералом, возглавлявшим силы только одной определенной территории, по их мнению, Ветранион занимал должность центрального (придворного) начальника пехоты, который временно пребывал в Иллирике со специальной миссией, выполнял там особые поручения[551].
Мы же, следуя трактовке Т. Барнса, полагаем, что Ветранион был именно территориальным генералом, он возглавлял войска строго ограниченной территории — префектуры Иллирик, поскольку и сама эта префектура была учреждена как раз в эпоху Константа, между 342 и 346 гг. Из сведений Зосима видно, что ставка Ветраниона находилась в Паннонии, где он и сосредоточил львиную долю своих сил, но возникает вопрос — какие войска ему подчинялись и как они вошли в состав армии Констанция II.
В относительно новых исследованиях, посвященных Ветраниону, доминирует вывод о том, что военный начальник не был марионеткой в руках Констанция II, он действовал в своих собственных интересах, намереваясь войти в состав правящей династии Флавиев. Ветранион поднял мятеж не по приказу Констанция II, а по своей инициативе, мятеж был выгоден и сестре Констанция, Константине, стремившейся получить свою долю в разделе власти после смерти императора Константа. Ветранион использовал недовольство иллирийских войск правлением Константа и их нежелание подчиняться Констанцию II, некоторые исследователи даже делают вывод, что Ветранион поднял восстание не против Магненция, а против Констанция II[552]. Из современных исследователей только Т. Барнс и С. Зайбель поддерживают версию о том, что восстание Ветраниона было инспирировано и подготовлено самим Констанцием, который тем самым стремился предотвратить стихийное и неконтролируемое восстание уже со стороны иллирийских войск, недовольных политикой Константа и Констанция[553].
Мы присоединяемся к точке зрения Т. Барнса и С. Зайбель, поскольку Юлиан Отступник в панегирике Констанцию передает сведения, показывающие, что Констанций II определенно воспринимал Ветраниона как союзника, а значит, сам и подготовил мятеж начальника пехоты. По словам Юлиана, Констанций «отправил к нему (т. е. к Ветраниону. — Е. Μ.) находившиеся у скифов в Паннонии легионы» (καί στρατόπεδα τά προσκαθήμενα τοίς Σκυθαις έν Παιονία έκπέμπων. — Jul. Or. I, 30b, ed. W. C. Wright)[554]. Мы понимаем эту фразу так, что Констанций переправил к Ветраниону в Паннонию несколько войсковых подразделений из Фракии, эти подразделения, судя по всему, принадлежали к экспедиционной армии, размещавшейся во Фракии, целью подобного взаимодействия было усиление войск Ветраниона для более эффективного противостояния с Магненцием[555].
Следовательно, мы можем предположить, что случай с Ветранионом демонстрирует уникальный пример: региональный военный начальник возглавлял не экспедиционную армию Иллирика, которой тогда еще не было, а пограничные легионы и конные соединения, размещавшиеся здесь ранее[556]. В § 2 главы I данной книги мы уже доказывали, что в Галлии, управляемой императором Константом, с 316 г. размещалась только пограничная армия, экспедиционная же армия, созданная Константином в 312 г., была переведена в Иллирик. Затем, после 324 г., эта экспедиционная армия переместилась во Фракию, а в Иллирике остались те войсковые соединения, которые подчинялись Лицинию. Данные соединения получили ранг riparienses, т. е. гарнизонов береговой стражи, поэтому в строгом смысле ни легионы, ни конные отряды Иллирика нельзя считать полевой армией.
