1

— Князь, прошу вас, начинайте, — император благосклонно посмотрел на сидящего рядом с ним мужчину. — Как-никак, предстоящая операция — ваше детище.

— Благодарю, государь, — незнакомый мне князь кашлянул, обвёл всех взглядом и уверенным голосом, довольно приятным баритоном, начал говорить: — Господа, позвольте доложить текущую обстановку в Европе и обосновать необходимость операции «Карающий меч» против наёмнической организации «Корсары». Ситуация, сложившаяся за последние несколько лет, не оставляет нам иного выбора, кроме как действовать с максимальной быстротой и безжалостностью. Хочу вкратце пояснить, с чем мы вообще столкнулись. Итак, что представляет из себя структура и финансирование «Корсаров». Это не ЧВК в привычном нам смысле, а законспирированная сеть боевых групп, насчитывающая около восьмисот бойцов высокого уровня, в число которых входят и боевые маги. Плюс к этому выявлено до двух тысяч человек вспомогательного персонала: оперативники, агентура, специалисты по кибер-технологиям. Ядро составляют бывшие офицеры спецподразделений королевств Дании, Норвегии, Скандии, а также англосаксы и балканские наёмники. Руководство осуществляется так называемым «Капитулом», состоящим всего из трёх человек. Их имена известны: Ивар Фальк, позывной «Зверь»; Эдвин Далберт, позывной «Крёстный»; Лео Фернандес, позывной «Пират». Именно они стояли у истоков структуры, которая сейчас называется «Корсары».

Деятельность ЧВК координируется не через открытые структуры, а через подставные компании и финансовые биржи, которые работают с огромным валом наличности и драгметаллов. Финансовый центр находится в Лондоне. Оперативное управление осуществляется через так называемый «Исполнительный Комитет», заседания которого проходят в закрытых клубах Лондона, гораздо реже, за рубежом, куда выезжают эмиссары с определённой миссией. У нас есть основания полагать, что «Корсары» являются агентурной боевой структурой британской разведки, действующей под флагом «частной инициативы». Это позволяет Лондону сохранять дипломатический иммунитет и отрицать причастность к терактам.

Князь замолчал на непродолжительное время, чтобы попить водички из стакана. Промочив горло, он продолжил уверенным голосом:

— Теперь по инфраструктуре… Я бы хотел, чтобы на панель спроецировали карту Европы.

Видимо, где-то в укромном местечке сидел оператор, который и запустил интерактивную карту, на которой я увидел четыре мерцающие точки в разных местах континента.

— Господа офицеры, обратите внимание на точки. У «Корсаров» четыре основных оперативных базы, иначе называемых «хабами». Это те, что нам удалось выявить. Каждая из баз решает свою задачу. Например, местечко Штрассенвайзер в Эльзас-Лотарингии. Старая винокурня переоборудована в центр кибервойн, там же находится тренировочный лагерь для бойцов. Функции базы сводятся к координации диверсий в Центральной Европе, подготовке диверсантов из числа эмигрантов с Ближнего Востока, Передней Азии, из мелких европейских княжеств. Главная угроза: координация кибератак на биржевые серверы. Оттуда, кстати, три месяца назад была совершена атака на Московскую биржу.

В кабинете стояла напряжённая тишина. Все, кто здесь находился, осознавали масштаб проблемы, и предоставленная князем Чарторыйским информация только подтверждала, с какой заразой нам предстояло столкнуться.

— Теперь Зальца, Альпы. Там находится горнолыжный курорт, выкупленный через подставных лиц. Вроде бы всё пристойно, люди отдыхают, наслаждаются природой и горным воздухом. Однако под землёй расположен бункерный комплекс, архив, центр связи. Это резервная штаб-квартира и центр криптографии. Поэтому Зальца считается крепким орешком. По нашим данным, там готовят «спящую» агентуру для внедрения в Россию, Скандию, Польское княжество, Венецию, Францию, Испанию. Считаю, что именно эта база является самой опасной, и взять её будет довольно трудно. Учитывая вышеизложенное, предлагаю более тщательно скоординировать действия со спецслужбами Скандии.

— Мы учтём ваше предложение, Станислав Константинович, — кивнул император.

— Кто это? — наклонившись к Иртеньеву, поинтересовался я шёпотом.

— Глава разведки и контрразведки, — чуть-чуть повернув голову, так же прошептал воевода.

— Далее у нас Крапина, Балканы, — князь почему-то поглядел на меня, как будто услышал наше перешёптывание. — Там раньше находилась военная база Хорватской народной армии, но пять лет назад её выкупили неизвестные частные лица. Они, якобы, планировали создать там международное стрельбище для любителей разнообразного оружия, поэтому инвестировали в проект очень большие деньги. На самом деле владельцы базы построили тренировочный лагерь для отработки боёв в городских условиях и захвата зданий. Там же находится база хранения тяжёлого вооружения: миномёты, крупнокалиберные пулемёты, ПЗРК различных модификаций, боеприпасы.

