Дни текли медленно. Тягуче, как только что загустевшая в бочонке глина без примеси воды. Мама наслаждалась каждым днём в замке, совсем не чувствуя опасности и не переживая по поводу пропажи Кайонела. «Вернётся», – говорила она мне. «И мы заживем ещё слаще», – говорили её глаза.

Лора теперь взялась учить меня манерам, не дожидаясь нэс Грувии, а я стоически подыгрывала ей, изображая из себя высокородную даму.

Бэлморт опять стал добряком, не выходящим из своего крыла, как и раньше. Так что я и забыла тот странный эпизод, когда он вторгся на мою территорию и вёл себя по-хамски, и списала всё на странные цветы Лоры. Тем более его организм был восприимчив к ним так же, как и мой собственный, в отличие от устойчивых ко всякого рода магии драконов. Иногда я приходила к нему в крыло, садилась на пенёк и рассказывала истории из Низшего мира, пока Бэлморт рубил дрова. Глаза охотника тут же загорались мечтой, а на потрескавшихся губах появлялась улыбка.

– Спасибо тебе, девонька, – говорил охотник, мечтательно смотря куда-то вдаль и думая о Низшем мире. – Не время отчаиваться, а?

– Точно-точно, – кивала я, следя за работающим мужчиной. С его трудолюбием и силой не оставалось сомнений – Бэлморт обживется внизу, будет достойно зарабатывать и обзаведётся замечательной семьей. – Только вот странные вещи происходят у вас здесь, Кайонел пропал, да ещё и что-то с императором. Ты не знаешь об этом?

– Никогда не интересовался разборками в Высших Родах, Мира, – пожимал плечами охотник, занося топор. – Мне нет до них дела так же, как и им до меня.

– Эх…

– Поначалу я уважал Кайонела – сопляк из приюта, без связей и выбился так далеко, – новый взмах топора. – Но все они одинаковые. К драхху их. К драхху всю Сферу.

Я сидела и думала под треск разрубаемых брёвен. Даже если ты спас кому-то жизнь, то это ещё не повод этому кому-то тебя уважать, так? Быть может, Бэлморт и не хотел такой жизни. Предпочёл бы умереть при попытке сбежать из Парящей Сферы, чем жить в ней вот так и мечтать о Низшем мире среди ненавистных драконов.

В тот день я наткнулась на Лору возле левого крыла. Она искала уединения.

Сначала я не поверила в увиденное – драконы, даже слабые и человечные, старались не показывать своих эмоций, а женщина стояла в углу и зажимала рот трясущейся рукой. В чёрном платье, с покрывающей голову вуалью, она стояла в тени и давилась слезами.

– Лора? – она вздрогнула, когда я тронула её за локоть и заглянула в опухшее лицо. – Что случилось?

– Ох, госпожа… – её голос был столь слаб и истощён, что мне захотелось скорее обнять служанку. – Я не хотела, чтобы вы стали свидетелем этого… Наш господин…

– Говори же! – сердце забилось в груди с удвоенной силой, когда Лора заговорила о Кайонеле. Что-то внутри кольнуло при мысли, что с ним что-то случилось. Я не знала его, не любила его, но холодные мурашки побежали по спине.

Лора всхлипнула несколько раз, беря себя в руки. Промокнула лицо платком и прочистила горло:

– Пришли недобрые вести, госпожа. Наш великий император Дремор долго болел и… Вчера отправился к Праотцу.

Я не нашлась, что ей сказать. Едва ли мне было жаль того, кого я даже не знала.

– Теперь Парящей Сферой правит юный господин Лавиум, – голос Лоры задрожал, когда она попыталась закончить. – Нэрр Кайонел обвиняется в измене императору, его ждёт смертная казнь и сожжение в Первичном пламени, госпожа, – женщина сорвалась и зарыдала вслух, уже не обращая на меня никакого внимания.

– Что он натворил? Его уже нашли, Лора?

– Я ничего не знаю, госпожа. Стражей созывают со всех уголков Сферы, изъяли все порталы в Низший мир. Я… Я не знаю, что теперь будет с нами…

Она замычала, давясь слезами, а потом бросилась ко мне, прижимая к своему мягкому, сотрясающемуся от рыданий телу.

