Период между 22 мая (день смерти Константина I) и 9 сентября 337 г., когда сыновья Константина I были провозглашены императорами, характеризуется довольно важным событием, во многом изменившим организационную структуру позднеримской экспедиционной армии comitatenses. Этим событием стал дворцовый заговор, состоявшийся, по оценкам новейших исследований, в начале июня 337 г.[461] в Константинополе. В ходе заговора племянники Константина, Цезарь Далмаций (тот самый, который ранее, в 335 г., получил в управление земли по Нижнему Дунаю, см. § 3 главы I данной книги), и Ганнибалиан (как мы предположили ранее, в § 3 главы I данной книги, он был дуксом Месопотамии), их отец, Далмаций-старший[462], а также еще несколько родственников Константина были убиты в столкновении с войсками, расположенными в Константинополе.
В наши задачи не входит разбор всей хронологии событий и оценка их содержания, дворцовый заговор 337 г. следует признать сюжетом скорее из области гражданской, но не военной истории, тем не менее, подчеркнем, все без исключения исследователи, обращавшиеся к событиям «кровавого» (по выражению Р. Берджесса) лета 337 г., признают, что инициатором заговора был либо средний сын Константина, Констанций (II), либо все три сына — Констант (младший), Константин (II), самый старший из сыновей, и Констанций. Применительно к мотивам Констанция (как, впрочем, и его братьев) communis opinio исследователей признает, что 1) Констанций стремился поставить под свой контроль те земли, которыми управлял Цезарь Далмаций, т. е. Далмаций-младший, 2) братья Констанция надеялись избавиться от опасной конкуренции со стороны старших родственников Константина (Далмация-старшего или, например, Юлия Констанция, еще одного сводного брата Константина, см.: PRLE I Iulius Constantius 7, p. 226), имевших свои планы на престол, более того, изначально, уже с 335 г., все три брата враждебно восприняли тот факт, что Константин I предоставил титул Цезаря своему племяннику, Далмапию-младшему[463]. К тому же 3) часть военного командования определенно поддерживала Констанция и его братьев, считала именно сыновей Константина законными наследниками престола, в то время как другая часть военной верхушки поддерживала Далмация-младшего и была настроена враждебно уже по отношению к Констанцию[464].
Оставляя в стороне вопрос о борьбе различных придворных группировок в первые месяцы после смерти Константина, а также вопрос о соперничестве самих представителей семьи Константина, отметим, что в результате заговора и резни 337 г. Констанций приобрел власть над землями по Нижнему Дунаю (Нижняя Мезия, Малая Скифия и Фракия), а также Македонией и Грецией, т. е. теми регионами, которыми ранее управлял Далмаций-младший. Б. Блек-манн подчеркнул, что в 337 г. Констанций активно искал союза со своим младшим братом Константом, поскольку Констант контролировал земли Западного Иллирика, т. е. регионы по среднему течению Дуная. Как полагает Б. Блекманн, тем самым Констанций стремился установить контакты с иллирийскими войсками и получить быстрый доступ к новым источникам рекрутирования для своей армии[465].
В трактовке Б. Блекманна, именно союз Констанция и Константа заставил их старшего брата, Константина (II), отказаться от идеи захвата Италии, которая подчинялась Константу, поскольку в случае такого захвата перед Константином (II) вставала перспектива войны сразу с двумя братьями, с их объединенным войском. Вполне возможно, что Констанций заключил некий договор с Константом, но, как установил Р. Берджесс, в течение 337 г. встреча всех трех братьев состоялась только один раз, в конце июня, т. е. уже после убийства Далмация-младшего[466]. С учетом этих данных встречу трех братьев можно трактовать исключительно как договор о разделе сфер влияния и территории империи, братья тем самым утвердили соглашение о границах своих владений — к концу июня Констанций уже не нуждался в дополнительных источниках рекрутирования для своей армии, поскольку под его властью находились войска Далмация-младшего.
Аноним Валезия, часть I, утверждает, что «Далмаций защищал готскую реку» (ripam Gothicam Dalmatius tuebatur — Anon. Val. I. 35, ed. V. Velkov, J. Mereau, p. 10), эта фраза определенно свидетельствует, что Далмаций командовал войсками, следовательно, возникает вопрос, какую именно должность он занимал? Мы полагаем, что Далмаций-младший был военным начальником (magister militum) той экспедиционной армии comitatenses, которая размещалась в балкано-дунайских провинциях, в основном во Фракии. Должность военного начальника (или, точнее, начальника воинов, magister militum) была создана Константином I, об этом сообщают Зосим и Иоанн Лид.
Зосим говорит, что «он (т. е. Константин. — E. Μ.) назначил (двух) командующих, одного — над конницей, другого — над пехотой, передал им власть набирать воинов и наказывать виновных и лишил префектов этой власти» (στρατηλάτας καταστήσας, τον μέν τής Ιππου τον δέ των πεζών, εις τούτους τε τήν έξουσίαν του τάττειν στρατιώτας καί τιμωρείσθαι τούς άμαρτάνοντας μεταθείς, παρείλετο καί ταύτης τούς ύπάρχους τής αύθεντίας. — Zos. II. 33. 3). Иоанн Лид отмечает, что «возникла необходимость в том, чтобы префект более не держал в руках власть над дворцом и не командовал войсками (одна власть (над дворцом. — E. Μ.) была передана так называемому магистру, а другая власть (над войсками. — E. Μ.) — недавно назначенным командующим» (άνάγκη γέγονε τον ύπαρχον μηκέτι μέν τής αύλής καί των έν οπλοις άρχειν δυνάμεων (τής μέν τω λεγομένφ μαγίστρφ παραδοθείσης, των δέ τοίς άρτι κατασταθείσι στρατηγοίς έκτεθεισών. — Iohannes Lydus, De mag. II. 10; III. 40).
