1

Я внимательно следил не только за Эриком, но и за механикой препятствий. Первое можно пройти довольно быстро, а вот в лабиринте придётся «застрять», чтобы не вызвать разочарования у зрителей на мгновенное поражение мишени. Да и у арбитров возникнут подозрения, почему моя магия так легко сносит препятствия. И колесо… Самый опасный аттракцион. Ведь его нельзя просто перелететь, нужна фиксация контакта. Но у меня нет шипов и разных крючков; столь искусную технику нужно отрабатывать не один месяц. Справедливости ради, Эрик Биргерссон больше пилот-спортсмен, чем пилот-боец. Он уважение к себе и авторитет Скандии зарабатывает на многочисленных соревнованиях.

Прозвучал гонг к началу моего выступления. Я закрыл лицевой щиток и стал ждать, когда из-под земли рванёт стена пламени. Три, два, один… В небо с рёвом поднялось ярчайшее пламя, от которого защитное стекло шлема мгновенно перешло в затемнённый режим. Погнали!

Я не стал прорываться сквозь огонь, а использовал антимагию точечно, как аккуратный разрез скальпелем в нужном месте. Для этого пришлось создать «воронку пустоты» прямо перед собой, точнее, некий конус, который пробил в стене пламени безопасный туннель. Теперь у меня несколько секунд, чтобы пройти по нему на другую сторону. И спокойно, демонстрируя, в первую очередь, для зрителей пассы руками, миную огненное заграждение. Пусть думают, что это такая магическая техника. Теперь остаётся выбросить руку вперёд, сформировать силовое поле и визуализировать его в виде летящего роя мелких и спрессованных огненных шариков. Получилось эффектно, расчётливо и красиво. Продырявленная мишень рухнула на землю, не загоревшись. Надеюсь, никто не задумается, почему так получилось.

Я не обращал внимания на табло, где мелькали цифры, отчитывая время прохождения. Мне было неважно, проиграю или выиграю. А вот поиграть с устроителями, которые вложили в препятствия свои силы и магические хитрости, хотелось неимоверно.

— Система в порядке, — прозвучал голос Гены Берга, продолжавшего следить за состоянием «Бастиона».

Дождавшись, когда передо мной возникнет сияющий на солнце ледяной лабиринт, я замер у входа, чтобы оценить его магическую структуру. Придётся потрудиться. Плетения очень прочные, с бесконечными дублированиями узлов. Значит, нужно найти основные из них, питающие всю конструкцию. Разогнав ядро до нужного состояния, я шагнул в лабиринт, выбрал для себя коридор и двинулся по нему, пока не уткнулся в стену. Найдя точку напряжения, создал «Разрыв Нити» и лёгким касанием «пустоты» нанёс силовой удар. Часть стены с грохотом обрушилась под ноги, открывая проход. Я перешагнул через ледяные обломки и устремился дальше. Но стены вдруг начали смыкаться, пытаясь раздавить меня своей тяжестью и массой. Чародеи обиделись, что ли? Так я не тупо ломаю преграду, как Эрик несколько минут назад, а действую по логике разрушения магических плетений.

Лабиринт меня не пугал. Находя всё новые и новые места, где узлы были слабее всего, я разрушал их точечными импульсами, пока не добрался до висящего в воздухе шара и не сбил его.

Судя по свисту и гулу, зрителям не особо понравилось, как я прорвался через лабиринт. Честно говоря, ожидал снятия с состязания. Как судьи отреагируют на мою технику? Сочтут ли её правильной, или же они не сообразили, что я продемонстрировал?

Скрежет и едва ощутимая в «скелете» дрожь под ногами стали ответом на мой вопрос. Состязание решили продолжить. И теперь передо мной выросло жуткое колесо с вращающимися лопастями. Издали эту конструкцию я не мог разглядеть как следует, а сейчас увидел воочию, что она из себя представляет. Оказывается, внутри самого колеса с невероятной скоростью крутились два ряда лопастей, причём, второй двигался асинхронно. Проскочить между ними совершенно невозможно, потому что препятствие не имеет магического наполнения. Это — инженерное сооружение, а значит, моя антимагия не поможет. Хотя… есть один вариант, но сработает ли он без наличия Источника? Придётся разогнать ядро до критического состояния, иначе не получится сделать то, что задумал.

Включённые звуковые фильтры погрузили меня в абсолютную тишину, мерный и шелестящий шум колёс куда-то пропал. Я опустился на одно колено, касаясь правой перчаткой земли, и закрыл глаза, входя в глубокий транс. Мне нужно создать «Раковину» — высшую форму антимагического умения, слившегося с энергией духовных практик. Техника, открытая мною, позволит построить идеальную траекторию, с помощью которой я пройду сквозь колесо. Проще говоря, я хочу физически замедлить время.

Погружение в транс помогло моему сознанию на миг синхронизироваться с вращением передних лопастей, и тут же воздействовать на внутренний ряд, находя в их движении микроскопическую паузу, разрыв, точку переключения фаз.

Раз! Срываюсь с места, оставляя за собой глубокую колею выдранного дёрна. Два! Лопасть проносится в миллиметре от моего лица, но я уже проскользнул дальше, на полшага изменив движение, чтобы войти в более узкую щель между жуткими металлическими лезвиями смерти. Три! Тягучий скрежет лопасти, едва коснувшийся моего ранца с батареями, звучит как запоздалый рёв обманутого зверя. И я оказываюсь по другую сторону чёртовой карусели, чтобы во всей красе разглядеть голографического дракона. Такой красавец, жалко даже уничтожать. А снежный дракон и росомаха как будут глядеться на родовом гербе, интересно?

На моей ладони взбухает «сфера абсолютной пустоты». Теперь-то я могу использовать антимагическое оружие. Направляю его на дракона. Сфера подлетает к мечущейся твари, но не взрывается — она втянула голограмму в себя, искажая и ломая чёткие линии. А потом мишень аннигилировала с гулким хлопком, от которого по трибунам пронёсся ледяной ветер.