Подтверждением того, что отряды иллирийской кавалерии продолжали дислоцироваться в Иллирике и к 350 г., служит пассаж из панегирика Юлиана Отступника, который уточняет, что после встречи в Сердике, когда Ветранион отрекся от императорского титула и перешел со своими войсками на сторону Констанция, последний в результате этого «привлек на свою сторону несколько десятков тысяч гоплитов и двадцать тысяч всадников» (ήρει μυριάδας οπλιτών συχνάς καί χιλιάδας ιππέων είκοσι. — Jul. Or. II, 77b, ed. W. C. Wright)[557]. Оставляя в стороне вопрос о гоплитах — крайне широкий по значению греческий термин, по сути, обозначающий любого воина, Юлиан, скорее всего, имеет в виду пехоту, т. е. легионы, мы же полагаем, что под конницей прежде всего следует понимать отряды иллирийской, точнее, далматской кавалерии, столь многочисленной в таком регионе, как Иллирик.
В связи с внутренней структурой пограничной армии, подчинявшейся императору Константу, следует рассмотреть и сведения другого источника — «Мученичество Артемия».
«Мученичество Артемия» (BHG3 170) повествует о жизни дукса Египта, казненного в эпоху Юлиана Отступника (360–363). Р. Берджесс однозначно и жестко определил, что все сведения жития о военной карьере Артемия — не более чем плод художественного вымысла, «Мученичество св. Артемия» — фиктивное житие, сюжеты которого не находят никакого подтверждения в документальных источниках[558].
Наоборот, Д. Вудс высказал более позитивную оценку сведений жития, подчеркнув, что именно этот текст позволяет наиболее точно датировать такое важное событие, как перенесение мощей святых апостолов Андрея Первозванного и Луки в Константинополь. Д. Вудс отмечает, что «Мученичество» содержит наиболее достоверную информацию об этапах и географии перемещения мощей, а также об участии самого Артемия в этом процессе[559].
Соответственно, мы поддерживаем тезис Д. Вудса о достоверности сведений «Мученичества Артемия». Текст жития сообщает, что в 340 г., когда император Константин II, правивший в Галлии, попытался вторгнуться в Северную Италию, чтобы захватить владения Константа, ему оказали сопротивление «полководцы и защитники территории, которых назначил Констант» (01 δέ τής χώρας στρατηγοί τε καί φύλακες, οΰς ό Κώνστας έχειροτόνησεν. — Artem i i Passio, 9)[560].
Ж. Биде и И. Винкельманн определили, что текст «Мученичества Артемия» в версии BHG3 170 был написан в период между эпохой Юстиниана! (527–565) и Василия I Македонянина (867–886)[561], А. Дюфурк, наоборот, полагал, что в своей основе текст восходит к V в., исследователь считал автором жития арианина, жившего либо в Константинополе, либо в Антиохии. По мнению А. Дюфурка, житие было создано в разгар очередного витка полемики с арианами, когда приверженцы арианства хотели доказать примерами из истории церкви значимость своей веры в противовес ортодоксальному (никейскому) христианству (как известно, герой жития, дукс Артемий, исповедовал именно арианство). Позже, уже в VI в., в текст были добавлены некоторые дополнения, касающиеся переноса останков мученика в Константинополь[562].
П. Б. Коттер, подготовивший последнее по времени издание текста, в целом склоняется к более традиционной датировке, предложенной Ж. Биде и Фр. Винкельманном (между 532–537 гг. и X в., когда Симеон Метафраст составил новую, переработанную версию текста), но в то же время исследователь по-иному оценивает вопрос об авторстве жития. По мнению П. Б. Коттера, «Мученичество Артемия» в том виде, как оно дошло до нас в версии BHG3, написал сам Иоанн Дамаскин, в этой оценке П. Б. Коттер следует выводам Ф. Дельгера[563]. Если принимать точку зрения П. Б. Коттера, можно заключить, что житие Артемия было написано в первой половине VIII в., когда жил великий богослов.
Тем не менее, безотносительно к вопросам датировки самого памятника, все исследователи едины во мнении, что одним из основных источников автору жития послужила «Церковная история» Филосторгия, сохранившаяся только во фрагментах. Очевидно, сведения о «полководцах и защитниках» Константа были позаимствованы из труда Филосторгия, и нас прежде всего интересует оценка этих сведений в исследовательской литературе. В. Энсслин предположил, что «Мученичество Артемия» имеет в виду военных начальников (magistri militum) Константа, т. е. командующих полевой (экспедиционной) армией[564], но подобная трактовка вызывает у нас серьезные сомнения.