И, наконец, четвёртая база. «Остров Химер» в Эгейском море. Представляет из себя практически сплошную скалу и всего одну удобную бухту для причаливания. На острове находится перевалочный пункт оружия, наркотиков и контрабанды, идущей в Европу с Ближнего Востока. База используется для переброски диверсионных групп в Южную Европу и на Балканы, а заодно оттуда наёмные отряды выходят на катерах для захвата путешествующих по морям яхт миллионеров или каких-нибудь знаменитостей.

— А откуда планировали захват «Северной Звезды»? — спросил император. — Вы этот вопрос выяснили?

— Официальная штаб-квартира «Корсаров» находится в Богенсе, в двадцати пяти километрах от Оденсе. Это небольшой приморский городок. ЧВК «Корсары» и не скрывает своего местонахождения. У них есть основная база на острове Анхольт. Но это частное владение, туда просто так посторонний человек не попадёт. Для захвата яхты короля Харальда с «Острова Химер» специально заранее на Анхольт перегнали два скоростных морских катера. У «корсаров» было время подготовиться к захвату «Северной Звезды», тем более, сроки дружеского визита были в открытом доступе.

— Хорошо, князь. А чего нам ждать дальше? Целесообразно ли уничтожать все базы одновременно? — поинтересовался цесаревич.

— Если мы не решим этот вопрос кардинально, то… — Чарторыйский опёрся руками о стол и чуть-чуть наклонился вперёд, буравя взглядом собравшихся. — В дальнейшем нас постараются втянуть в конфликт с северными королевствами. По оперативной информации, после провала атаки на поезд «Корсары» готовят новую диверсию, на этот раз на норвежской военной базе Олавсверн. Их цель: подставить Россию, используя наше или скандийское оружие. Если это случится, Харальд окажется под давлением риксдага и будет вынужден разорвать союз с нами. Нам известно, что не все довольны Инглингами, и оппозиция в Скандии довольно сильная. Вряд ли король поведётся на подобную провокацию, но согласитесь, Ваше Величество, можно ожидать очень серьёзных проблем. Далее… существует угроза перехода к партизанщине. «Корсары» — это не армия, которую можно разбить в открытом бою. Это очень разветвлённая военная сеть. Сейчас у нас есть точные координаты всех четырёх баз. Если мы будем наносить удары последовательно, то наш противник свернёт свою инфраструктуру, растворится на просторах Европы и перейдёт к тактике «волчьих стай», мелких неуловимых групп, которые будут устраивать теракты в разных странах.

— Мы, как и король Харальд, осознаём проблему наёмных бригад, — император глядел на телевизионную панель, словно что-то решал в уме. — Станислав Константинович, будьте добры, озвучьте план операции.

— Да, Ваше Величество, — лицо Чарторыйского ещё больше заострилось. — Итак, уничтожение базы в Штрассенвайзере поручается группе «Вихрь» спецназа разведуправления совместно с отрядом спецназа «Ястреб» королевской гвардии Скандии. Базу в Зальце возьмут на себя хирдманы короля Харальда при поддержке своих пилотов ППД. «Остров Химер» атакует спецназ русской морской пехоты. Ответственный за проведение операции — адмирал Вершинин. У него отдельная задача, поэтому я позже сам с ним встречусь. База в Крапине не является ключевой, но над ней почему-то постоянно раскинут магический защитный купол. Возможно, «Щит Хеймдалля».

Я едва удержался, чтобы не скрежетнуть зубами. Как представил, через что мне придётся опять пройти, чтобы развалить чёртов купол, стало нехорошо. Но, чувствуя на себе внимательный взгляд обоих Мстиславских, сосредоточился и успокоился. Переживают или прикидывают, хватит ли мне духу согласиться участвовать в боевой операции? Я не военный, армейскую присягу не давал. Понятно же, что это сугубо личное решение.

Я поднял руку, как прилежный ученик, обращая внимание князя Чарторыйского, пока он переводил дух.

— Да, молодой человек, — заметил он мой жест. — Вы что-то хотели сказать?

— Есть вопрос, связанный с «Щитом Хеймдалля», — я поднялся. — Насколько мне известно, подобный формат магической защиты не является стационарным. В одиночку даже самый сильный маг не сможет его создать. Значит, в Крапине постоянно находятся минимум трое высокоранговых боевых чародеев. Однако возникают сомнения. «Щит Хеймдалля» ставил Друид и двое его подчинённых. Один убит при нападении на «Скандинавский экспресс». Второму я оторвал кисть руки, когда он собирался убежать через портал. Где третий — неизвестно. Может, до сих пор по лесу бродит.