Цифры на табло застыли, знаменуя окончание состязания. Эрик, стоявший поодаль в ожидании моего финиша, подошёл ко мне. Подняв защитное стекло, я улыбнулся, ощущая, как по лицу катятся крупные капли пота.

— Ты — самоубийца, — заявил Берсерк, покачивая головой, тем не менее, протягивая руку в перчатке.

Я вложил в неё свою, крепко пожал.

— Это почему?

— Меня в ледяную дрожь бросило, когда ты в это адское колесо шагнул. Подумал, ну всё, пропал княжич. Сейчас полетят по сторонам металлические ошмётки. Если бы ты слышал, какая гробовая тишина установилась на трибунах — оценил бы трагизм ситуации.

— Всё было рассчитано, — я усмехнулся, радуясь своей прозорливости, когда оттачивал технику «Раковины», долгими вечерами пропадая на тренировочной площадке. Как будто знал, что пригодится. А если честно, за бравадой скрывался запоздалый страх. Я никогда не использовал этот приём в «полевых» условиях, и малейшая ошибка могла привести к непоправимому. Превратиться в фарш на глазах невест — хуже истории не придумаешь. Дурацкая смерть, от которой можно только покраснеть. Но мертвецы не умеют краснеть.

— Извини за прямоту, Андрей, — Эрик приложил руку к груди. — Надеюсь, не станешь меня на дуэль вызывать… Но ты сумасшедший.

— Как и ты. Такой прыжок тоже не из разряда легкодоступных.

Мы оба засмеялись и взглянули на табло, где застыли цифры моего забега.

— Чего они тянут? — удивился Бергерссон.

— Думают, аннулировать мой результат или оставить всё как есть, — предположил я. — Видел, как я проходил ледяной лабиринт?

— Видел. Всё чётко и по делу, — хмыкнул Эрик. — Ты же стены не просто так ломал, а бил по магическим узлам, разрушая схему.

— Ого, догадался! — а Берсерк-то умный малый!

— Обычная тактика, если попадаешь в подобную ситуацию, — Биргерссон пошевелил металлическими плечами. — Наши эрили частенько устраивают тренировки в ледяных лабиринтах. Тут что главное: быстро отыскать слабые узлы и методично их разрушить, нарушая магическую связку. Потому что иначе будешь плутать в коридорах до скончания века.

— И многие так умеют?

— Как ни странно — нет, — хмыкнул бывший соперник. — Оказывается, подобная мудрость не для всех доступна. Я вот внимательно своих учителей слушал, и не жалею, что тратил много сил на эту технику.

— А что же ты тогда, как слон, ломился вперёд, не используя такую технику? — удивился я.

— Понимаешь, я её и использую, но тут ты меня сильно разозлил, вот и полез напролом, несмотря ни на что. «Забрало упало», — весело оскалился парень. — Заодно захотел проверить, как отреагируют арбитры,

В это время трибуны взорвались восторженными криками. Но хватало свиста и недовольных воплей. Не знаю, что не понравилось зрителям. На табло загорелись цифры. Подсчёт закончился, и стало ясно, что Эрик опередил меня всего на один балл. Берсерк расплылся в улыбке и хлопнул по моему плечу тяжёлой ладонью.

— Поздравляю с победой, брат! Я впервые не расстраиваюсь, что проиграл. И знаешь, подумал вот о чём: дядюшка Снорре поступил очень мудро, подарив тебе перстень. Чёрт возьми, я рад, что мы никогда не будем врагами! Хочу надеяться на это, — исправился он.

— Я тоже надеюсь, брат, — с размаху опускаю свою длань на плечо Эрика.

А потом мы по-дружески обнялись, улыбаясь, с лязгом соприкоснувшись броневыми пластинами. Этот момент схватили операторы, и теперь вовсю крутили его на экранах. Невидимый диктор что-то восторженно вопил, в воздухе с гулкими хлопками расцвели огни фейерверка. И мы с чувством выполненного долга пошли через всё поле под трибуны, не забыв поприветствовать короля и гостей в ложе. Я же отыскал взглядом своих невест и послал им воздушный поцелуй.

2

— В чём дело? — хмуря брови, спросил Харальд, глядя на табло, где уже некоторое время застыло время, отмечавшее окончание раунда княжичем Мамоновым. — Почему не объявляют победителя?

— Дорогой, не переживай, — погладила его руку королева Ранди, сидевшая справа. — Может, я чего-то не понимаю в спортивных расчётах, но по времени молодые люди закончили соревнование почти одинаково. Наш пилот всё равно проиграл, но выступил достойно. Надо его чем-то поощрить.

— Ваше Величество, позвольте объяснить, — раздался за спиной негромкий голос распорядителя королевской ложи. — Насколько я понимаю, у судей разногласия. И вопрос стоит о полном аннулировании результатов русского пилота после прохождения ледяного лабиринта.

— Это скандал! — вырвалось у Сиггрид. — Вы понимаете, чем грозит подобное заявление?

— Я понимаю, дротскона, — в голосе распорядителя появились нотки сожаления. — Но приглашённые судьи пользуются правом на собственное мнение, как и любой человек в нашем прекрасном королевстве. Для них конъюнктура не имеет никакого значения.

— А в чём проблема? — Харальд чуть-чуть повернул голову, показывая, что ему не нравится долгое ожидание. — Русский пилот прошёл лабиринт, используя свои магические техники. Опытный человек сразу определит, что он бил по узловым точкам, а не просто делал проход в стенах. В ином случае система сама бы определила, используется ли просто физическая сила, или игрок действует правильно. Раз Мамонов вышел невредимым из лабиринта, система посчитала, что воздействие на препятствия было приемлемым.