Следуя мнению О. Зеека, А. Э. Р. Боек высказал идею, что должность военных начальников была учреждена после 318 г., когда Константин назначил своего сына Криспа Цезарем и отправил его в Галлию. Как полагает А. Э. Р. Боек, тем самым Константин стремился ограничить власть префектов претория, поскольку и Крисп, и другие сыновья Константина были еще довольно юными и не могли полноценно заниматься делами управления, соответственно, реальное управление империей тогда находилось в руках региональных префектов претория, т. е. глав гражданской администрации. По мнению А. Э. Р. Боека, Константин осознавал опасность сложившейся ситуации, поскольку префекты могли узурпировать всю власть и провозгласить себя императорами. Чтобы избежать этого, Константин лишил префектов их военных полномочий и передал власть над армией военным начальникам, завершив тем самым процесс» разделения властей и создав механизм сдержек и противовесов[467].
Слабость данной концепции очевидна даже без учета времени, когда была опубликована статья А. Э. Р. Боека, Зосим четко говорит только о двух командующих (стратилатах — στρατηλάται), тогда как схема, которую предлагает А. Э. Р. Боек, позволяет заключить, что при каждом сыне Константина находился собственный военный начальник (magister militum), а значит, высшее военное командование империи принадлежало, по меньшей мере, трем таким офицерам. В 1929 г. В. Энсслин высказал идею, что Константин создал должности военных начальников в 318 г., поддержав тем самым позицию А. Э. Р. Боека, правда, как справедливо замечает исследователь, ни один источник не называет носителей этой должности по именам — первый достоверно известный военный начальник, Гермоген, который занимал свой пост уже при Констанции II, упоминается только в 342 г., но не ранее[468]. В 1970 г., в своем фундаментальном исследовании «Magister militum» (статья в RE), А. Демандт пришел к выводу, что Константин учредил должности военных начальников конницы и пехоты в последние годы своего правления, между 330 и 337 гг.[469], и этот вывод представляется нам более взвешенным и обоснованным.
В. Энсслин не только отвергал вероятность того, что Далмаций-старший (Цензор) занимал должность военного начальника (или начальника воинов — magister militum), но и доказывал, что даже Далмаций-младший (Цезарь) не обладал какой-либо военной властью[470], но тезис исследователя вступает в явное противоречие с данными источников — как мы уже отмечали выше, Аноним Валезия (часть I) содержит совершенно четкое утверждение, что Цезарь Далмаций «защищал готскую реку» (ripam Gothicam Dalmatius tuebatur. — Anon. Val. I. 35, ed. V. Velkov, J. Mereau, p. 10), т. e. Дунай, а значит, он определенно выполнял военное командование в указанном регионе[471].
Совсем недавно, в 2016 г., Μ. Ланделл предложил совершенно новую трактовку возникновения должности военного магистра (начальника воинов), по сути, можно сказать, что исследователь полностью пересмотрел вопрос о датировке создания этой командной должности. Как отмечает Μ. Ланделл, офицеры, занимавшие должность военного магистра, несли свою военную службу в экспедиционной армии comitatenses еще в 320-х гг., именно в 320-е гг. По мнению исследователя, Константин учредил данный командный пост, один — для конных войск, другой — для пеших, но первоначально верховное командование над войсками comitatenses находилось в руках регионального префекта претория, который, в свою очередь, подчинялся Константину, военные же магистры были помощниками префекта, его заместителями в вопросах, связанных с развитием армии. Около 327–328 гг. император провел важную военную реформу, в результате которой префект полностью лишился военной власти и его полномочия в этой области были переданы в руки военных магистров, теперь экспедиционная армия comitatenses подчинялась только двум указанным выше офицерам. Данная реформа, как проследил Μ. Ланделл, произошла после победы Константина над Лицинием, тем самым император-победитель стремился, с одной стороны, усилить контроль над разгромленными войсками Лициния, а с другой — наладить более эффективную систему территориального размещения своей экспедиционной армии. По мнению Μ. Ланделла, группа подразделений армии comitatenses переместилась на Восток, в восточные провинции империи, чтобы предотвратить возможные мятежи со стороны поверженных войск Лициния.
Первые военные магистры (начальники воинов), по оценке Μ. Ланделла, упоминаются в малоизвестном агиографическом источнике, редко привлекающем внимание исследователей, а именно в рассказе о чудесах, сотворенных святым Николаем Чудотворцем. На основании этого текста Μ. Ланделл связывает первое появление военных магистров в позднеримской военной истории с событиями, произошедшими между 330 и 336 гг. Тогда во Фригии вспыхнуло восстание представителей германского племени тайфалов, и на подавление этого восстания в Малую Азию был отправлен экспедиционный войсковой корпус, во главе которого как раз и находились три военных магистра, как полагает Μ. Ланделл, в греческом тексте их должность названа общим термином στρατηλάται, т. е. полководцы. Соответственно, первыми крупными боевыми операциями и заданиями военных магистров были 1) подавление восстания тайфалов и 2) организация расселения в империи сарматов-перебежчиков, обратившихся к Константину с просьбой о предоставлении им территориального убежища. В данном случае военные магистры должны были наладить процесс не только размещения сарматов, но и вербовки их в римскую армию, привлечения к римской военной службе[472].
Мы позволим себе не согласиться с мнением Μ. Ланделла, поскольку, на наш взгляд, он слишком преувеличил значение сведений житийного документа и в связи с этим допустил ряд противоречий, заставляющих поставить под сомнение выводы исследователя. Прежде всего, агиографический источник, привлеченный Μ. Ланделлом, сохранился в трех редакциях, все три известны в науке под условным названием «Деяние стратилатов» (Praxis de stratelatis), такое название данной группе документов присвоил издатель, Г. Анрих, для удобства мы также будем придерживаться этого названия. Μ. Ланделл наиболее подробно и обстоятельно рассмотрел сведения третьей версии (редакции) текста, вслед за ним и мы позволим себе в первую очередь обратиться к этому тексту, чтобы затем сравнить его содержание с данными первой и второй редакций.