— Волки съели, — сказал кто-то.

За столом раздался смех, разряжающий обстановку. А то сидели все, как будто лимон сжевали.

— Вот и я о том, — дождавшись, когда офицеры отсмеются, продолжил я. — Хотелось бы точную информацию. Если Друид успел перебраться в Крапину, что мне кажется сомнительным, тогда да — защита очень сильная. Знаете, Ваша Светлость, ломать «Щит» — не самый приятный процесс.

— Я так понимаю, вы, Андрей Георгиевич, настроены помочь нашим бойцам в преодолении этого «Щита»?

— Так вы и не озвучили, кто именно должен атаковать базу в Крапине, — прищурился я.

Опять раздался смех. Даже Мстиславские заулыбались. Князь Чарторыйский же сохранил спокойствие.

— Не забыл, молодой человек. Крапина нас заинтересовала именно что «Щитом», не будем пока гадать, каким. И для его преодоления необходима помощь человека, уже сталкивавшегося с подобной магической конфигурацией. То есть вы, Андрей Георгиевич. Но с одной оговоркой. Нужно ваше согласие. Вам когда исполняется восемнадцать?

— В июне.

— Операция планируется на август. Точные сроки ещё предстоит согласовать со Скандией.

— Я понимаю, к чему вы клоните, Ваша Светлость, — моя бесцеремонность вызвала на лице Чарторыйского едва уловимую досаду. — Император имеет право призвать на краткосрочную военную службу любого дворянина, и я не исключение. Учитывая мою магическую специфику, не имею права отказываться от исполнения гражданского долга: защиты Родины. Поэтому рассчитывайте на меня, Станислав Константинович.

— Похвально, юноша, — сухо ответил Чарторыйский и поглядел на императора, от которого зависело окончательное слово. Мало ли, вдруг тому захочется оградить будущего родственника от готовящейся военной акции. — В таком случае вы поступаете в распоряжение майора Веретенникова…

— Арбуза, что ли? — не выдержал я, радостно расплываясь в улыбке.

Офицеры грохнули со смеха, даже Чарторыйский не выдержал. Уголки его губ дрогнули.

— Арбуза, да, — князь властным жестом остановил веселье, охватившее совещание. — Я знаю, что вы уже работали вместе с его командой, поэтому счёл нужным объединить вас в ударную группу.

— А кто ещё будет с нами?

— Никого, — не дрогнув ни единой мышцей на лице, ответил князь.

— То есть мы вчетвером должны разнести базу в хлам? Без поддержки? — я слегка растерялся.

— Именно вы, четыре пилота в боевых экзоскелетах проникните на территорию Хорватского княжества, причём — скрытно. Вам помогут с проводниками, но не более того. Дело в том, что у нас нет договорённостей с Великим князем Крешимиром о проведении совместных операций на его землях. Слишком многие влиятельные кланы хотят его смещения. Но сам Крешимир по тайным дипломатическим каналам дал согласие.

Я про себя офигевал. Как могут четыре пилота уничтожить серьёзно охраняемую территорию, да ещё под магическим щитом? Сколько там боевиков? Какое у них оружие? ПЗРК на складах можно легко извлечь и использовать против броне-пилотов. Стало закрадываться впечатление, что не всё так просто. Как-то очень спокойны Мстиславские.

— Значит, нам всё равно придётся пробираться к базе тайными тропами? — спросил я совершенно другое. Потому что и этот момент очень напрягал.

— Да, к сожалению. Мы над этим работаем. Время есть. Ваше Величество, у меня всё. Основной план будет готов через два месяца.

— Спасибо, Станислав Константинович, — кивнул император, и когда князь опустился на стул, окинул взглядом притихших офицеров. — Надеюсь, все понимают, насколько важна ваша миссия. Будь «Корсары» обычной ЧВК, не влезающей в политику государств, никаких претензий не возникло бы. Но они стали инструментом геополитического влияния. Болезнь, увы, запущена, и в первую очередь — с попустительства европейских властителей. Пока мы ещё можем провести показательную ампутацию, чтобы больной осознал своё положение. Я бы с удовольствием оттяпал ему башку, но слишком тесно завязаны «Корсары» на делишки европейской аристократии. Боюсь, придётся потом отбиваться от всяких там ассасинов, которых будут засылать в Москву.

Никто в этот раз не засмеялся. Государь и не шутил, а прекрасно осознавал, что разворошённый муравейник может стать причиной головной боли для спецслужб.