— Нисколько не сомневаюсь в справедливом мнении Его Величества, — низко поклонился распорядитель. — Будем надеяться, что арбитры примут правильное решение.

В это время Олаф и Вигбъёрд, сидя во втором ряду сразу за девушками, слушали их взволнованные голоса. Гости же в своём большинстве проявляли спокойствие, переговаривались друг с другом. У военных были свои интересы, у послов — совершенно иные. В ожидании вердикта судей почему бы не обсудить сторонние вопросы?

— Проход через адское колесо был явным безумием! — горячилась Великая княжна Лидия, держа в руке стакан с холодным лимонадом, и изо всех сил сдерживалась, чтобы ненароком не вскипятить его. С таким-то Даром! — У меня сердце едва не выскочило из груди! Разве можно так рисковать собой?

Заметив заинтересованных кронпринцев, наклонившихся к их ряду, сразу замолчала, сердито отвернувшись в сторону арены. На её щеках полыхал румянец.

— А мне понравился этот финт! — заявил Олаф. — Как и Его Величеству. Вы бы видели его лицо, когда Андрей просочился между лопастями колеса!

— Какой «просочился»? — удивлённо воскликнул Вигбъёрд. — Это же была пространственная телепортация в чистом виде! Неужели никто не понял, что там произошло? Княжич сделал шаг к колесу — и через мгновение был на другой стороне!

Уголки губ у принцессы Астрид дрогнули в улыбке. Да, она заметила применение Андреем техники «джампинга». Может, для других всё выглядело по-другому; большинство людей воспринимает мгновенное перемещение иначе, как размазанную картинку перед глазами. Астрид же умела раскладывать процесс движения на части, такая у неё была способность. Увиденное потрясло её. Мало того, что жених — антимаг, так он ещё и телепортироваться умеет. А это ведь чистейшая магия! Именно за счёт большого объёма маны можно пробить пространственный тоннель из одной точки в другую. Но магической энергии априори не может быть у Антимага. Как же тогда он это сделал? Загадок меньше не становилось, и Астрид вдруг захотела, чтобы свадьба состоялась как можно быстрее. Супруга имеет полное право получить допуск к семейным тайнам. И принцесса воспользуется этим правом сразу же! Не ради отца, нет! Ему не следует знать родовых секретов Мамоновых, которые она, став женой Андрея, рассчитывает постигнуть. Просто… Астрид своим аналитическим умом пришла к выводу, что у её избранника хватает и иных сюрпризов!

Трибуны заревели и зарукоплескали появившемуся итоговому результату. Судьи всё же разобрались в ситуации с ледяным лабиринтом (которые Астрид ненавидела всеми фибрами души) и приняли решение не аннулировать прохождение русским пилотом полосу препятствия. Но перевес Эрика в раунде был незначительным, и принцесса заподозрила, что Андрей победил и здесь, но при подсчёте баллов ему филигранно их понизили.

— Ура! — не сдерживаясь, крикнула Нина, хлопая в ладоши. — Мы победили!

Такая наивность изрядно повеселила молодых кронпринцев, но они сдержанно улыбнулись и подозвали стюарда с подносом. Девушки не стали отказываться от шампанского.

— Предлагаю выпить за русское мощное оружие, появившееся у императора Ивана! — провозгласил Олаф, поднимая бокал, и все его дружно поддержали.

Кронпринц по своей воле такими словами разбрасываться не мог, а значит, это была некая заготовка для иностранных гостей, многие из которых очень внимательно слушали милую болтовню молодёжи и делали выводы. Великая княжна Лидия, наученная отцом замечать подобные оговорки, сделала зарубку на память.

— Всё-таки Эрик очень благородный юноша, — проговорила Арина, когда увидела дружеские объятия двух пилотов. — Он ни разу не побеждал Андрея, а всё равно приятно наблюдать за их дружбой.

О том, что ярл Фолькунг предложил княжичу Мамонову гостеприимство своего клана, которое могло запросто перерасти в союзнические отношения, многие аристократические кланы уже знали. Ведомо это стало и королю Харальду. Но его реакция Фолькунгов не интересовала. Каждый род Скандии мог поступить так же с кем-то из чужестранцев, не требуя разрешения у сюзерена. Однако Харальд Свирепый поставил в уме зарубку следить за этой ситуацией. А если случится так, что Фолькунги, вздумав выступить против короля, попросят помощи у Андрея Мамонова? Правитель Скандии никогда не отметал даже самые сумасшедшие варианты, могущие привести к его низложению с трона. Ведь он сам стал править благодаря древнему обычаю: выйти с мечом против неугодного конунга и занять его место как более достойный.

А Фолькунги, на минуточку, когда-то правили Скандией. У десяти последних поколений течёт королевская кровь… пусть даже чуточку разбавленная. Да у кого она сейчас чистейшая? Харальд вынужден держать в уме подобные расклады, нравится ему или претит идея ярла Снорре подарить перстень гостеприимства Андрею Мамонову. Он политик, игрок и воин, защищающий своё королевство.

— Берсерку не суждено победить Андрея никогда, — с ухмылкой проговорил Вигбъёрд.

— Это почему? — удивился Олаф. — Нет такого оружия, на которое не найдётся более эффективное. Стоит Эрику понять, как действовать против Мамонова, тот проиграет.

— Поспорим, что такого не случится при нашей жизни? — улыбнулся младший брат.

— Не провоцируй меня, — сделав вид, что рассердился, наследник повернулся в сторону арены, по которой уходили оба пилота. — Ты же знаешь, я не люблю пари.

— Те не пари не любишь, а боишься проигрыша, — Вигбъёрд подмигнул Астрид, и та с непередаваемым выражением лица покачала головой. Всё-таки братец — та ещё заноза в мягком месте Олафа!