Как показал Б. Блекманн, император Константин II, развязавший военный конфликт, вторгся в Северную Италию и занял Аквилею благодаря тому, что он контролировал не только Галлию, но и приальпийскую провинцию Альпы Коттийские, которая в правовом отношении принадлежала к центральной италийской префектуре. Это позволило Константину II быстро и беспрепятственно перейти альпийские перевалы и занять земли Северной Италии, тем более что сам Констант в то время находился в Дакии Средиземноморской (Речной), где он готовился к кампании против готов, беспокоивших Паннонию[565]. Следовательно, «полководцы и защитники» (στρατηγοί τε καί φύλακες) Константа, о которых говорит житие Артемия, могли быть не военными начальниками (magistri militum), но дуксами приальпийских провинций — Норика и Реции, которые тоже входили в состав центральной италийской префектуры и подчинялись Константу.
Дуксы, как известно, командовали только пограничными гарнизонами (легионами, алами и когортами), очевидно, благодаря контролю над Альпами Коттийскими Константин II смог вторгнуться в Северную Италию в обход дуксов Реции и Норика — можно предположить, что впоследствии император-узурпатор явно попытался привлечь их на свою сторону, но они отказались. Со слов того же жития Артемия, те самые «полководцы и защитники» Константа в ответ на предложения Константина II «сказали, что они ничего не могут менять (в государстве), ни малое, ни большое, без его (т. е. Константа. — Е.М.) воли и решения» (ούκ εφασαν χωρίς της έκείνου pn/ώμης τε καί βουλής δύνασθαί τι μικρόν ή μέγα μετακινείν. — Artemii Passio, 9)[566].
Иоанн Зонара утверждает, что во время вторжения Константина II Констант «находился в Дакии» (ό δέ έν Δακία άποδημών) и, узнав о случившемся, «отправляет против него (т. е. Константина II. — Е. Μ.) войско и полководцев» (στράτευμα κατ' αύτοΰ πέμπει καί στρατηγούς. — Zon. XIII. 5, ed. L. Din-dorf, Vol. Ill, p. 189, 1.6–8). Два закона, изданные 19 января и 2 февраля 340 г., свидетельствуют о размещении Константа в городе Наисс (современный Ниш в Сербии), т. е. на территории балкано-дунайских регионов (Dat. Xllllkal. fieb. Naisso Acindyno et Proculo conss. — CTh. XII. 1. 29; Dat. IIII non. feb. Naisso Acindyno et Proculo conss. — CTh. X. 10. 5), это же, в свою очередь, указывает на то, что основную роль в победе над мятежным Константином II сыграли вексилляции далматской конницы, поскольку именно далматская кавалерия была главной и наиболее эффективной ударной силой Иллирика, т. е. балкано-дунайских провинций.
Очевидно, после разгрома и устранения Константина II, в течение какого-то времени эти вексилляции, равно как и сам Констант, располагались в Аквилее, о чем свидетельствует фрагментарная латинская надпись из округи Аквилеи, опубликованная в 2001 г. Ее чтение предложил В. Рис, восстановивший утраченные фрагменты надписи, цитируем текст по публикации В. Риса: [Iтр(eratori) C]aes(ari) Fl(avio) Iu[l(io) Constanti vic/tori] ac trium/fatori semper Aug(us-to)] / [di]vi Cons[tantini filio] («Императору Цезарю Флавию Юлию Константу, победителю и триумфатору, всегда Августу, сыну божественного Константина»[567].
В. Рис связал эту надпись с победой Константа над Константином II в 340 г. По его мнению, слова надписи vic/tori] ас triumßfatori отражают военную кампанию Константа против Константина II, торжественно восхваляют победу Константа[568]. В целом чтение строк, восстановленных В. Рисом, подтверждается данными официального законодательства — закон, изданный 9 апреля 340 г., фиксирует местопребывание Константа именно в Аквилее (Subscripta V id. april. Aquileiae Acindyno et Proculo conss. — CTh. X. 15. 3), этот закон неопровержимо свидетельствует, что к началу апреля 340 г. военные действия с Константином II уже завершились.