— Князь, через два месяца должен быть готов план действий, чётко расписанный по минутам, — продолжил Иван Андреевич. — Продумайте, какие спецсредства, технику, оружие должна иметь каждая из групп в зависимости от поставленных задач. База в Крапине — на особом контроле. Андрей Георгиевич, не переживайте. С вами будут поддерживать связь старшие коллеги. Я знаю, что «Бастион» не является боевым экзоскелетом, но вы можете модифицировать его согласно предстоящей задаче.

А вот за это спасибо! Модификацию гражданского бронекостюма просто так не провести. Нужно разрешение с самого верха. Конечно, я уже его использовал, как боевое оружие, когда нацепил два пулемётных ствола на броню и разнёс в щепки базу отдыха «Техноброни». Почему меня за это не наказали, я знал. Вмешался цесаревич.

— Ну что ж, господа офицеры, приступим к более приятному мероприятию, — император, наконец, проявил эмоции, даже улыбнулся. — Княжич Андрей Мамонов, прошу вас выйти из-за стола.

Под ложечкой засосало от ожидания какой-то очередной каверзы.

— На середину кабинета, — успел прошептать воевода.

Я выполнил приказ императора и застыл посреди помещения, испытывая неловкость от десятков взглядов, скрещённых на мне. Между тем статс-адъютант положил перед Иваном Андреевичем небольшую коробочку, обтянутую красным бархатом, и длинный футляр, подозрительно намекающий, что в нём может лежать холодное оружие. Ого! Неужели чествовать будут? Награда нашла героя?

— Господа, вы все в той или иной степени осведомлены о подвигах молодого княжича Мамонова, о его вкладе в безопасность Российской Империи. В силу своего возраста, когда от него не требовалось проявлять героизм, сопряжённый с гибелью, он не колебался и принимал важное решение, тем самым давая пример своим сверстникам. Империя не забывает своих сыновей! За мужество и отвагу, проявленные при защите особ императорской и княжеских кровей при попытке теракта на Болотной во время празднования Дня Рода, в спасательной операции при захвате террористами королевской яхты «Северная Звезда», при отражении нападения боевиков на «Скандинавский экспресс», за содействие спецслужбам в оперативных мероприятиях жалую вас, княжич Мамонов Андрей Георгиевич, орденом «За заслуги перед Отечеством» с правом ношения на гражданском костюме в случаях, предусмотренных «Положением о государственных наградах».

Государь подошёл ко мне с коробочкой и открыл её, показывая лежащий на мягкой подкладке красный Крест с чёрной каймой на золотисто-чёрной ленте.

— Империя помнит своих героев, — негромко произнёс он, словно оправдываясь за столь долгий путь награды к своему хозяину. — Спасибо, сынок, за твою смелость и решимость в ратном деле.

Я принял у него из рук коробочку, несколько секунд рассматривая простой, но в то же время эстетически красивый орден, медленно закрыл крышечку и вытянулся.

— Служу России! — не зная, как отвечают в подобных случаях награждаемые, гаркнул я.

Ответом был шквал аплодисментов. Мстиславский улыбнулся и, подняв руку, пошевелил пальцами. К нему тут же подскочил Рубцов с загадочным футляром. В помещении вновь наступила тишина.

— За проявленное личное мужество в бою с диверсантами и спасение гражданских княжич Мамонов награждается особым знаком отличия — золотым холодным оружием с дарственной надписью «За храбрость».

Щёлкнув золотым замочком, он распахнул крышку, под которой на сафьяновой подкладке в специальной выемке лежал кортик в ножнах. А я не знал, что подобное оружие можно дарить гражданскому лицу.

— Благодарю, Ваше Величество! — приняв очередную награду, я вытянулся в струнку. Что ни говори, ощущать момент триумфа, пусть его видит всего два десятка человек, очень приятно. Даже в глазах защипало. Но я сдержался. Как бы ещё удержать в руках футляр и коробочку с орденом и не уронить!

Статс-адъютант Рубцов оказался опытным человеком. Он забрал у меня награды, а я, наконец, мог пожать протянутую императором руку.

— Господа офицеры! Думаю, будет уместно выпить по бокалу шампанского, — предложил государь и хитро прищурился, глядя на оживившихся военных. — Не столь часто юные дворяне получают наградное оружие и ордена!