— Нет, спорить я не буду, — твёрдо ответил Олаф. — Предсказываю, что у Андрея скоро появятся совсем другие интересы. Они, конечно, будут связаны с бронекостюмами, но в соревнованиях мы его вряд ли увидим. Может, пару-тройку раз — и на этом всё.

— Ну… логика в твоём заявлении есть, — подумав, согласился с братом Вигбъёрд. — Но вот мне кажется, что Эрик не успокоится, пока не победит Мамонова.

— Вместо того, чтобы гадать, утолит ли Берсерк жажду спортивной мести, спросите у королевы, как оно всё будет, — подсказала Астрид и подошла к краю ложи, чтобы поприветствовать уходящего с поля своего жениха. То же самое сделали её подруги.

— Почему именно королеву? — удивился младший кронпринц.

— Потому что она из рода вёльв[1], — через плечо бросила принцесса. — Глупо об этом забывать.

— Уела тебя сестрица! — засмеялся Олаф, глядя на раздосадованного брата, оконфузившегося в таком обществе. Хорошо, не все слышали их пикировку.

— Слушай, Астрид, а если королева Ранди умеет предсказывать, она может «увидеть» и твоё будущее? — жарко зашептала Лидия, чуть склонив голову к ушку принцессы. Дракончики-серьги вспыхнули серебристо-голубыми искорками и заколыхались в такт движению их хозяйки.

— Возможно, под её влиянием отец решился отдать меня замуж за Андрея, — пожала плечами Астрид, впервые задумавшись о такой версии. — Но мама Ранди неохотно беседует с богами и духами, предпочитая строить жизнь, опираясь на свою железную волю. Она любит повторять, что ей нравится ломать предначертанную судьбу. Того же требует и от своих детей.

— Такая позиция достойна уважения, — кивнула Лида.

Нина Захарьина, слушавшая этот разговор, восхитилась столь простым, но действенным способом стать волевой и сильной женщиной. И решила про себя, что возьмёт на вооружение эту тактику. Не ради подчинения себе мужа, а чтобы помогать ему в жизни, стать надёжным тылом. Только вот одна мысль будоражила её, сидела острой занозой глубоко в сердце: а нужно ли теперь выполнять волю императора и отца? Она ведь всё равно выйдет замуж за Андрея, и рано или поздно родит ему наследника. (В то, что её первенцем будет сын, Нина верила безоговорочно. Вера — страшная сила, ей иногда уступают дорогу даже боги). Зачем потакать Мстиславским, видящим в ней только лабораторную мышь?

Но вовремя вспоминала разговор с Ариной Голицыной в машине, когда княжна подвозила её домой, и её предупреждение, что Мстиславские не дадут ей опередить Лидию в таком важном вопросе, как рождение «официального» первенца в новом княжеском Роде.

Тряхнув головой, Нина упрямо повторила про себя, что не отступится от плана, который постепенно обретал контуры. Она отвела себе не больше двух месяцев, чтобы непреодолимые стены мужской крепости рухнули перед её красотой, страстью и напором. Единственное, что омрачало настроение боярышни Захарьиной — странная реакция отца на известие о предложении княжича Мамонова. Показалось сначала, что он очень сильно удивился и расстроился, что даже замешкался с поздравлениями, но потом осторожно спросил, насколько быстро это событие заставит рассчитаться с Мстиславскими за родовой Источник. Нина сдержалась от язвительных комментариев, и пообещала вскоре закрыть этот вопрос. Зато мама искренне обрадовалась за дочь.

А пока хотелось наслаждаться свободой, видами «пряничного» Стокгольма, встречаться с Андреем каждое утро в коридоре отеля, прикасаться к его руке, чувствовать ответную энергетику желания, и не думать о скором отъезде домой. Впрочем, это необходимо, чтобы Андрюша побыстрее попросил руку Нины у её родителей. Девушка страшилась, что всё происходящее с ней — сон, который скоро прервётся.

На арену тем временем выкатили сценическую площадку, заставленную музыкальной аппаратурой, и какие-то незнакомые русским девушкам артисты стали зажигательно петь, заставляя все трибуны плясать и подпевать. Королевская ложа постепенно опустела, и только господин Матвеев с Яковом Брюсом терпеливо дожидались, когда кронпринцы и гостьи насмотрятся на выступление музыкантов. Куратор мысленно прокручивал в голове варианты отчёта, которые он должен был дать в конце дня цесаревичу Юрию Ивановичу. Увиденное на ристалище заставило Матвеева изменить отношение к молодому княжичу. То, как Мамонов проскочил сквозь огромные лопасти магического колеса, выходило за рамки «обыденных» фокусов одарённых.

— Яков Александрович, что вы скажете о нашем герое? — полюбопытствовал Матвеев, стоя на другом конце ложи, чтобы их разговор не достиг ушей молодёжи. — Кажется, последний приём называется «джампинг»?

— Да, довольно редкая техника, созданная на основе телепортации, — подтвердил Брюс. — В ней больше не магия задействована, а физические ресурсы человека. Магия всего лишь создаёт «прокол» из точки А в точку Бэ. Всё остальное — только возможности и умение удержать энергию в строго заданных параметрах.

— Какие-то проблемы появляются? — полюбопытствовал Матвеев.

— Человека может легко разорвать на части, — равнодушно ответил Брюс. — Избыток Силы нужно постоянно стравливать или направлять на увеличение дистанции.

— Мамонова не разорвало, — заметил куратор. — Почему? Дистанция была не такой длинной для прыжка.

— Энергия княжича компенсировалась тяжестью бронекостюма. Мамонову нужно было не только себя перенести через колесо, но и сам экзоскелет. Разумное решение, — Яков Александрович заложил руки за спину и покосился на оживлённо болтающих девушек. — Меня больше другое заинтересовало: как именно Андрею удалось «просочиться» между движущимися частями колеса.