Если же сопоставить сведения надписей с данными панегирика Юлиана Отступника, можно заключить, что, скорее всего, через некоторое время после завершения боевых действий далматские вексилляции вернулись обратно в Иллирик. Поскольку Юлиан четко говорит о наличии в войске Ветраниона многочисленных отрядов конницы, мы полагаем, что этой конницей были именно далматские вексилляции, подразделения далматской кавалерии. Возникает вполне логичный вопрос — какие же пехотные легионы входили в состав армии Ветраниона и, следовательно, какие легионы перешли на сторону Констанция II?
На наш взгляд, ответ на этот вопрос можно получить благодаря надписи из Фракии, опубликованной в каталоге IGLBulg V по. 5129, р. 66–67, надпись датируется IV в., тем не менее ряд ее сведений позволяют уточнить датировку, предложенную издателями каталога. Для удобства приведем текст интересующих нас строк надписи:
Άγαθη θύχη
Φλ(ά)β(ιος) Ζήνις ζήσας ε(τη) <πε>-
πεντήκοντα, στρατευ-
σάμενος έν λεγιωνι
ένδεκάτη Κλαυδία άνα-
φέρομε έν τη φαβρικί Μαρκι-
ανόπολι στοπένδια εί-
κοσι κεντηνάρις, εζησεν
δέ τόν βίον άμέμ(πτ)ως
Прежде всего следует отметить, что воин, которому посвящена эпитафия (ее воздвигли его сыновья), носил имя Flavius, т. е. родовое имя Константина I, это было возможно только в том случае, если Фракия, где располагался город Маркианополь, входила в состав владений Константина. Как известно, все воины, служившие в армии Лициния, носили имена Aurelius или Valerius[569]. Соответственно, мы полагаем, что terminus post quem для датировки эпитафии Флавию Зену падает на 324 г., когда Фракия перешла под власть Константина.
В 326 г. Константин I определил призывной возраст для зачисления рекрутов в армию с 20 до 25 лет (ab annis viginti usque ad viginti et quinque annos. — CTh. VII. 22. 2pr), соответственно, если Флавий Зен поступил на службу в XI легион Клавдия в эпоху Константина, можно предположить, что это произошло тогда, когда ему было 20 лет, значит, он прослужил 10 лет в легионе, дослужился до звания центенария, затем был переведен в оружейную мастерскую при Маркианополе, где и провел последние 20 лет службы. Очевидно, пребывая в составе легиона, Флавий Зен нес активную военную службу, участвовал в боевых операциях, в то время как после перевода в мастерскую он, судя по всему, занимался вопросами снабжения того же легиона оружием и другой военной амуницией.
В целом крайне сложно поверить, что XI легион Клавдия, равно как и другие старые пограничные легионы, реально продолжал существовать и выполнял задачи по обороне Нижней Мезии (именно там размещались штаб-квартиры этого легиона) в период после Ветраниона и Констанция, поскольку этот легион не упоминается ни в одном нарративном или эпиграфическом источнике по второй половине IV в., очевидно, XI легион Клавдия был раздроблен на несколько вексилляций (вполне возможно, это произошло даже ранее, в период Константина, после разгрома армии Лициния, к которой, кстати, принадлежал и данный легион) и уже не мог полноценно защищать нижнедунайский лимес от набегов варваров.