Предложение Мстиславского было воспринято с большим энтузиазмом. Всё сразу завертелось-закружилось. Откуда-то принесли несколько бутылок шампанского, бокалы. Я начал подозревать, что всё оказалось подстроено заранее. Только непонятно, совещание специально приурочили к награждению, или награждение — к совещанию. Да какая разница? Чертовски приятно ощущать свою значимость. Не верю я, что Мстиславские таким образом пытаются привязать меня к себе ещё крепче. Зачем? Мною сделано столько полезного как для главного клана страны, так и для России, что не обласкать императорским вниманием единственного Антимага становилось донельзя неприличным. К тому же мою репутацию нужно постепенно поднимать, если Главы двух кланов делают ставку на «Бастион». Иначе кто будет покупать его продукцию?

Захлопали пробки, игристое полилось в бокалы. Цесаревич произнёс речь в мою честь, которую я, витая в облаках, даже не услышал. Потом меня попросили тоже сказать что-нибудь. Слегка подрагивая от возбуждения, я «двинул» короткий спич, упоминая служение Отчизне, что каждый молодой дворянин без колебаний и сомнений встанет на её защиту.

Много не пили. Всё же не на банкете. А «обмывать» награду в каком-нибудь ресторане с офицерами, будучи не военным, выглядит как-то… нелепо. Но никто и не задавал подобные вопросы. Ко мне подходили, жали руку, желали карьеры в армии, если я надумаю туда идти. Мелькнула мысль, а не хотят ли таким способом Мстиславские подтолкнуть меня к поступлению в военное училище?

— Андрей, ты на машине? — поинтересовался цесаревич, когда импровизированный банкет подошёл к концу. Выпили по паре бокалов — пора и честь знать.

— Машина сопровождения ждёт на КПП, не пропустили сюда, — кивнул я.

— Не против, если подвезём тебя до ворот? — улыбнулся Юрий Иванович.

— С радостью, — явно хотят со мной о чём-то поговорить. Ну и проехать в комфортабельном императорском автомобиле я тоже был не против.

Салон «Хорса», сделанного по индивидуальному проекту, оказался просто роскошным. Мягкие диваны, оббивка, полированное дерево, мощные бронированные двери, хромированные металлические детали — всё указывало на ручную работу. Цесаревич нажал на кнопку и тонированное стекло с едва слышным шуршанием отсекло нас от сидящих впереди водителя и бойца в бронежилете.

Раньше нахождение рядом с императором и его наследником вогнало бы меня в ступор, но теперь я настолько привык к мысли, что они — мои будущие родственники, что совершенно спокойно глядел на них, ожидая каверзных вопросов. Неужели Лиду «раскололи»? А вот это неприятно.

— Почему именно здесь? — я первым пошёл в наступление, пока неповоротливая с виду машина разворачивалась напротив штаба.

— Ты о чём? — усмехнулся Юрий Иванович.

— Не было никакой необходимости приглашать меня на оперативное совещание. Господин воевода потом донёс бы до меня основные тезисы. А наградить можно было в Зарядье.

— А сам как думаешь? — нисколько не рассердившись на вольнодумство молодого нахала, поинтересовался Мстиславский-старший.

— Скорее всего, чтобы «засветить» меня перед армейскими офицерами, «раскрутить» репутацию, — я пожал плечами. — Только сразу хочу сказать: ни в какое военное училище поступать не намерен. Это моё окончательное решение.

Мстиславские переглянулись, а мне показалось, что император даже едва заметно кивнул, как будто подтверждая ранее озвученную своему наследнику мысль.

— На тебя никто не давит, — ответил цесаревич. — Поступай туда, куда считаешь нужным. Речь не о твоём будущем образовании, а о предстоящей боевой операции. Ты в самом деле настроен в ней участвовать?

— После награды как-то странно отказываться от просьбы императора помочь Родине. Да, я готов. База прикрыта, предположительно, «Щитом Хеймдалля», но разрушить её могут только маги высокого ранга или… Антимаг. То есть я. Меня настораживает только один момент. Почему на Крапину бросают всего лишь троих пилотов «Стилета» и меня? Почему именно там магический купол? Что под ним скрывается? Или кто?

— Пока мало информации, — честно ответил государь. — Сейчас в Крапине плотно работает наша разведка, пытается выяснить, что за странности происходят на базе. Надеюсь, к лету будем знать и мы.

Ворота КПП уже были распахнуты, как только солидный императорский кортеж показался на прямой, как стрела, дороге.

— Господин Брюс доложил, что ты водил Лиду в свой гостевой дом, — император, наконец-то, задал вопрос, который я ждал с большой тревогой. — Учитывая, что твой Источник перестал генерировать магическую энергию, перенастроенный на твой анти-Дар, возникает закономерный вопрос: ты понимаешь степень риска для моей внучки?

— Понимаю, Ваше Величество, — сейчас не стоит лезть в бутылку, а спокойно и аргументированно отвести подозрения будущих родственников от моих экспериментов. — Лидия Юрьевна сама изъявила желание посмотреть гостевой дом. На втором этаже сделан ремонт, вот я и решил похвастаться. Уверяю вас, что сделал всё возможное, чтобы оградить девушку от пагубного влияния Источника на её искру.