Согласно третьей редакции, «во времена великого и самого набожного царя Константина во Фригии возникло волнение из-за отряда тайфалов. И царю донесли вести о них (т. е. о тайфалах. — Е. Μ.). И он… отправил трех командующих, их звали Непотиан, Урс и Эрпилион. Они взяли свои войска, погрузились на корабли, отплыли из всеблагого Константинополя и прибыли в Ликию в порт Андриак…» (Έν τοίς καιροίς Κωνσταντίνου του μεγάλου καί πιστοτάτου βασιλέως έγένετο άκαταστασία έν τη Φρυγία ύπό του νουμέρου των Ταϊφάλων. καί άνηνέχθη τω βασιλεί τά περί αύτών. καί… άπέστειλεν τρεις στρατοπεδάρχας, Νεπωτιανόν καί θύρσον καί Έρπυλίωνα ούτω καλουμένους. οϊτινες παραλαβόντες τά έαυτών στρατεύματα, έμβάντες έν τοίς πλοίοις έξώρμησαν τής πανευδαίμονος Κωνσταντινουπόλεως καί κατέπλευσαν εις τήν Λυκίαν έν τω έπινείφ Άνδριάκη…). Далее наш источник сообщает, что после прибытия в порт Андриак «некоторые из воинов сошли (с кораблей), желая добыть себе пищу, и начали угрожать, что они воины. И из-за этого те, кто там жили, подняли восстание в так называемых Плакомах, потому что там была площадь, так как услышали, что произошло в городе, — о том, что воины приплыли в гавань и угрожают (ее жителям)» (έξήλθον δέ καί έκ των στρατιωτών τινες, βουλόμενοι σιταρχήσασθαι. καί ήρξαντο έπηρεάζειν, ώς όντες στρατιώται. καί στάσις έκ τούτου ύπό των έκείσε έγένετο έν τω λεγομένφ Πλακώματι, ότι ή άγορά έκεί ήν, ώς άκουσθήναι έν τή πόλει τά γεγενημένα, ότι κατέπλευσαν στρατιώται έν τω έμπορίφ καί έπηρεάζουσιν)[473].
Когда о произошедших событиях узнал св. Николай, епископ города Мирры, располагавшегося в нескольких милях от гавани Андриак, он обратился к полководцам с просьбой «не позволять юношам творить их (т. е., очевидно, юношей. — Е.М.) произвол» (μή έπιτρέπειν τοίς νεωτέροις ποιείν τά έαυτών θελήματα). Командующие ответили Николаю: «…если юноши в чем-либо провинились, мы накажем их» (καί έάν εν τινι επταισαν οί νεώτεροι, διορθούμεθα), в результате три полководца, почтившие святого, «приказали, чтобы воины спокойно прибыли на корабли» (οί στρατηλάται έκέλευσαν έν ειρήνη είσελθείν έν τοίς πλοίοις τούς στρατιώτας)[474] и тем самым прекратили свои бесчинства. Приказ полководцев (стратилатов) был исполнен, соответственно, получив благословение от святого, войска отправились во Фригию, подавили там восстание тайфалов и с триумфом вернулись в Константинополь.
Две первые версии текста отличаются от третьей только тем, что, во-первых, они говорят о восставших во Фригии тайфалах без слова νούμερος (греческая калька латинского термина numerus 'военный отряд', 'войсковое подразделение', 'войсковая часть') (ύπό των Ταϊφάλων)[475], тем самым подразумевая, что речь идет просто о восставших германских племенах, расселенных в Малой Азии, но не о войсковом подразделении, навербованном из этих германцев, а во-вторых, не называют воинов, творивших в городе беззакония, «юношами», упоминая только общий и вполне нейтральный термин στρατιώται ('воины') (έκέλευσαν πάντας είρηνεΰσαι καί μηδένα των στρατιωτών τολμήσαι, έπηρεάσαι τινά ή άτακτόν τι διαπράξαι— «они (т. е. полководцы. — E. Μ.) приказали, чтобы все пребывали в мире и чтобы никто из воинов не осмелился угрожать кому-либо или совершать какое-либо беззаконие»)[476].
Μ. Ланделл полагает, что сведения третьей редакции жития Николая Чудотворца позволяют говорить о размещении во Фригии регулярного войскового корпуса, войскового подразделения, навербованного из представителей племени тайфалов. По мнению исследователя, этот регулярный этнический корпус (отряд) входил в состав римской армии и нес свою службу в Малой Азии. Как прослеживает Μ. Ланделл, Константин сформировал отряд тайфалов около 330 г., когда император одержал победу над данным племенем: тайфалы пытались напасть на Константинополь, но были разбиты и взяты в плен. По мнению Μ. Ланделла, разгромив тайфалов, Константин заключил с ними мирный договор, по условиям которого германцы были расселены во Фригии, они обязывались нести военную службу в пользу римлян и поставлять в римскую армию группы боеспособных рекрутов[477].
На наш взгляд, даже если разгромленные тайфалы были расселены во Фригии, где они были частью рядового войскового гарнизона, возникает вопрос, с какой целью Константин заключал договор с поверженным племенем, был ли такой шаг логичным в той ситуации, которую реконструирует Μ. Ланделл? Прежде всего, как мы полагаем, Константин расселил во Фригии тех тайфалов, которых он захватил в плен в результате победы над данным германским племенем, соответственно, вряд ли он испытывал серьезную и настоятельную необходимость заключать с этими же пленниками какой-либо мирный договор. В то же время подчеркнем, что если из пленных тайфалов был создан регулярный военный отряд, дислоцировавшийся во Фригии, численность этого отряда вряд ли была столь большой, чтобы восстание тайфалов потребовало прибытия во Фригию соединений экспедиционной армии comitatenses во главе с тремя военными магистрами, как утверждает Μ. Ланделл. Обратим внимание — третья редакция житийного документа четко говорит об одном подразделении, навербованном из тайфалов (ύπό του νουμέρου των Ταϊφάλων), слово νούμερος (напомним, греческая калька с латинского numerus) упоминается в единственном числе в форме родительного падежа, соответственно, если мы принимаем сведения третьей версии и рассматриваем их как достоверные, то должны признать, что волнения во Фригии были подняты лишь одним, и, судя по всему, небольшим войсковым гарнизоном. Следовательно, для подавления этого восстания было достаточно сил всего нескольких подразделений даже пограничной армии, например, ал, когорт или легионных вексилляций, тем более что вряд ли карательный корпус, отправленный во Фригию для умиротворения тайфалов, находился под властью трех военных магистров, т. е. офицеров, командовавших экспедиционной армией comitatenses.