Теперь я видела сны.

Два глаза с вертикальным зрачком, внутри которых была лишь бездна, смотрели на меня прямо из-за стены с опасными лианами. Кроваво-красные цветы в окружении шипов не пугали дракона. Секунды текли медленно, сердце начинало биться сильнее, но я не могла сдвинуться с места. Знала – он всё равно придёт за мной. И почему-то внутри вместе со страхом росло и предвкушение.

Я вскакивала с постели с гулко бьющимся сердцем и морозным покалыванием по коже, и всё равно продолжала видеть эти глаза, загорающиеся пламенем, стоило в них посмотреть.

Я не знала его, не любила, грезила о побеге, но… Когда Лора рассказала о казни, не было сил не думать о Кайонеле. До такой степени, что он начал приходить ко мне во снах каждую ночь.

– Ты сегодня опять бледная, как корень белой сморщеницы, – сказала мама, откладывая серебряный гребень, которым до того расчесывала мои волосы, и умостилась в тени дерева на поляне, откуда мы вместе наблюдали за Лорой – та принесла в сад кувшин с какой-то синей жидкостью и любовно протирала ею листики растений. С момента вестей о кончине прошлого императора и приказа нового мы начали чаще проводить время здесь все вместе, словно напоследок наслаждаясь природой Парящей Сферы. Не хватало лишь нэс Грувии, по которой я неожиданно для себя стала тосковать.

– Не выспалась.

– Я принесу в вашу комнату парочку цветов хархея, госпожа, это поможет наладить сон, – повернулась в нашу сторону Лора. И тут же задумчиво посмотрела себе под ноги, переступая через единственное напоминание о том, что Рыжик был здесь. – А вот этот цветочек не помню, чтобы высаживала здесь…

– Только не срывай его! – тут же воскликнула я, испугавшись лишиться и этого. А потом мысленно отругала себя, увидев искреннее удивление на лице Лоры. Ну конечно, она бы никогда этого не сделала. Детки, я помню. – Прости… Кстати, Лора, нэс Грувия говорила, что вторичный дар дракона можно определить по его одежде и украшениям. У тебя часто темно-зелёные и коричневые платья и серебряные листья или соцветия в диадемах. Это что−то значит?

Служанка вспыхнула, а я тут же пожала плечами, когда мама неодобрительно цокнула языком. Будто я спросила что-то неприличное!

– Дело в том, что моя матушка была служанкой из Древесного дома, госпожа, – ответила Лора, заправляя выбившуюся прядь за ухо. – Сильным даром она не обладала, но всё детство выращивала для меня самые красивые незабудки на свете, – её зелёные глаза загорелись при этом воспоминании. – Голубые-голубые, как небо, – я моргнула, только сейчас поняв, какие цветы всё это время были на браслете, оплетающем её правую руку поверх перчатки.

– Ух ты, – я посмотрела ей за спину, где раскинулась поляна нежно-голубых цветов. – Значит, это всё ты…

– Не с помощью дара, их привезли по моему заказу, и я высаживаю их здесь уже много лет, – улыбнулась служанка. – Во мне лишь дар огня, какой был у моего отца. От матери мне досталась любовь к растениям и её глаза, но не крупицы силы, – Лора оглядела свои цветочные владения и вновь обратила взор на нас с мамой. – Говорят, в Древесном Доме можно идти по полям часами и не видеть конца цветам и деревьям – они растут рядами, уходят за горизонт и высоко к облакам. Побывать на родине матери – моя мечта.

– Что? – удивилась я. – Ты никогда там не была?

– Я родилась и выросла здесь, мой дом тоже здесь, – пожала плечами Лора. – Там меня никто не ждёт.

– А я родилась и выросла в Нижнем мире! – воскликнула я, смотря на неё во все глаза. – И тут меня тоже никто не ждал. И сама я себя тут не ждала, – хмыкнула я, покосившись на задумчивую маму. – А теперь сижу и смотрю на твой замечательный сад и наслаждаюсь твоими блинчиками. Которые тут тоже, к слову, никто не ждал, особенно нэс Грувия, – я хихикнула, вспомнив чересчур разборчивую в еде драконицу.