— И как она себя чувствовала? — поинтересовался цесаревич, постучав пальцами по колену. Нервничает. — И почему ты не захотел остановить Лиду, когда она собралась уехать? Логичнее было показать княжну Брюсу. Он бы оценил состояние девушки.

— Уверяю вас, Ваше Высочество: с Лидой всё было нормально. Она всего лишь хотела побыстрее поехать к княжне Голицыной, чтобы обсудить какой-то сюрприз по случаю моего предстоящего дня рождения. Никакого дискомфорта и жалоб от Лиды я не слышал.

— Самонадеянность может обернуться проблемами, — заметил император.

Машина остановилась. Водитель, заранее предупреждённый, что меня надо высадить возле внедорожника, чётко выполнил распоряжение.

— Понимаете… Я с большой осторожностью отношусь к попыткам Александра Яковлевича контролировать мою жизнь. Вернее, не саму жизнь, а то, что связано с Источником. У меня появились некоторые наработки к будущим родовым секретам, которыми пока не хочу делиться с МК. Я обещал господину Брюсу написать методичку по теории антимагии, чтобы её изучали студенты Академии. Дело хорошее, почему бы и нет? Но когда к тебе постоянно прибегают с вопросом, что я такого наделал с Источником, отчего приборы наблюдения зашкаливает от «флуктуаций непонятного происхождения» — очень напрягает! Вот я и не хотел, чтобы Александр Яковлевич заинтересовался ещё и тем, почему Великая княжна оказалась в эпицентре Источника. Но у него профессиональная деформация. Всё равно заинтересовался.

Поняв, что горячусь, сбавил обороты.

Мстиславские хохотнули в унисон.

— Это работа МК, они обязаны реагировать на подобные аномалии, — развёл руками император, скрывая улыбку. — Александр Яковлевич к тебе относится по-отечески, защищает и поддерживает. Он же понимает, как трудно быть «белой вороной» в магическом обществе.

— Не сомневаюсь, Ваше Величество. Я уважаю Александра Яковлевича. Он ведь меня поддержал, а не отдал на опыты в лабораторию. Более того, всегда старается помогать, в библиотеку МК доступ предоставил…

Цесаревич фыркнул, сдерживая смех. Думаю, его позабавило моё замечание про лабораторию. Но ничего смешного в этом нет. Я всегда допускал такой вариант развития событий. Стоит где-то просчитаться, со мной церемониться не будут. И никакая протекция со стороны Мстиславских не поможет.

— Андрей, дай слово, что не будешь экспериментировать с Лидой, пока не убедишься, что не причиняешь вреда её Дару, — я впервые услышал в голосе цесаревича металлические нотки, так похожие на императорские.

— А если допустить, что со временем Дар Лиды начнёт трансформироваться в анти-Дар, как вы к этому отнесётесь, Юрий Иванович? — пора прощупать почву, а то так и будем ходить вокруг да около. Мне необходимо знать позицию Мстиславских. Хотя в голове проскользнула мысль, не сказанул ли я лишнего? Надо впредь думать над вопросами лучше.

— Есть предпосылки к подобному варианту? — цесаревич снова переглянулся со своим отцом.

— Такая возможность существует, — рано или поздно мне всё равно придётся раскрываться перед государем и наследником. Лучше заранее кинуть в подготовленную землю семечко знания, чтобы оно проросло к тому моменту, когда клановые лекари Мстиславских обнаружат «странные» изменения у Нины. — В перспективе я хочу обезопасить своих будущих жён от деструктивного влияния Источника. Мне будет очень тяжело контролировать ситуацию, поэтому выход видится один: подружить их с Алтарём.

— То есть превратить девушек в Антимагов?

«Это лягушка превращается в прекрасную принцессу после поцелуя, а я перестраиваю Дар», подумал я с лёгким раздражением непризнанного гения.

— В перспективе, — ответ мой был корректным и расплывчатым. К счастью, оба Мстиславских не стали наседать на меня с расспросами. Подозреваю, они решили взять паузу, чтобы подготовиться как можно лучше к будущему разговору, который и расставит все точки над «i». Что ж, наживка насажена на крючок, закинута в воду. Подожду.

— До свидания, Ваше Величество, Ваше Высочество, — я понял, что пора выходить, хотя было бы интересно прощупать будущих родственников, насколько они готовы принять новую реальность. Меня лишь напрягало, что цесаревич не стал добиваться от меня слова о безопасности дочери. Неужели Брюс догадался о чём-то и предупредил Юрия Ивановича о последствиях пребывания Лиды возле моего Источника?