Напомним, что в тот период, т. е. около 330 г., данная армия размещалась, на наш взгляд, на Нижнем Дунае, во Фракии, и наравне с пограничными гарнизонами охраняла дунайский фронт от вторжений со стороны варваров-германцев и других племен. Соответственно, в случае, если бы военные магистры переместились во Фригию, экспедиционная армия comitatenses просто осталась бы без своего командования, без своей командной структуры, а это, в свою очередь, могло угрожать безопасности и эффективному функционированию самой армии. Следовательно, как мы полагаем, Константин отправил во Фригию небольшой войсковой корпус, состоявший не из отрядов экспедиционной армии, а из рядовых пограничных соединений, временный отвод их с дунайской границы вряд ли ослабил бы оборону данного региона, поскольку дунайские земли в любом случае оставались под защитой экспедиционной армии comitatenses. Возможно, для разгрома восставших тайфалов во Фригию были отправлены три небольших пограничных гарнизона (алы, когорты или леги-онные вексилляции), каждый из которых находился под командованием своего офицера (трибуна или препозита), данные офицеры, на наш взгляд, как раз и упоминаются во всех трех версиях житийного документа.
Еще один принципиально важный момент — все наши источники, и Зосим, и Иоанн Лид, однозначно говорят только о двух военных магистрах, Константин учредил только две должности — магистра пехоты и магистра конницы, текст же «Деяний стратилата» сообщает о прибытии во Фригию трех полководцев, трех командующих, что, естественно, не соответствует сведениям Зосима и Иоанна Лида. Следовательно, вывод, сделанный Μ. Ланделлом на основе житийного документа, противоречит тому общепризнанному состоянию дел, о котором мы знаем благодаря Зосиму и Иоанну Лиду. Константин не мог учредить три должности военных магистров, поскольку в позднеримской армии существовали только два вида военной службы, конница и пехота, соответственно, третий офицер, занимавший должность военного магистра, оказывался просто лишним, ему нечего было возглавлять, некем было командовать.
И наконец другой немаловажный аспект — третья редакция агиографического источника сообщает об устроивших в гавани Андриак бесчинства воинах молодого возраста, текст совершенно четко называет их юношами (οί νεώτεροι), следовательно, мы можем предположить, что в составе войска, прибывшего в гавань, служило большое количество молодых людей призывного возраста, т. е. вчерашних рекрутов, только недавно зачисленных в армию. Данные же о наличии в этом войсковом корпусе молодых рекрутов свидетельствуют, в свою очередь, что этот корпус, скорее всего, был сформирован наспех, непосредственно в связи с восстанием тайфалов. Константин отмобилизовал с дунайской границы и перевел во Фригию старые пограничные гарнизоны, но предварительно пополнил эти отряды свежими силами, т. е. молодыми рекрутами, которым даже не успели выдать достаточное количество продовольствия (именно поэтому юноши стали творить в городе беззакония, вымогая хлеб и другие продукты у местных жителей). Следовательно, вряд ли мы можем рассматривать войска, разместившиеся в гавани Андриак под командованием трех полководцев (стратилатов), в качестве отрядов экспедиционной армии comitatenses. Если бы ситуация с мятежом тайфалов действительно была настолько серьезной, что потребовала бы экстренного вмешательства подразделений армии comitatenses, то, конечно же, Константин не стал бы поручать такую ответственную миссию молодым рекрутам, вряд ли доверил бы выполнение столь важного задания группам плохо обученных и неопытных воинов, еще не усвоивших в полной мере правила римской военной дисциплины, это поставило бы под удар всю боевую операцию. Как раз наоборот, поскольку восстание тайфалов было узколокальным и не угрожало перекинуться в другие провинции, Константин предпочел отправить во Фригию небольшой корпус в прошлом пограничных войск, в основном состоявший из рекрутов, только недавно призванных в римскую армию, в данном случае, ввиду незначительности проблемы, император не испытывал особого риска.
Соответственно, мы отвергаем трактовку и датировку Μ. Ланделла. Возвращаясь к старой статье В. Энсслина, опубликованной еще в 1929 г., отметим, что, на наш взгляд, должность военного магистра (начальника воинов) была создана Константином в 335 г. Судя по всему, Константин действительно учредил две должности, но, к сожалению, мы можем сказать только об одном из этих двух офицеров, а именно, как мы полагаем, одним из двух первых военных магистров был Далмаций-младший, племянник Константина. Далмаций получил эту должность в 335 г., тогда же, когда Константин даровал ему титул Цезаря, и, соответственно, Далмаций командовал отрядами дунайской экспедиционной армии comitatenses, располагавшейся во Фракии[478]. Мы не знаем, какими именно отрядами он командовал, т. е. какой вид военной службы возглавлял Далмаций-старший, пехоту или конницу, соответственно, источники не позволяют установить, какую именно должность занимал этот персонаж — магистра пехоты или магистра конницы.
Возможно, Далмаций-старший (Цензор), отец Далмация-младшего (Цезаря) и брат императора Константина, действительно не был начальником воинов (военным магистром), на чем настаивает В. Энсслин, во всяком случае, источники никак не уточняют название его должности и характер полномочий, но применительно к Далмацию-младшему мы можем сказать, что он, скорее всего, занимал должность начальника воинов, точнее, одну из двух таких должностей — повторим, мы не знаем, кем именно он командовал, пехотой или конницей, но в нашем понимании Далмаций-младший, племянник Константина, возглавлял войсковые подразделения экспедиционной армии comitatenses, дислоцировавшейся в нижнедунайских провинциях.