Скорее можно предположить, что отдельные вексилляции этого легиона, так же как и другие соединения армии Лициния, были низведены до уровня отрядов береговой стражи (ripenses/riparienses). Применительно же к оружейным мастерским (фабрикам, fabricae) следует отметить, что строительство подобных объектов широко зафиксировано в эпоху Диоклетиана, правда, только в ближневосточных провинциях: Иоанн Малала в своей «Хронографии» отмечает, что Диоклетиан возвел оружейные мастерские в городах Дафна (возле Антиохии в Сирии — εκτισεν δέ καί φαβρικάς τρεις προς τό κατασκευάζεσθαι όπλα τφ στρατφ — «основал и три мастерские, чтобы изготавливать оружие для войска»), Эдесса (εκτισεν δέ καί έν Έδέση φαβρικάς διά τό τά όπλα έγγυς χορηγείσθαι— «основал мастерские и в Эдессе, для того чтобы быстро доставлять оружие (войску)») и Дамаск (ώσαύτως δέ καί έν Δαμασκω έκτισε φαβρικάς έννοήσας τάς έπιδρομάς των Σαρακηνών — «таким же образом он основал мастерские и в Дамаске, принимая во внимание набеги сарацинов». — Malal. Chron. XII. 38, ed. I. Thurn, CFHB 35, p. 237).
Тем не менее, как показал Μ. Захариаде, в 300–305 гг. Диоклетиан развернул активное и обширное строительство новых военных крепостей на территории Нижней Мезии — как раз в том регионе, где располагался и XI легион Клавдия[570], следовательно, в этих крепостях разместились гарнизоны, которые нужно было обеспечить вооружением и амуницией, а это, в свою очередь, подсказывает, что тогда же Диоклетиан построил в Нижней Мезии и в нескольких сопредельных провинциях оружейные мастерские (fabricae), поэтому не исключено, что мастерская в Маркианополе восходит по происхождению к эпохе Диоклетиана.
На основании всех этих данных мы можем заключить, что эпитафия Флавию Зену из Фракии была составлена в период после 324 г., но до 50-х гг. IV в., когда XI легион Клавдия, равно как и другие старые легионы, созданные еще в эпоху Принципата, теряет свое значение и перестает упоминаться в источниках. Следовательно, на наш взгляд, среди пехотных войск, подчинявшихся Ветраниону (а он, напомним, командовал не только пехотой — обозначение magister peditum, равно как и magister equitum, было просто принятым в делопроизводстве сокращением официального и полного наименования magister equitum et peditum), находился и XI легион Клавдия, а значит, Ветранион мог командовать и другими старыми пехотными легионами.
В целом, как видим, армия Константа была исключительно пограничной, у него не было собственных полевых сил — Галлию защищали только пограничные гарнизоны, равным образом и в Иллирике размещались пограничные легионы и вексилляции. Возникает вполне закономерный вопрос, как же происходило пополнение пограничной армии Галлии, как Констант решал проблему кадрового состава войсковых гарнизонов? Важные сведения по данному вопросу нам предоставляет Либаний в своем панегирике в честь Констанция и Константа. Как сообщает Либаний, Констант провел военную кампанию против франков, живших за Рейном, в результате этой кампании, со слов ритора, франки «приняли от нас начальников в качестве наблюдателей за их передвижениями» (έδέξαντο παρ' ήμών άρχοντας ώσπερ έπόπτας των δρωμένων. — Lib. Or. LIX. 132). В. Портманн трактовал сведения Либания как доказательство того, что Констант не расселил франков на территории империи, но завоевал их собственные земли, лежавшие за Рейном, расширил территорию империи за счет присоединения к ней некоторых ближайших регионов, где жили франки. Чтобы усилить контроль над вновь завоеванными землями, Констант назначил туда римских чиновников, обязанных следить за действиями германцев[571]..