— До свидания, Андрей, — попрощался со мной Мстиславский-младший, а император ограничился кивком.

Я на удивление легко распахнул бронированную дверь (наверное, хитрая гидравлика этому способствует) и покинул роскошный салон «Хорса». Стоявший возле машины боец тут же закрыл створку и дал отмашку. Колонна взревела моторами и понеслась по дороге, обдавая меня запахом выхлопных газов и ероша волосы токами воздуха.

А я забрался в свой родненький внедорожник в глубоких раздумьях.

— Андрей Георгиевич, а что это у вас в руках? — поинтересовался Корень, кивая на футляр.

— Это? А-аа, именное оружие, сам император вручил, — рассеянно ответил я, чем вызвал невероятный ажиотаж в машине.

— Можно посмотреть? — дрожа от волнения, спросил парень.

— Конечно, — я щёлкнул замком, открыл крышку и извлёк кортик. Кстати, я даже сам не посмотрел из-за импровизированного мини-банкета. Нажав на стопорную кнопочку, я извлёк из ножен тускло блеснувший клинок с золотым напылением. На одной из сторон тянулась витиеватая выгравированная надпись: «Княжичу Андрею Мамонову за личную храбрость и мужество».

— Поздравляю, Андрей Георгиевич, — искренне обрадовался Дима Лель, обернувшись, чтобы разглядеть кортик. — Не каждый дворянин удостаивается такой чести. Я не говорю про тех, кто служит в армии…

— Да понял-понял, — усмехнулся я и достал из кармана пиджака красную коробочку. — Как думаете, русский орден будет неплохо глядеться рядом с королевской медалью?

У парней сначала был шок, когда они передавали из рук в руки коробочку с наградой. А потом Ваня Грищук торжественное произнёс:

— Андрей Георгиевич, вот за такое надо обязательно выпить!

— Кто бы сомневался, — я усмехнулся, убирая коробочку обратно в карман. — Поехали уже домой, а то охрана на нас недобро смотрит!

2

Наивное предупреждение нахального юнца позабавили Виктора, и он даже рассказал о своей встрече с Мамоновым старшему брату Егору, описывая её так, словно это был какой-то забавный анекдот. Однако братец наезд княжича Мамонова на своего братца оценил совершенно иначе. Покачав головой, наследник Рода Лукомских ответил коротко:

— Доиграешься, Витя.

— И ты туда же? — усмехнулся Виктор, развалившись в кресле. Он заглянул к брату в комнату, чтобы поделиться своим новым сердечным увлечением, однако Егор был занят какими-то подсчётами, и ему совсем не хотелось выслушивать бредни младшего и непутного братца. — Мишка Корибут со своими нравоучениями, Гришка Козловский тоже о чём-то подобном предупреждал…

— Так послушался бы друзей, — Егор оторвал взгляд от монитора и решил расслабиться. Пересев из крайне жёсткого рабочего кресла в более удобное, вкусно пахнущее кожей, он рассеяно поглядел на Виктора. — С Мамоновым тебе лучше не пересекаться, чтобы не испортить репутацию Рода. Не забывай, что он скоро станет родственником Мстиславских. А ты знаешь, как важно иметь хорошо налаженные связи с людьми, приближёнными к императорскому клану. Испортишь девицу — я тебя защищать не стану, если история всплывёт.

— Да ты чего, брат? — удивился младший Лукомский. — Что вы все меня предупреждаете о какой-то мифической силе этого пацана? Ну, пилотирует экзоскелеты, участвует в каких-то боевых операциях… Но сейчас он никто, понимаешь? Обычный дворянин, которых в одной только Москве сотни! Хорошо… допустим, что Мамонов имеет вес в аристократическом обществе. Зачем ему захудалая боярышня? Захарьины не влияют ни на какие политические процессы в обществе, не входят в Думу, разве что только дворянские собрания посещают. Живут на доход от аренды родовой земли то ли в Вешках, то ли в Афанасово. Не помню точно. Сам посуди, на кой ляд Мамонову сдалась эта девица, когда скоро женится на Великой княжне Мстиславской?

— А тебе она на кой? — Егора совсем не волновала очередная любовная интрижка, в которую постепенно погружался Виктор. Хватало иных дел, от которых зависело финансовой благополучие Лукомских.

— Но это же странно, не находишь?

— Предположим, Мамонов на этой девице «тренируется» перед свадьбой с императорской внучкой. Может такое быть? Вот так-то. Скажу тебе, братец: не наше это дело. Мы никогда не пересекались с Мамоновыми, и, надеюсь, в дальнейшем так же будет. Разве что на каком-нибудь банкете столкнёмся… Витя, мне не нравятся слухи, которые о тебе ходят. Надеюсь, за твоими увлечениями криминальный след, случайно, не тянется?