Соответственно, мы можем предположить, что Констанций II, устранив Далмация-младшего и получив в результате власть над нижнедунайскими землями, мог перевести на ближневосточную границу те войсковые подразделения армии comitatenses, которые размещались во Фракии. В подтверждение нашего тезиса мы хотели бы привести несколько интересных и важных эпиграфических документов, отражающих, как мы полагаем, военные реформы, проведенные Констанцием II на ближневосточном участке римской границы.
В 1977 г. Μ. П. Шпайдель предложил новое чтение латинской надписи из города Зевгма в верховьях Евфрата, эта надпись упоминает войсковое подразделение Aureliaci'.
Aur(elius) Benedictus /nat(us) pro(vincia) Cappa(docia) Ma[z(acae)] /
T(h)ermas Basilicas su/pervix(it) an(nos) Xet amb(ulavit) in /sc(h)o(lam) m(enses) II
deinde fato /suo sup(eratus) viat(or) iter qu[i] /carpes res(ta) et relege miser(ere) /
Benedicto me(o) et ref[ir]ma /me Fla(vius) Uccaius cent(enarius) de Aureliacos /
pos(uit) titulum filio suo bene merito
Μ. П. Шпайдель идентифицировал отряд Aureliaci как вексилляцию equites scutarii Aureliaci, которая упоминается в Notitia Dignitatum, pars Occidentis, в главе по полевым войскам Британии (ND.Осс. VII. 201). По мнению Μ. П. Шпайделя, Флавий Уккай был галло-римлянином, его имя говорит о кельтском происхождении, само же подразделение Aureliaci изначально размещалось в городе Aurelianenses (современный Орлеан) в Галлии, в честь которого подразделение получило свое название, а затем, после разгрома армии Магненция (351 г.), галльского узурпатора, Aureliaci переместились в ближневосточные провинции, в верховья Евфрата, где их фиксирует цитированная выше надпись. Позже, в конце IV в., отряд, Aureliaci вернулся на Запад, в Британию, где он получил ранг вексилляции comitatenses и вошел в состав местной полевой (экспедиционной) армии[479].
В 2014 г. Д. Дана предложил небольшую, но важную корректировку в чтении Μ. П. Шпайделя — по его мнению, имя офицера, служившего в вексилляции Aureliaci, следует читать как Flavius Liccaius, Флавий Ликкай, это имя, как полагает Д. Дана, отражает иллирийское (балкано-дунайское) происхождение офицера. Флавий Ликкай был уроженцем Паннонии или сопредельных провинций и там же он был зачислен в военный отряд[480]. В целом Д. Дана, как и Μ. П. Шпайдель, склоняется к выводу, что вексилляция Aureliaci переместилась на Ближний Восток после победы над Магненцием, тем не менее мы полагаем, что более вероятна другая трактовка: ранее, в § 2 главы I данной книги, мы уже отмечали, что Константин I перевел многие войсковые соединения галльской армии в балкано-дунайские провинции, и среди них отряд далматской кавалерии, располагавшийся в городе Ambiani (Амьен), вексилляции тяжеловооруженной конницы (катафрактарии), размещавшиеся в Пиктавии (Пуатье) и в Амьене, а также вексилляция Ursarienses, навербованная из жителей провинции Белгика, Северо-Западная Галлия.
Соответственно, в нашем понимании вексилляция Aureliaci была одним из таких же отрядов, вместе с Константином она переместилась в Западный Иллирик и далее — во Фракию, где размещалась вплоть до 337 г. На наш взгляд, когда Констанций II получил власть над Фракией и другими нижнедунайскими землями, он перевел некоторые вексилляции армии comitatenses, и в том числе — отряд Aureliaci, в Малую Азию, где эти подразделения дислоцировались вплоть до зимы 338/39 г.[481], когда новая война с Персией потребовала перемещения на сирийскую и арабскую границу дополнительных войсковых подразделений. В связи с этим напомним, сын Флавия Ликкая родился в Каппадокии, а родовое имя Flavius говорит о времени Константина I или его сыновей[482] — пример с именем подсказывает, что, скорее всего, Флавий Ликкай поступил на службу или в период единовластия Константина, т. е. в 324–337 гг., или в эпоху правления его сыновей, в том числе Констанция II, который тоже носил родовое имя своего отца. Тем не менее, судя по местонахождению самой эпитафии, гарнизон вексилляции A ureliaci размещался в верховьях Евфрата (в городе Зевгма), т. е. в Месопотамии. Текст надписи дает основание заключить, что центенарий Флавий Ликкай, служивший в вексилляции, квартировал вместе со своими сослуживцами в Зевгме, в то время как его семья находилась в Каппадокии, возможно, туда же должен был вернуться и сам Флавий после завершения своей службы.
Еще один пример перевода балкано-дунайских экспедиционных соединений на Ближний Восток — эпитафия из Бостры (Сирия, в римский период — провинция Аравия Петрейская), опубликованная в каталоге IGLSyr, цитируем надпись по этому изданию:
Coniux Biria/no, de numero /M(aurorum) Ill(yricianorum) Constan(tium)
А. Левин предположил, что вексилляции мавров, щитоносцев (scutarii), а также всадников promoti Illyriciani, широко упоминаемые в ближневосточных главах Notitia Dignitatum, разместились на Ближнем Востоке в эпоху Диоклетиана, он перевел из иллирийских (балкано-дунайских) провинций многие подразделения, более того, он же, по мнению А. Левина, создал новые вексилляции equites promoti, выделив их из старых ближневосточных легионов, эта легионная конница разместилась в отдельных крепостях. А. Левин выделяет и третье направление политики Диоклетиана — по его мнению, Диоклетиан пополнил римскую ближневосточную армию многочисленными конными формациями, навербованными из местных кочевых племен, они получили статус регулярных войсковых подразделений[483].