— Вполне понятен ваш интерес, Яков Александрович, — улыбнулся Матвеев. — Всё-таки углублённое изучение магических наук накладывает определённый отпечаток на будущую деятельность. Вы же планируете служить в Магической Коллегии?

— Так хочет отец, — не стал раскрывать свои планы Яков. — Мне ещё придётся вернуться в Шотландию закончить все дела, и только потом думать о карьере.

— Яков Александрович, мне нужно предоставить отчёт о времяпровождении делегации в Стокгольме. Могу ли я сослаться на вас в докладе о «джампинге» Мамонова?

— Я не курирую делегацию, Кондрат Васильевич, — улыбнулся Брюс. — Но нисколько не запрещаю использовать мои мысли в отчёте. В конце концов, мы все работаем на благо своей страны.

3

После возвращения со стадиона я распорядился разобрать «Бастион» и упаковать его в ящики, как и всю аппаратуру. Диагностические мероприятия Гена будет проводить уже в Москве. Записи с камер, выходные данные бронекостюма в различных параметрах, то есть всё, что необходимо для анализа — этим можно заняться в Стокгольме, благо пара дней ещё у нас была. Почему поступил так? Я не был уверен, что мне дадут «добро» на поездку в «Скандинавском экспрессе». А на корабле, под надёжной защитой, экзоскелет мне ни к чему.

Получив поздравления от девчат в виде горячих поцелуев, я решил немного отдохнуть в своих апартаментах. Арина с Вальтером и Терентием в сопровождении двух хирдманов уехала в аэропорт встречать своих адвокатов. Княжна планировала сегодня подписать чистовой вариант договора с «Эхом Валькирий», поэтому сразу же позвонила Стену и предупредила его о встрече в кафе отеля.

— Я сама справлюсь, — неуловимым движением пригладив ладонью встопорщившиеся волоски на моей макушке, Арина улыбнулась. — Отдыхай. И прошу тебя: не делай так больше.

— Как? — удивился я.

— Пролезать между лопастями гигантской мясорубки, — Голицына покачала головой. — Безрассудство, не приносящее дивидендов. Мог бы и показать королю, что у тебя нет возможностей преодолеть последнее препятствие. А теперь военные атташе будут по косточкам разбирать твой «джампинг».

— Всё равно ничего не поймут, — отмахнулся я. — Понимаешь, мои секреты — это только мои секреты, и ничьи больше. Можно тупо скопировать картину художника, но не знать, что он добавлял в краски, чтобы те не выцветали веками; какие хитрости применял, смешивая различные компоненты… ты же поняла?

— Поняла, — улыбнулась Арина. — Иди, отдыхай. Попозже куда-нибудь сходим? Астрид, кстати, обещала экскурсию по ночному городу, но получится ли у неё сегодня, она сама не знает. Король устраивает во дворце приём для иностранных делегаций, так что мы предоставлены сами себе.

— Давай арендуем яхту и покатаемся по заливу, — предложил я. — Думаю, ребятам понравится.

— Хм, идея, — княжна приложила палец к нижней губе и улыбнулась. — Надо Лидии подсказать, пусть займётся арендой. Её кипучую энергию надо направить в нужное русло.

Мы разошлись по своим комнатам. Пока я принимал душ, Куан приготовил мне горячий сладкий чай. Откат после «джампинга» и замедления времени мне пришлось перенести на ногах. Слабость навалилась такая, что Куан незамедлительно высказал свои претензии, которые чем-то были схожи с укорами Арины. Я не должен был демонстрировать подобную лихость. Но легко сказать — поддайся. Эрик такую победу, даже ничего уже не значащую, не принял бы. Да и я категорически не приемлю игру в «поддавки».

Накинув на тело пушистый халат, я вышел в гостиную и пристроился с чашкой чая в кресле. Как же хорошо никуда не бежать, не торопиться! Хитрый Лис перелистывал глянцевые страницы художественного альбома, любуясь репродукциями; Влад и Игорь, как бодрствующая смена, смотрели какой-то фильм по огромному визору, приглушив звук до минимума. Прикрыв глаза, я погрузился в размышления, касавшиеся запуска завода и подписания договора о поставке перчаток для экзоскелетов. Завтра вместе с Ариной вплотную займусь этим. Сам договор прочитан от корки до корки, подводных камней вроде бы не обнаружено. Адвокаты Голицыной ещё раз просмотрят его и дадут окончательный вердикт.

Раздался узнаваемый стук в дверь. Я усмехнулся. Сто процентов, боярин Матвеев пожаловал. Только он таким образом оповещает о своём появлении. Влад поднялся с дивана, чтобы встретить гостя на пороге. Это и в самом деле оказался наш куратор.

— Андрей Георгиевич, у меня к вам важный разговор, — Матвеев был безупречен в костюме и белой рубашке. Оглядевшись по сторонам, он, тем не менее, остался стоять на месте, пока я не пригласил его присесть в свободное кресло. Странно, что куратор не обратил внимание на телохранителей. Но Куан в любом случае не отойдёт от меня, если я сам не попрошу.

— Я вас слушаю, Кондрат Васильевич.

— Только что со мной связались из посольства. Пришёл приказ от Его Величества перевезти делегацию на военно-морскую базу в Мускё. Оттуда мы поплывём на военном корабле в Усть-Лугу.

— А как же «Скандинавский экспресс»? — я не удивился подобному изменению маршрута. Значит, разведка что-то раскопала, и император решил не рисковать своей внучкой и аристократической молодёжью.

— Пойдёт без нас, — Матвеев откинулся на спинку кресла. — Иван Никитич дал распоряжение уже завтрашним днём покинуть Стокгольм. В связи с этим я хочу поинтересоваться: насколько быстро вы сможете управиться с погрузкой своего бронекостюма?

— У меня не только бронекостюм, — задумался я. — Завтра у меня подписание договора с семейством Фолькунгов. Не могу же я бросить всё на половине пути.