– Рада, что вам нравится моя еда, госпожа, – улыбнулась Лора.

– Ты просто обязана там побывать! – продолжила я, не в силах выкинуть из головы глаза Лоры, полные тоски по земле, которой она никогда не видела.

Женщина вздохнула, но теперь на лице её появилась задумчивость:

– Возможно, я правда смогла бы отлучиться ненадолго из замка господина Кайонела, глядишь, за несколько дней всё здесь без меня и не развалится … Но только когда всё наладится, – добавила она твёрдо, смотря на моё радостное лицо. – Неизвестно, какие трудности сейчас переживает господин, а я тут о такой ерунде размечталась! – она начала суетиться и обреченно качать головой.

– Лора, всё с ним в порядке, – я сказала это больше для того, чтобы успокоить служанку, но тут же поняла, что это правда. Вспомнила драконьи глаза из сна и вздохнула. – Я это чувствую.

– Наверное, между вами образовалась парная связь, госпожа? – воодушевленно ахнула Лора и тут же улыбнулась, когда я вздернула подбородок и упрямо отвернула от неё покрасневшее лицо.

– Ничего там не образовалось, – буркнула я и запихнула в рот целый блинчик, чтобы не было надобности отвечать на новые вопросы.

– Как знать, госпожа.

– И я не отстану, пока ты не исполнишь свою мечту Лора. Ты столько сделала для меня…

– Для нас, – присоединилась мама, молчащая до этого момента. – Моя непутевая дочь права, я бы тоже хотела, чтобы ты была счастлива, Лора. И не разговаривай с полным ртом! – одернула она меня, собиравшуюся тоже сказать что-то хорошее. Я обиженно закряхтела, меняя позу на тёплой земле, и принялась жевать с ещё большим усердием. А мама отложила свою опустевшую чашку и продолжила заплетать мои волосы в широкую косу, прямо как в детстве.

Марта бегала возле нас и клевала траву, изредка посматривая на владения Лоры, служанка напевала себе под нос песенку о вальсе солнца и огня, кружащем Парящую Сферу, и продолжала своё дело.

Было спокойно. Так спокойно, что в эти мгновения совсем не хотелось домой. Дом ощущался здесь. Рядом с мамой, Лорой и Мартой. Они – мой дом.

Поэтому из сада я выходила с непонятными чувствами. С одной стороны довольная собой, умиротворённая и полная желания помочь Лоре исполнить её мечту. Возможно, отправиться вместе с ней и навестить Рыжика. А с другой… Мир, чуждый мне, теперь уже не казался чуждым. Это было неправильно, но я не могла объяснить себе причину. Будущее было неясно, собственная судьба под вопросом, а побег – событие, казавшееся чем-то очень далеким и даже бессмысленным. Мне бы чувствовать, что предаю себя, но я не ощущала и этого.

Я резко затормозила, схватившись за колонну в коридоре, когда на глаза попалась красная копна волос, спускающаяся до середины тонкой талии в чёрном платье. Женщина стояла спиной и рассматривала картину в позолоченной раме. Улыбка сама собой растянула мои губы, а сердце забилось сильнее от долгожданной встречи. Я думала, она уж больше не придёт!

– Нэс Грувия… – тихо прошептала я, ускоряясь в её направлении. – Нэс Грувия! – я уже кричала, не в силах сдержать радости от её появления. – Нэс…

Женщина резко развернулась и резанула по мне презрительным взглядом фиалковых глаз, не позволяя налететь на неё.

– Ты ещё кто такая… – презрительно протянула незнакомка, оказавшаяся вовсе не нэс Грувией.

Она была моложе и одета слишком откровенно. Широкая темная ткань оплетала её шею и спускалась двумя лентами до юбки платья, оставляя обнаженной кожу между грудей и часть живота. Золотые браслеты обхватывали руки чуть выше локтя и шею девушки. Один располагался на талии, поддерживая лёгкое платье. Но главным было не это. На шее её висел ещё один кулон в виде марионетки. От Грувии её отличал и взгляд.