Мы не согласны с такой трактовкой, материал, рассмотренный нами в § 2 главы II первого тома нашего исследования, показывает, что Диоклетиан ни при каких обстоятельствах не мог выделить из местных ближневосточных легионов вексилляции, преобразовав их в обособленные и самостоятельные войсковые подразделения, такое дробление (расщепление) легионов могло только ослабить сирийский лимес перед лицом неослабевающей персидской угрозы. Все вексилляции, переводившиеся на персидский фронт, во-первых, происходили из балкано-дунайских пограничных легионов, а во-вторых, после завершения боевых действий эти вексилляции возвращались в свои родные провинции. Эпиграфический материал из Аравии Петрейской и Сирии показывает, что единственными новыми формациями на Ближнем Востоке, которые Диоклетиан сформировал в период своего правления, были отряды летучей (мобильной) кавалерии, навербованные из местных кочевых племен, эти отряды носили общее название equites promoti indigenae.
Сам отряд Mauri Illyriciani Constantes, упоминаемый в надписи из Востры, можно идентифицировать как вексилляцию equites Mauri Illyriciani, которая, по данным Notitia Dignitatum, размещалась в провинции Аравия Петрей-ская (ND.Or. XXXVII. 17), тем не менее Д. Дана обращает внимание на еще один важный аспект надписи — по его мнению, имя офицера, которому посвящена эпитафия, следует читать как Bitianus, эта именная форма выдает фракийское происхождение офицера[484]. С учетом наблюдений Д. Дана мы полагаем, что отряд Mauri Illyriciani Constantes разместился в Аравии в эпоху Констанция II, крайне сложно поверить, что Константин I испытывал серьезную необходимость перемещать на персидский фронт вексилляции, находившиеся в Иллирике, предшествующий параграф данной главы показывает, что даже в 334 г., т. е. за три года до смерти Константина, основную задачу обороны этого участка границы от арабских набегов выполняли соединения agrarienses, т. е. старые алы, когорты, легионы и вексилляции equites promoti indigenae. Наличие же в вексилляции Mauri Illyriciani Constantes офицера фракийского происхождения показывает, что эта вексилляция ранее, до перевода ее на ближневосточный фронт, находилась во Фракии, где она входила в состав армии comitatenses и пополнялась за счет местного фракийского населения.
Интересно отметить, что в новой латинской надписи из Востры, опубликованной совсем недавно, в 2013 г., упоминается вексилляция далматской конницы, находившаяся под командованием экзарха Аврелия Ликкея. Имя Ликкей практически полностью созвучно с Ликкаем, офицером из вексилляции Aureliaci: Aur. Licca[e]us, exarc[h]us numer[i] Dalmatarum[485]. Крайне сомнительно, что далматская кавалерия разместилась на Ближнем Востоке в эпоху Диоклетиана, она использовалась правителями-тетрархами в борьбе с германцами, прорывавшими дунайский фронт, в равной мере и Константин не мог перевести далматскую конницу на персидский фронт, поскольку до 316 г. эта конница подчинялась Лицинию, а после 316 г. она либо нужна была Константину для борьбы с Лицинием, либо он просто оставил ее на Верхнем Дунае в качестве рядовых береговых гарнизонов ripenses/riparienses.
Тот факт, что экзарх отряда далматов носил родовое имя Aurelius, распространенное в эпоху Диоклетиана, не вызывает особых сомнений — Ли-циний, как известно, принял это имя в честь своих старших по званию коллег, Максимина Галерия и Диоклетиана, значит, Аврелий Ликкей поступил на службу в отряд далматов еще тогда, когда этот отряд размещался в Западном Иллирике и подчинялся Лицинию. Когда же Константин полностью разгромил Лициния, он, судя по всему, перевел некоторые отряды его далматской конницы во Фракию. Д. Дана датировал эпитафию периодом до 324 г., тем не менее мы полагаем, что более вероятна другая датировка, — не исключено, что после 324 г. отряд далматов, где служил Аврелий Ликкей, находился в Никомедии, где с 324 по 330 г. размещалась резиденция Константина, но скорее всего, этот отряд оказался в Малой Азии в связи с предстоящей персидской кампанией Константина, поскольку Константин собрал в Никомедии группу войсковых подразделении своей экспедиционной армии comitatenses[486].
Впоследствии, когда власть над восточными провинциями империи перешла к Констанцию, он мог перевести несколько подразделений, пребывавших в Никомедии, на персидский фронт с целью усилить защиту данного участка границы. Примечательно, что эти соединения дислоцировались на территории Аравии Петрейской и представляли собой рядовые пограничные гарнизоны. В 1957 г. была опубликована обнаруженная в общине Умм эл-Джимал на территории Северной Иордании латинская надпись, упоминающая отряд щитоносцев (scutarii) и императора Констанция II (337–361 гг.), ее без сомнений можно датировать этим временем. Впоследствии в текст надписи были внесены некоторые исправления, улучшающие или разъясняющие спорные места первого чтения, соответственно, цитируем документ по изданию в АЕ 1961, по. 197, р. 298:
Fl(avius) Lycianus p(rae)p(ositus) civi(tati)s Filip(p)op(o)/lis Th(r)acensia[n]e
trib(unus) mil(iarensium?) /militante inter scutarios /
d(omini) n(ostri) Constant! an(n)i(s) XXVs(emis)
Первоиздатель документа, Дж. Μ. Рейнольдс, пришел к выводу, что Флавий Лукиан служил в отряде щитоносцев с 349 по 361 г.[487], тем не менее мы не согласны с такой датировкой, поскольку по целому ряду критериев она противоречит хронологии правления императора Констанция II и его территориальному местонахождению в период до 350 г. Прежде всего мы принимаем мнение издателей АЕ 1961, по. 197, что первоначально Флавий Лукиан служил в отряде (схоле) скутариев (щитоносцев) в составе императорской гвардии Констанция II, а затем получил командование над войсковым подразделением milites miliarenses. Судя по всему, гарнизон этих воинов находился вблизи миллиария — милевого столба на арабском участке границы (отсюда и название гарнизона). Но где размещались скутарии, о которых идет речь в надписи? Мы полагаем, что они дислоцировались не в Константинополе, где в мирное время находилась императорская гвардия (скутарии, как известно, были одной из дворцовых схол — войсковых подразделений императорской гвардии).