— Понимаю… Но у нас есть обозначенные сроки.

— После обеда, никак не раньше, — твёрдо заявил я. — Но я в любом случае поеду на «Экспрессе». Остальные пусть возвращаются морем.

Куан оторвался от созерцания альбома и с любопытством поглядел на меня. Матвеев же заметно растерялся.

— Как же так, Андрей Георгиевич? Вы хотите пренебречь распоряжением государя и в одиночку ехать в поезде?

— Почему в одиночку? Со мной поедут телохранители, — я пожал плечами, словно показывая, что не намерен менять своё решение. Потому что сразу понял: Харальд и наш император со всей вероятностью ожидают нападение на «Экспресс». Оттого и организовали срочный переезд Великой княжны со свитой на военно-морскую базу.

— Я вынужден заявить господину Зюзину о вашем решении, — Матвеев проглотил комок, вставший в горле. — Это безрассудство, авантюра и просто мальчишество, извините за прямоту, Андрей Георгиевич.

— Вы имеете полное право высказать своё мнение, Кондрат Васильевич, — кивнул я. — И нисколько не возражаю, если донесёте мою позицию Ивану Никитичу.

— Я так и сделаю, — поднялся на ноги куратор. — Вы, конечно, можете рисковать своей головой, но подумайте о тех, кто вдруг захочет присоединиться к вам. Те же молодые люди из вашей свиты…

— Они вернутся в Россию вместе со всеми. Обещаю с ними поговорить, если вдруг у кого-то возникнет непреодолимое желание поддаться искушению нарушить приказ императора.

Матвеев ничего не сказал, молча кивнул на прощание и вышел из апартаментов так стремительно, что Влад едва успел распахнуть перед ним дверь. Куан закрыл альбом и погладил глянцевую обложку.

— Неожиданное решение, господин, — сказал он. — Вы уверены, что поступаете правильно?

— При вероятном нападении на поезд пострадают пассажиры, — пояснил я свою позицию. — И пострадают из-за нас. Русская делегация — лакомый кусочек для сепаратистов и диверсантов. Удар будет нанесён именно по нам. Так почему я должен трусливо убегать на военном корабле?

— Защиту обеспечивает клан Булгаковых, — заметил Куан. — Это обязанность их боевого крыла. Ваша стремление к справедливости похвально, но смертельно опасно. Боюсь, ни император, ни ваш отец не поймут такого порыва. Аргумент в пользу путешествия на «Скандинавском экспрессе» довольно слаб.

— Согласен с этим, — не споря с Хитрым Лисом, я покинул кресло и стал расхаживать по гостиной. — Дурацкая идея, безрассудство и глупость. Как и положено вести себя молодому человеку. Однако же давайте рассуждать. У меня в арсенале — антимагия и ментальные техники, которыми я научился пользоваться в той мере, которая позволит мне защититься от не только от вражеских чародеев, но и от огнестрельного оружия. Есть бронекостюм. Хочется проверить его в настоящем бою, да только он в разобранном состоянии. Значит, остаётся Дар. В своих силах я уверен.

— Аргумент получше, — улыбнулся Куан. — Но этого недостаточно.

— А вдруг нам удастся помочь Харальду в уничтожении диверсионной группы? — я вытянул руку с ополовиненной чашкой чая, обращаясь к наставнику. — Возможен ли такой вариант, что целью может стать Великая княжна или даже я? Не просто же так король Скандии обеспечил плотную охрану экспресса. Значит, имел какую-то информацию.

Я благоразумно не стал упоминать об обнаружении «жучков» во дворце. Такие вещи телохранителям знать не положено.

— Я поддерживаю решение Андрея Георгиевича, — решительно сказал Игорь.

— Ты-то куда лезешь? — усмехнулся Влад. — Сейчас такая волна на высшем уровне поднимется, что нашего хозяина насильно заставят на базу перекочевать.

— Посмотрим, — я взглянул из окна на королевский дворец и поморщился. Опять защиту поставили, всё перед глазами плывёт. Точно, важный приём идёт. С кем, интересно, Харальд сегодня встречается? Не с теми ли, чьи представители находились в королевской ложе на стадионе? Недаром военных атташе приглашали.

Я допил чай и поставил чашку на столик.

— Пойду, посплю пару часиков, — объявил я своё решение Куану.

Наставник поглядел на меня с хитрым прищуром, как будто сомневался, что мне удастся даже вздремнуть. И ведь оказался прав! Я даже не успел погрузиться в сладкую дрёму, когда любые мысли полностью вытесняются желанием отключиться от действительности, когда раздался деликатный стук в дверь моей спальни.

— Ну что ещё? — сердито буркнул я.

— Андрей Георгиевич, господин Матвеев убедительно просит срочно встретиться с вами, — доложил Влад.

— Прямо-таки срочно?

— Да. Он здесь, ожидает…

— Ладно, сейчас выйду, — догадываясь, о чём пойдёт речь, я спустил ноги на прикроватный коврик, сунул их в тапочки и пошлёпал в гостиную.

— Андрей Георгиевич, я озвучил ваше мнение Ивану Никитичу, — куратор, будто заведённый, расхаживал мимо камина, делая несколько шагов в одну сторону, а потом возвращаясь обратно. — Он связался напрямую с Его Величеством. Собирайтесь, нам нужно в посольство. Вас ожидает разговор с государем. Я не хочу быть ответственным за ваше безрассудное желание.

— Нет проблем, — я пожал плечами. — Дайте мне двадцать минут. Куан, предложи Кондрату Васильевичу что-нибудь выпить, пока я переодеваюсь.