– Вы сестра нэс Грувии, – пролепетала я, не зная теперь, радоваться или нет. – Что вы здесь делаете?

– А ты… – фиалковые глаза девушки вспыхнули. – Я знаю, кто ты, – она прошлась взглядом по моим волосам и скривила розовые губы, – волосы как холод, что спускается с неба в Низшем мире. Наверное, даже разговаривать с тобой к беде.

– Что вы такое говорите! – вскрикнула я обиженно, а потом озадаченно нахмурилась. – И разве тут не идёт снег?

– Конечно, нет, это кара за грех бездарных, – вздернула подбородок девица. – Место, лишенное тепла и жара огня так долго, не может процветать.

Я знала, что драконы почитают солнце и огонь. Но совсем не догадывалась, что в Высшем мире нет зимы. Я сглотнула, когда девушка наклонила голову и осмотрела меня.

– Что вы здесь делаете? – спросила ещё раз, и она хмыкнула, сложив руки на груди.

– Приехала по поручению отца, мерзость. Когда не действует сила, в ход идёт более деликатное и мощное оружие.

Я не успела даже пикнуть, когда драконица схватила меня за лицо, больно сжала пальцы на щеках и подтянула ближе к себе, заставляя встать на носочки, пока наши глаза не оказались на одном уровне.

– Я, Гаарра нэсса Графия, – её глаза раскрылись шире и осветились изнутри фиолетовым светом, подчиняя мою волю себе, – приказываю тебе отвечать правду. Кивни, если поняла.

Я замычала, едва тонкие пальцы сжались на лице сильнее. И перестала дышать, когда поняла, что шея движется сама по себе, игнорируя жёсткие тиски драконицы. Я кивнула, совершенно не контролируя тело и игнорируя боль.

Марионетка на шее колыхнулась.

– Хорошая девочка, – зло улыбнулась девушка, отпуская меня и позволяя привалиться к стене, шумно дыша и хватая ртом воздух. – Видя тебя, жалкую, покинутую солнцем и огнём, я начинаю понимать сестру. Второй этап очищения необходим, чтобы избавить мир от таких, как ты.

Я замерла, медленно поднимая на неё слезящиеся глаза. Так она стала почти не отличима от нэс Грувии. Она говорила мне, что первый этап был, когда император Драххтариус разделил миры на Высший и Низший, изгнав вниз бездарных драконов. Что подразумевает второй?

– Теперь отвечай, – рявкнула Графия, скучающе рассматривая свои острые коготки, на которых чудом не осталось моей крови. – Был ли Кайонел здесь с момента, как его объявили пропавшим?

– Н-нет, я его не видела, – выдавила сквозь зубы, чувствуя, как виски начинает простреливать боль. Вот он какой, дар сестры Грувии. – Не видела! Прекрати это, прекрати!

– Тише-тише, безродная дрянь, мы ведь только начали, – хихикнула девушка, подходя ближе и проводя ноготком по моей скуле.

– Эй! – крик раздался с конца длинного коридора, и я испуганно дёрнулась, поворачивая голову в ту сторону. – Что ты делаешь с моей дочерью?

Мама подхватила юбки платья и спешила к нам. Темная прядь волос выбилась из причёски и раскачивалась в такт её движениям. Она хмурилась и непонимающе смотрела на Графию, а я взмолилась, чтобы она не разозлила драконицу ещё больше.

– Что там? – устало вздохнула девушка, покосившись на источник шума. – Ещё один клоп с Низшего мира? Иди, – она задумчиво почесала подбородок ногтем, а потом развернулась в сторону мамы. – поешь травы. Или чем вы там, насекомые, развлекаетесь. Не мешай.

И не глядя махнула рукой, пока из взгляда мамы пропадала всякая осознанность. Она смотрела в стену несколько долгих секунд уже не видя меня, прямо как тогда, только прибыв в Сферу, а потом развернулась на каблуках и медленно поплелась в сторону выхода.