Поскольку Флавий Лукиан первоначально служил в схоле скутариев императора Констанция II, это значит, что сама схола скутариев размещалась там же, где и Констанций, проблема же состоит в том, что Констанций II впервые разместился на востоке империи, в Антиохии, еще в 335 г.[488], соответственно, на наш взгляд, уже в тот период в Антиохию была переведена схола скутариев, сопровождавшая своего императора во всех его походах и территориальных перемещениях. Антиохия в Сирии служила резиденцией Констанция вплоть до 350 г., когда он отправился в Галлию воевать с узурпатором Магненцием, который захватил там власть. Следовательно, мы можем предположить, что схола скутариев, где служил Флавий Лукиан, дислоцировалась именно в Антиохии, а это, в свою очередь, позволяет заключить, что Флавий Лукиан отслужил в корпусе скутариев с 335 по 360 г. (25,5 лет).
Если же Флавий Лукиан был уроженцем Фракии, это значит, что Констанций II пополнил свою гвардию местными жителями Фракии, а значит, он рассматривал Фракию как ценный источник рекрутирования не только в пограничные, но и в элитные дворцовые соединения. Можно предположить, что к моменту своего зачисления в отряд (схолу) скутариев Флавий Лукиан уже отслужил несколько лет в пограничных гарнизонах Фракии, во всяком случае, к этому времени он должен был приобрести ценный опыт боевой службы в пограничной армии, поскольку, как правило, в императорскую гвардию зачисляли только опытных и проверенных воинов. Обратим внимание — в первых строках надписи Флавий Лукиан назван «начальником» (praepositus), очевидно, в начале своей карьеры, еще находясь во Фракии, он командовал каким-либо военным гарнизоном, войсковым подразделением, размещавшимся во Фракии, возможно, этот гарнизон квартировал непосредственно в Филиппо-поле, защищая город в случае нападения внешних врагов (готов или других германских племен). Д. Дана пришел к выводу, что Флавий Лукиан завершил свою карьеру в должности трибуна другого подразделения, дислоцировавшегося в Аравии Петрейской, — Девятой вексилляции далматов, т. е. Девятого отряда далматской конницы[489]. На наш взгляд, не исключено, что Флавий Лукиан командовал Девятой вексилляцией далматов, но уже после того, как отслужил в должности трибуна милевых воинов.
Но если Флавий Лукиан был воином фракийского происхождения, это значит, что надпись из Умм эл-Джимал — третий важный пример перевода экспедиционных сил Фракии на Ближний Восток в период Констанция II, точнее, заметим, что здесь мы скорее можем говорить не о переводе войскового подразделения, ранее дислоцировавшегося во Фракии, но группы молодых рекрутов и опытных офицеров, которые первоначально либо были зачислены в армию на территории Фракии, либо проходили там пограничную службу. Как видим, Констанций II пополнил фракийскими рекрутами и более опытными кадрами свою гвардию, т. е. элитные соединения, находившиеся в штаб-квартире (ставке, резиденции) Констанция, т. е. в Антиохии. Очевидно, позже, после 360 г., Флавий Лукиан был переведен на должность трибуна милевых воинов в провинции Аравия Петрейская, т. е. стал командующим одного из местных пограничных гарнизонов.
В целом эпиграфические документы свидетельствуют, что Констанций II воспринимал Фракию не только как регион для поставки рекрутов в армию, — он определенно был обеспокоен проблемой обороны Фракии, усилением ее защиты от набегов варваров, прежде всего — готов, живших за Дунаем. Строительная греческая надпись из Фракии позволяет сделать вывод, что Констанций II должен был не только решать проблемы ближневосточного (персидского) фронта, но одновременно с этим заниматься и вопросами дунайского лимеса, не менее важными для империи:
Έπΐ Φλ(αβίου) Έρμογένου
του λαμπροτάτου
ήγεμόνος καί τούτος
ό πύργος άνεν[εώ]θη άπό θεμελίων
Флавий Гермоген, как известно, был военным начальником (magister militum), авторы-составители биографического справочника PRLE I (Hermogenes 1, р. 422–423) и А. Демандт[490], следуя сообщениям Созомена и Аммиана Марцеллина, определили его должность как magister equitum, т. е. начальник конницы, конных войск. Гермоген фигурирует в источниках в связи только с одним эпизодом — в 342 г. он был отправлен из сирийской Антиохии в Константинополь, чтобы отстранить от должности и заключить под стражу епископа города, Павла, затем Гермоген должен был переправить Павла во Фракию в качестве места ссылки, но во время волнений, вспыхнувших в Константинополе, был убит (см.: PRLE I, Hermogenes 1, р. 422–423).
Следовательно, мы можем предположить, что надпись датируется коротким периодом между 337 г., когда Констанций II взошел на трон, и 342 г., когда Гермоген ушел в мир иной, а это, в свою очередь, подразумевает, что ранее, до своего перехода в Антиохию, Гермоген находился во Фракии, где контролировал процесс строительства крепостей на дунайском лимесе. Пребывание Гермогена во Фракии неслучайно, там размещались и отряды экспедиционной армии Константина, не исключено, что подразделения, о которых мы говорили выше (Aureliaci, Mauri Illyriciani Constantes, вексилляция далматской кавалерии под командованием экзарха Аврелия Ликкея), были переведены из Фракии в Сирию и Аравию в связи с перемещением ставки самого Гермогена на восток, в Антиохию.