К подобному варианту я был готов, поэтому спокойно воспринял излишне нервную речь Матвеева. С куратором всё понятно: он отвечает за делегацию головой во время поездки, поэтому и побежал сразу докладывать Зюзину о моём демарше. Посол тоже сообразил, чем грозит всему дипкорпусу выходка одного княжича. Правда, я думал, что меня будет убеждать цесаревич… Ладно, и с императором поговорю.

Надев выходной костюм, постоял возле зеркала. Оценил свой вид, лёгким движением поправил лацканы пиджака. В отражении блеснули перстни на пальцах. Подмигнув самому себе, я вышел в гостиную.

— Андрей Георгиевич, машина ждёт нас возле входа, — Матвеев поставил на столик пустую чашку, и мы вместе вышли в коридор. На мягком диванчике под развесистым зелёным кустом, названия которого я не знал, сидели Вероника и Мишка Кочубей. Они о чём-то оживлённо разговаривали, но заметив меня при полном параде, насторожились.

— Господа, меня вызывают в посольство, — я остановился перед ребятами. — Ничего страшного, просто возникли какие-то вопросы. Требуется личное присутствие. Вероника Владимировна, передайте Арине Васильевне, когда она вернётся, чтобы не волновалась.

— Обязательно, — уголки губ княжны Елецкой дёрнулись в улыбке.

Мишка поднёс к уху руку с узнаваемым жестом «позвони, как только освободишься».

— Андрей Георгиевич, время, — поторопил меня Матвеев.

На улице нас ждал посольский «Сааб» с водителем. Охраны не было, но как только машина неторопливо покатилась по дороге, нас обогнал чёрный внедорожник, помигал габаритными огнями.

— Хирдманы, — пояснил водитель. — Меня предупредили, что будет сопровождение.

А имперский флажок-то с машины снят! Сразу видно: не дипломаты едут!

Домчались быстро, по набережной, никуда не сворачивая. Старый город с Королевским дворцом остался по левую сторону. А мы вскоре подъезжали к комплексу зданий, состоявших из основного пятиэтажного, и с «консульской» секцией, возле которой расположилась парковка для автомобилей. На крышах зданий торчали вышки связи. Красно-белые, с «обычной» аппаратурой, предназначались для мобильной связи, не задействующей магические компоненты. Жёлто-зелёные — для телефонов с магической платой.

Симпатичный парк с теннисным кортом, дорожками для прогулки и беседками находился за зданием консульства, но сейчас был практически пуст за исключением пары-тройки человек, сидящих на скамеечках под весенним солнцем.

Внедорожник свернул на парковку, а мы подъехали прямо к зданию. Нас встретил импозантный мужчина в строгом чёрном костюме. Убедившись, что приехали именно те люди, которых здесь ждут, он повёл нас через огромный вестибюль первого этажа к лифту. По нему мы поднялись ещё выше, на четвёртый этаж.

Снующие по коридору работники посольства не обращали на нас внимания, и мы спокойно добрались кабинета с табличкой «Костромской А. В». Сопровождающий коротко бросил нам «ждите» и скрылся за дверью.

— Кто такой? — полюбопытствовал я.

— Один из советников посольства Российский Империи в Скандии, — отчеканил Матвеев, заметно подобравшись. — Руководит группой, занимающейся изучением внешней политики страны пребывания.

— Вы с ним знакомы?

— Пару раз встречались в Зарядье на пресс-конференциях. Вряд ли он меня запомнил…

В это время дверь открылась, сопровождающий вышел в коридор.

— Аркадий Викторович ждёт, — сказал он и посторонился, пропуская нас в кабинет.

— Странно, почему именно здесь, а не в комнате спецсвязи, — пробормотал я себе под нос.

— Потому что все переговоры с высшими лицами государства ведутся из этого кабинета, — весело проговорил молодой мужчина, на вид которому было не больше сорока лет. Он поднялся из-за рабочего стола и пошёл нам навстречу. Костромской ростом был даже чуть ниже меня, двигался по-кошачьи мягко. Мягкие обводы скул, элегантные усики, гладко выбритое лицо и голубые глаза с льдистыми искорками в зрачках делали его довольно привлекательным для слабого, но прекрасного пола. — Княжич Мамонов, Андрей Георгиевич?

— Это я, — киваю в ответ.

Костромской протянул руку для пожатия. Ладонь у него оказалась сухой, твёрдой, а пальцы весьма сильные.

— Аркадий Викторович, советник, — представился он и перевёл взгляд на Матвеева. — Кондрат Васильевич, рад вас снова видеть.

— Неожиданно, — хмыкнул куратор. — Не думал, что вы меня запомните.

— Память очень хорошая, особые тренировки, — Костромской посмотрел на часы, обтянувшие запястье стильным кожаным ремешком. — Андрей Георгиевич, сеанс связи начнётся через десять минут. Пройдёмте со мной. Я покажу вам что к чему. Кондрат Васильевич, а вы пока присаживайтесь в кресло. Разговор Его Величества с княжичем должен пройти наедине. Я вернусь, и мы с вами попьём кофейку.

Просторный кабинет имел ещё одну дверь, причём — металлическую, только искусно задекорированную под дерево. За ней оказалась комната без окон, выкрашенная в приятный бежевый цвет. В глаза сразу бросилось большое полотно визора, несколько кресел возле него, чуть в сторонке — столик с матово-чёрным коммуникатором на пять телефонных трубок. Возле каждой из них горели красные огоньки диодов.

— Разговор будет по визору? — слегка напрягся я. Не хотелось гасить ядро, чтобы не испортить аппаратуру.

— Нет, по телефону, — успокоил меня Костромской, сам того не зная. — Сейчас будет звонок, проверка линии, потом я вас оставлю одного.

— Понял, — подумав, присел в одно из кресел. В ногах правды нет, а когда император соизволит позвонить, знает только он сам.

Сам я за временем не следил, прокручивая в голове предстоящий разговор. Разумно ли поступаю? У Харальда есть огромный штат агентов, армия, спецподразделение для выполнения самых деликатных задач, а тут какой-то щенок решил показать свою храбрость, нарушая все планы.