Эта точка зрения вызывает большие сомнения, поскольку различные источники свидетельствуют скорее о том, что побежденные франки были захвачены в плен и переселены на территорию империи, в пограничные земли Галлии. В «Жизни св. Илариона», написанной Иеронимом Стридонским, мы можем найти сведения о франке, который был телохранителем императора Констанция. Этот франк обозначен как candidatus ('телохранитель'), но мы полагаем, что он служил в гвардии не Констанция, а Константа, поскольку Иероним упоминает о том, что слава монаха Илариона из Палестины, исцелявшего людей от различных болезней, «распространилась не только в Палестине и в ближних городах Египта или Сирии, но и в отдаленных провинциях» {Non solum autem in Palaestina, et in vicinis urbibus Egypti vel Syriae, sed etiam in longinquis provinciis. — Hieronymus. Vita S. Hilarionis eremitae, 22 — PL. Vol. 23. Col. 40A). Мы полагаем, что под «отдаленными провинциями» Иероним имел в виду именно западные, латиноязычные провинции, но там не было императора Констанция, в западных провинциях правил император Констант, и франк-телохранитель входил в состав его придворной гвардии. Как сообщает Иероним, этот франк был охвачен демонами, и для исцеления он обратился за помощью именно к монаху Илариону («В самом деле, телохранитель императора Констанция, рыжим цветом волос и белизной тела выдающий свою землю (ведь его народ живет между саксами и аламаннами, он не столько обширен, сколько силен, и писатели называют эту землю Германией, а сейчас — Франкией)». — Namque candidatus Constantii imperatoris, rutilus coma, et candor corporis indicans provinciam (inter Saxones quippe et Alemanos gens ejus non tam lata quam valida, apud historicos Germania, nunc Francia vocatur). — Hieronymus. Vita S. Hilarionis eremitae, 22 — PL. Vol. 23. Col. 40A).
Мы полагаем, что Констант вполне мог пополнить пленными франками или франками, решившими добровольно сдаться в плен, не только свою гвардию, но и рядовые пограничные подразделения, особенно в приальпийских провинциях, таких как Реция и Норик. В 2000 г. X. Хайнен привлек внимание к надписи на серебряной чаше, обнаруженной в округе города Кайзераугст в Швейцарии (в римский период — провинция Реция). Надпись представляет собой торжественное сообщение о праздновании тридцатилетнего юбилея императора Константа, цитируем текст по чтению, предложенному X. Хайненом: Augustus Constans dat laeta decennia victor/ spondens om<i>nibus ter tricennalia faustis («Август Констант, победитель, дарует счастливое десятилетие и счастливыми знамениями клятвенно обещает (отпраздновать) три тридцатилетия»)[572].
Как подчеркнул исследователь, эта надпись была составлена между 25 декабря 342 г. и 25 декабря 343 г. в связи с десятилетним юбилеем правления Константа как Цезаря и Августа, она восхваляет победу императора над франками, одержанную в начале или летом 342 г. и возвещает идею вечного правления Константа, заверяет подданных, что он отпразднует еще три тридцатилетия, т. е. будет править в общей сложности еще 90 лет. Тем самым, по мнению X. Хайнена, надпись подготавливала общественное мнение к предстоящему военному походу Константа в Британию, заранее объявляла его победителем в этой экспедиции[573].
Оставляя в стороне вопросы имперской идеологии и пропаганды, которые надпись затрагивает своим содержанием, отметим, что, возможно, чаша с надписью неслучайно была обнаружена на территории Реции — не исключено, что на этом участке рейнского фронта развернулись боевые действия с франками, они были разгромлены, и данная победа нашла отражение в юбилейной надписи Константа. Пленные франки вполне могли пополнить пограничные легионы Реции, поскольку, повторим, у Константа на тот момент не было собственной обособленной и самостоятельной полевой армии, все его военные силы были пограничными, и они нуждались в пополнении войсковых кадров, франки же, жившие рядом с границей, в этом смысле были вполне подходящим людским ресурсом.