Надпись из Фракии показывает, что Констанций II не мог перевести на Ближний Восток все отряды экспедиционной армии, поскольку Фракия и сама нуждалась в защите от набегов готов, а сил одних только пограничных гарнизонов было явно недостаточно. В этой связи особую важность приобретают сведения знаменитого антиохийского ритора Либания, который в своем панегирике в честь императоров Констанция II и Константа сообщает, что во время новой войны с персами, которая началась в 338–339 гг., Констанций II захватил один из персидских городов, находившихся на границе с Римом, и переселил почти все население этого города во Фракию («И население города, далеко не самого простого в Персии… все поголовно было перемещено… и доставив их во Фракию, он расселяет их здесь» — Καί πλήρωμα πόλεως ού φαυλοτάτης έν Πέρσαις… πανοικησία μετηνέχθη… καί κομίζων εις Θράκην κατοικίζει. — Lib. Or. LIX. 83).
Либаний особенно восторгается этим поступком Констанция II, поскольку тем самым, по мнению антиохийского ритора, «в первую очередь территорию Фракии, которая со столь давнего времени одичала, он (т. е. Констанций II. — E. Μ.) сделал благоустроенной, предоставив ей тех, кто будет заниматься земледелием» (πρώτον μέν χώρον έξηγριωμένον έπί Θράκης πλείστον όσον ήμέρωσε τούς γεωργήσοντας παρασχών. — Lib. Or. LIX. 85). Когда же могло произойти это переселение? Современные исследователи, обращавшиеся к 59-й речи Либания и событиям римско-персидской войны 344–350 гг., склоняются к выводу, что битва при Сингаре — центральное сражение, переломившее ход войны в пользу персов, когда римляне потерпели тяжелое поражение в Верхней Месопотамии, — произошла летом 344 г.[491], соответственно, военные действия с Персией и пленение целого города на римско-персидской границе могли произойти до лета 344 г., скорее всего — между 338–339 (начало новой войны с Персией[492]) и 344 гг.[493], поскольку после битвы при Сингаре римская армия вряд ли смогла бы развить такой успех.
Д. Вудс полагает, что благодаря переселению пленных персов во Фракию Констанций II сформировал несколько подразделений тяжеловооруженной конницы (клибанариев), эти подразделения, по мнению Д. Вудса, были навербованы как раз из персидских пленников[494], в своем анализе Д. Вудс основывается на сведениях одной из анонимных биографий императора Константина, написанной в середине или во второй половине IX в.[495]
В данной биографии сообщается, что император Константин предпринял военный поход против Персии, но в результате неудачного стечения обстоятельств был пленен, в ответ римская армия вновь выступила против Персии, разгромила противника и освободила своего императора. Как утверждает автор биографии, персидский царь был вынужден заключить с Константином мир, более того, по словам автора, «царь персов передал царю римлян тысячу персидских воинов, которых Константин, воистину один из святых, назвал персами-комитами» (ό δέ βασιλεύς των Περσών παρέδωκε τω βασιλεί των 'Ρωμαίων χιλίους Πέρσας φύλακας, οϊτινες καί προσηγορεύθησαν παρά τού έν άγίοις ώς άληθώς Κωνσταντίνου Περσοκόμητες)[496]. Помимо этой биографии, о подразделении персов-комитов (Persae comites, букв.: 'персидские спутники', 'персидские телохранители') сообщает и анонимное житие мученика Евсигния (BHG3 639), казненного при Юлиане Отступнике. Судя по всему, автор жития использовал текст анонимной биографии Константина, во всяком случае, как показал Р. Дево, рукописи, донесшие до нас житие Евсигния, датируются XI–XII вв., т. е. более поздним периодом, чем биография Константина[497].
Согласно житию Евсигния, персидский царь «передал нам (автор цитирует речь главного героя, Евсигния, которого допрашивали на судебном процессе. — E. Μ.) тысячу персидских воинов, которых мы и царь (т. е. Константин. — E. Μ.) назвали персами-комитами» (καί παρέδωκεν ήμίν χιλίους Πέρσας φύλακας, οϊτινες έπεκλήθησαν παρ' ήμών καί του βασιλέως Περσοκόμιτες)[498]. Д. Вудс идентифицировал отряд персов-комитов как дворцовую вексилляцию Equites Persae clibanarii (ND.Or. VI. 32), т. e. отождествил их с персидскими всадниками-панцирниками. По его мнению, сведения обоих источников о поражении Константина, которого в действительности никогда не было, следует трактовать как хронологическую ошибку авторов этих текстов — они просто перенесли события битвы при Сингаре, когда римляне под командованием Констанция II, сына Константина, потерпели тяжелое поражение от персов, на более раннюю эпоху, т. е. на последние годы правления самого Константина. Таким образом, по мнению Д. Вудса, мнимое поражение Константина — это искаженная версия битвы при Сингаре, когда поражение потерпел его сын, Констанций II[499].
В целом мы не оспариваем тезис Д. Вудса, его выводы кажутся нам вполне убедительными — поскольку Констанций II захватил в плен население целого города, не исключено, что он сформировал из этих персидских пленников несколько войсковых подразделений, отрядов тяжеловооруженной конницы, которые в дальнейшем приняли участие во многих военных кампаниях Констанция II. Другой вопрос, что Констанций переместил пленных персов именно во Фракию, а не в какую-либо другую провинцию — мы полагаем, что выбор императора был неслучайным, поскольку Фракия нуждалась в пополнении своих военных гарнизонов, испытывала недостаток в кадровом составе войсковых подразделений. Численность экспедиционной армии, размещенной во Фракии, заметно снизилась, поскольку в период с 338–339 гг. до 344 г. Констанций II, как мы уже показали выше, перевел из Фракии на Ближний Восток целую группу боеспособных и эффективных подразделений, которые теперь несли службу на персидском участке границы.