– Мам! Мама!

– Тише, я сказала, – Графия скривилась от шума и погрозила мне пальцем, как маленькому ребёнку, и больше я не смогла даже раскрыть рта. – Давай дальше, у меня сегодня ещё девчачьи дела, – протянула она, вновь рассматривая ногти. – Бывал ли Кайонел здесь с другими стражниками, служащими императорской семье? Слышала, что они обсуждали? Заговор? Отвечай.

– Нет, я никого постороннего не видела и не слышала, – слова слетали с языка раньше, чем я успевала их обдумать. Но и без силы Графии я бы ответила то же самое. – Никого, кроме слуг в замке.

– И ни с кем Кайонел ничего не обсуждал у себя дома? – с недоверием переспросила девушка, смахивая красную челку с глаз. – Вспоминай!

– Нет! Я видела его один только раз, и разговаривал он тогда с нэс Грувией!

– Хм, – она почесала подбородок ещё, надувая полные губы. – Ладно, этого хватит, убирайся… Нужно будет не забыть помыть после тебя руки, – Графия улыбнулась, щёлкая пальцем, а я почувствовал, как исчезает давление. Будто она сняла невидимый обруч, такой же как на ее руках и шее, с моей головы. Даже дышать стало легче, а в голове снова появились не затуманенные ничем мысли.

– Не думала, что у нэс Грувии может быть такая сестра, – выдавила из себя, стараясь больше не смотреть в фиалковые опасные глаза.

– Ты не знаешь её, наивная ты мерзость, – произнесла Графия, разминая затёкшую шею. – Иди отсюда, не хочу, чтобы ты принесла мне неудачу, как и Кайонелу. Сестрица вовремя бросила тебя, не пачкая руки, а я могу и не сдержаться.

Мурашки побежали по моему телу при этих словах. Да, нэс были неприятны наши уроки, но… Неужели я была настолько ей омерзительна? Я задвинула эмоции, не давая себе шанса заплакать перед её сестрой.

– Нэс Грувия… Ты сказала о ней и про второй этап очищения, – голос не дрожал, и для этого мне потребовалось намного больше сил, чем можно было предположить. – Что ты имела в виду?

– Хочешь знать? – драконица постучала ноготком по нижней губе и хитро посмотрела на меня из-под пушистых ресниц. – Не вижу причин рассказывать, – она рассмеялась, когда мои плечи поникли, а потом резко остановилась. – Кроме одной. Твоё отчаяние, – Графия облизнула губы, а потом понизила голос до проникновенного, едва слышимого шепота. – Больше всего я люблю отчаяние, а твоё мне особенно сладко.

– Скажи, – потребовала я, не уверенная в том, что хочу знать на самом деле.

– Какой толк рассказывать букашечке про её истребление? – задумчиво проговорила Графия, а потом картинно прижала ладошку к губам, гадко усмехнувшись.

– И… Истребление? Меня хотят убить?

– Ну откуда в тебе столько самомнения, – хихикнула девушка. – Не только тебя, букашечка. Останется от вас только лишь, – она с безумным блеском в глазах подцепила прядь моих волос пальцем и брезгливо откинула за мою спину, – пепел. Совсем как твои мерзкие волосы.

– Или ты сама сгоришь в огне своей ненависти, – сказала я тихо, чувствуя нарастающую внутри ярость.

Может, нэс тоже скорее бежала мыть руки после времени со мной? Нэс, к которой я успела привязаться. Губы задрожали, и я сжала кулаки, запрещая себе плакать.

– Знай своё место, – прошипела Графия, резко отшатываясь от меня. А потом схватила рукой за горло и с глухим стуком прижала к стене. – Думала, теперь ни перед кем не придётся склонять головы? Теперь Кайонел отступник, а ты никто.

Она ещё раз ударила меня об стену, пока я не вскрикнула, схватившись двумя руками за её кисть.

– Отойти, – грубый голос донёсся из-за её спины, и я замерла, почувствовав холодок, пробежавший по телу. А на лице Графии отобразилось удивление.