Мелодично запиликал один из телефонов на базе коммутатора. Костромской сразу же снял трубку и коротко произнёс:

— Посольство…

Молча выслушал кого-то на том конце «провода» и передал телефон мне.

— Сейчас с вами будет разговаривать цесаревич Юрий Иванович. Я же вас покину, Андрей Георгиевич.

Советник аккуратно закрыл за собой дверь, оставив меня в одиночестве. Цесаревич? Хм, можно сколько угодно строить версии, но показалось, что Мстиславские опять разыгрывают какую-то комбинацию. Да я ещё в отеле понял: никто не станет запрещать мне вернуться в Россию на «Скандинавском экспрессе». Достаточно было послу Зюзину передать волю императора, и я бы как миленький сел на корабль вместе с друзьями, не помышляя ни о какой авантюре.

Приложив к уху телефонную трубку, я некоторое время вслушивался в тишину, не нарушаемую никакими звуками. Как будто в вакуум погрузился.

— Ты на месте, зятёк? — ироничный голос неожиданно ворвался в ухо. Показалось, цесаревич находится где-то рядом. Настолько качественной и чистой была связь. Ага, наследник шутит — добрый знак.

— Добрый день, Ваше Императорское Высочество, — стараясь быть корректным, откликнулся я. — Слушаю вас внимательно.

— Во-первых, позволь тебя поздравить, — усмехнулся Мстиславский. — Наконец-то ты решился на предложение моей дочери. Жду от тебя следующего шага по возвращении домой. Попросишь у родителей руки Лидии, а там и дату помолвки определим. Не затягивай.

— Так и собирался сделать, — вежливо откликнулся я.

— Во-вторых, нам стало известно о твоём желании вернуться в Москву на «Скандинавском экспрессе». Поэтому император и я хотим знать, что сие означает: вредность, расчёт или обыкновенная мальчишеская бравада. Или же ты решил поиграть на стороне короля Харальда?

— Юрий Иванович, это хороший шанс выявить всю агентурную и диверсионную цепочку, действующую сейчас в Скандии. Если не произошло нападения по пути в Стокгольм, то оно обязательно случится на обратном пути. Поэтому я поддерживаю решение монархов отправить домой Великую княжну с сопровождающими морем. Без меня на корабле будет безопаснее. Антимагия не станет мешать боевым магам защитить военное судно. Я не знаю, насколько эффективна моя Сила против быстро несущейся торпеды или мины под килем. А в поезде я на «своей земле», в прямом и переносном смысле. Моя антимагия, мои духовные практики — они работают в контакте с материей. Иностранным разведкам нужен негатор, и пока я не окажусь в их руках или не буду уничтожен, они не успокоятся. Если диверсанты рискнут напасть на поезд, я встречу их не как пассажир, а как охотник. Попрошу коменданта Лутошина перевести меня в бронированный вагон поближе к пилотам. В случае атаки я помогу им. Видите, сколько сразу выгод получаете вы и король Харальд. Мы проредим силы сепаратистов, если они будут участвовать в нападении, уничтожим наиболее опытных наёмников; а если захватим в плен кого-то из тех, кто планировал атаку, и вовсе можем получить в свои руки ценную информацию. Спасибо, не благодарите, Ваше Высочество.

Цесаревич рассмеялся.

— Язык у тебя подвешен, княжич, убедился… Как быстро твои механики соберут «скелет»?

— Думаю, им придётся заняться сборкой сразу, как «Экспресс» окажется в Або. Процесс небыстрый. Но я могу и без брони.

— Даже так? — удивлённо спросил Юрий Иванович. — Ты настолько уверен в своих возросших силах?

— Да, Ваше Высочество, — твёрдо ответил я.

— Хм… это заявление подтверждает некоторые выводы, — загадочно произнёс Мстиславский. — Но ты забыл об одной детали…

— О какой, Юрий Иванович? — осторожно спросил я, заполняя возникшую паузу. Опять цесаревич мутит.

— Ты пообещал моей дочери и дочери Харальда жениться на них. Представляешь их реакцию, если с тобой что-то произойдёт? Ты дал обещание девочкам, вселил в них надежду на семейное счастье, и тут же с видом лихого ковбоя вскакиваешь на коня и куда-то мчишься.

— Но вы же сами меня постоянно испытываете на прочность, Юрий Иванович, — дерзко ответил я. — Сколько уже боевых операций проведено с моим участием? Причём, в главной роли. Напомню. Венеция, «Северная Звезда» — с вашего официального разрешения. А ещё ранний случай с Факиром, потом стычка с наёмниками «Кракена». В каждом случае я мог погибнуть, но вышел победителем. Кстати, вы же ещё что-то планируете летом…

— Тихо-тихо, разошёлся, — по-доброму усмехнулся цесаревич. — Мало ли что мы планируем.

— Мне кажется, ваш аргумент про счастливую семейную жизнь — слабая попытка сыграть на моих чувствах, — продолжал наседать я. — Куда честнее сказать, что вы опасаетесь, что Антимаг может попасть в руки зарубежных разведок. Так вот, этого не случится. Я смогу постоять за себя. И прошу разрешения для самостоятельного передвижения по Скандии.

Опять наступила пауза. Слышалось мерное постукивание, словно цесаревич в задумчивости тарабанил пальцами по столу. Я терпеливо ждал, нутром чувствуя, что меня опять пытаются использовать в какой-то схеме.

— Ваше Величество, вас уже подсоединили к линии? — вдруг услышал я странный вопрос цесаревича.

— Да, я здесь, — голос Харальда ни с кем другим невозможно спутать. — Давайте уже, мой младший брат, раскроем карты перед нашим будущим зятем.

Примечание:

[1] Вёльвы — женщины-прорицательницы