Целая серия бронзовых монет, выпущенных в 347–348 или 348–350 гг., подтверждает факт пленения франков и расселения их на территории империи. На этих монетах изображен воин в шлеме, который выводит за руку человека из хижины (RIC VIII, р. 153 — Трир, р. 210 — Арль, р. 323 — Аквилея, р. 412— Фессалоника, р. 182— Лион, р. 258 — Рим, р. 434— Гераклея, р. 453 — Константинополь, р. 475 — Никомедия, р. 495 — Кизик, р. 522 — Антиохия, р. 542 — Александрия). Общая легенда монет данного типа — FEL · ТЕМ · REPARATIO (Felicium temporum reparatio. — «Восстановление счастливых времен»), К. Крафт пришел к выводу, что монеты с такими изображениями отражают внешнеполитические мероприятия Константа, проведенные на рейнской границе. По мнению К. Крафта, человек, которого выводят из хижины, символизирует франка, переселяющегося в римскую землю из своего родного региона, франки получают разрешение на расселение в римских пределах, соответственно, воин в шлеме — это сам император Констант, позволивший франкам жить на территории империи. В трактовке К. Крафта, расселение франков не было результатом завоевательной политики Константа, император не воевал с франками и не заставлял их переселяться в империю принудительно — наоборот, сами франки добровольно, по своей инициативе, обратились к императору с просьбой принять и расселить их в империи, император дал согласие, и германцы получили новые места обитания в Токсандрии, регионе, который размещался на юге современных Нидерландов[574]. В. Вайзер, наоборот, предположил, что изображения на монетах свидетельствуют именно в пользу пленения и принудительного расселения в результате военной победы над франками, поскольку воин выводит человека из хижины, но не ведет в нее, как было бы в случае мирного принятия и расселения варваров в пределах римской территории[575].
Сократ Схоластик в своей «Церковной истории» предельно четко отмечает, что «Констант победил племя франков и сделал их подданными римлян» (Κώνστας μέν Φράγκων έθνος νικήσας ύποσπόνδους 'Ρωμαίοις έποίησε. — Socr. НЕ. II. 13). Сведения Сократа позволяют утверждать, что Констант провел против франков военную кампанию и многих из них захватил в плен. В целом не исключено, что часть франков действительно была переселена в Токсандрию, но часть франков вошла в состав действующих регулярных римских гарнизонов, пополнив тем самым кадровый состав пограничных войсковых подразделений.
Итак, военные силы Констанция II, выступившего против Магненция в 351 г., включали в себя одну экспедиционную армию, размещавшуюся во Фракии (ту самую, с которой Константин I одержал победу над Лицинием в 324 г. и которую он оставил в нижнедунайских регионах), пусть и разрезанную на две части: одна пребывала на ближневосточном лимесе, в Аравии и Сирии, и защищала эти регионы от персов и арабов, другая продолжала дислоцироваться на Нижнем Дунае. Но помимо экспедиционной армии, под командованием Констанция II находились пограничные войска ближневосточных регионов, эти пограничные подразделения (вексилляции equites promoti и легионные вексилляции, преобразованные в самостоятельные войсковые формации) отправились вместе с Констанцием воевать против Магненция. Но не следует забывать, что в Сердике, во время встречи Констанция и Ветраниона, на сторону первого перешли вексилляции далматской кавалерии, дислоцировавшиеся в Западном Иллирике, и пограничные легионы того же региона, среди которых, судя по всему, был и XI легион Клавдия.
Что касается армии Константа, т. е. армии западноримских провинций, доставшейся по наследству Магненцию, эта армия была исключительно пограничной — ни в Галлии, ни в Италии, ни в Западном Иллирике не было каких-либо самостоятельных экспедиционных армий, старый «священный комитат» императора Максимиана Геркулия, когда-то дислоцировавшийся в Северной Италии, был расформирован Константином после 312 г., когда он разгромил Максенция, многие отряды этого комитата (полевой гвардии) были переведены на рейнский лимес, где они несли службу в качестве рядовых пограничных гарнизонов. Очевидно, в связи с этим Констант был вынужден пополнять рейнские гарнизоны пленными франками, с которыми он воевал в 342 г., и даже создание в 346 г. новой и обособленной иллирийской префектуры не привело к учреждению региональной экспедиционной армии Иллирика — там все так же размещались только пограничные легионы и отряды береговой стражи ripenses/riparienses, защищавшие этот регион от готов и подчинявшиеся начальнику пехоты Ветраниону.