— Не переживай, — отмахнулся Виктор. — Там всё гладко.

— Бордель какой-то организовал, чуть ли не шабаши с голыми девками устраиваешь.

— Хрень какая! — возмутился княжич, старательно пряча в глазах усмешку. — Я же не враг самому себе!

— Ладно, ступай, — поморщился Егор, не желая дальше продолжать пустой разговор. — У меня дел по горло. Послушайся моего совета: извинись перед Захарьиной и впредь не лезь в её жизнь.

— Подумаю, — Виктор хлопнул ладонями по подлокотникам кресла и легко поднялся на ноги. — Схожу на полигон, разомнусь. А то корёжит всего, словно переизбыток маны в ядре образовался.

— Ты уже целую неделю не занимался, кстати, — нахмурился старший брат. — Запускать начал, вот и проблемы появились.

— Ой, не зуди, — поморщился Виктор. — С этими бумагами из нормального брата превратился в чинушу среднего звена. У нас нет бухгалтеров, управляющих?

— Я — наследник. Этим всё сказано. Вали отсюда, не мешай работать.

Виктор рассмеялся и сразу же, как вышел от Егора, направился на полигон, который находился в глубине парка, можно даже сказать, на задворках усадьбы. Он был небольшим, но хорошо оборудованным в плане защиты. Сторожка при полигоне, в которой постоянно проживал дед Козьма — преданный слуга Лукомских — уютно светилась окнами в сгущающихся сумерках.

Старик никогда не закрывал дверь. Хозяева могли в любой момент заявиться на тренировку и заглянуть в сторожку, чтобы предупредить о начале занятий. Тогда дед Козьма включал систему защиты, чтобы поднять из-под земли панели, поглощающие избыток магической энергии, и заодно не дающие какой-нибудь магоформе улететь за пределы полигона.

— Здорово, Козьма! — Виктор завалился в маленькое, но уютное помещение, и подтянув к себе табурет, уселся у двери.

— И тебе доброго вечерка, — откликнулся старик, весь белый, словно обсыпанный снегом, и с шумом втянул в себя чай из неглубокой пиалы. Сторож почему-то предпочитал пить из неё, а не из стакана или кружки. — Чайку вместе со стариком попить зашёл? Я со смородинкой заварил. Скусно!

— Нет, — рассмеялся княжич, ничуть не сердясь на манеру Козьмы вот так общаться с отпрысками Павла Ивановича. Ведь седой как лунь старик знал их с пелёнок, на своём загривке возил, впервые на полигон завёл и объяснил, чем им здесь придётся всю оставшуюся жизнь заниматься. — Хочу размяться.

— Давно пора, — проворчал Козьма, отставляя пиалу. — Негоже занятия запускать. Дар не любит лени. Что-то выглядишь неладно, княжич.

— А что не так? — насторожился Виктор.

— Бледность какая-то на лице, тени под глазами, — сторож поглядел на него чересчур внимательно. — Как сам-то себя чувствуешь?

— Да нормально, — пожал плечами Лукомский, поднимаясь с табурета. — Давай уж, врубай систему, пока я к полигону иду.

Он вышел на улицу, вдыхая терпкий запах нагревшейся за день земли. По гравийной дорожке направился к площадке, теряющейся в темноте. И та внезапно осветилась с помощью уличных фонарей, окружающих полигон. Что-то загудело, воздух заметно заискрился там, где наружу из специальных ниш поднялись панели. Заходить можно было только в одном месте, где между защитными блоками пролегала узкая дорожка.

Оказавшись наедине с собой и засыпающим парком, княжич вздохнул и размял пальцы, чтобы было легче плести невидимые узоры магоформ. Расслабился, как его учили семейные чародеи, и провёл первые линии, с помощью которых создавал огненные шарики. Для разогрева, так сказать.

И очень сильно удивился, что в воздухе мелькнули только слабые золотисто-жёлтые линии, которые тут же растаяли. Такого быть не должно. Искра Дара всегда мгновенно зажигалась и начинала помогать одарённому формировать различные комбинации плетений. Но сейчас появилось ощущение, что чья-то невидимая рука с издевательством рвёт зарождающиеся линии. Пропала та лёгкость, с которой Виктор всегда создавал разнообразные атакующие магоформы. В верхней части живота жгло так, словно княжичу туда расплавленного свинца залили.

Пять минут тщетных попыток соорудить что-то вроде огонька на пальце окончились тем, что Виктор просто сел на землю и обхватил руками колени. По лицу скатывались противные капли пота, рубашка под курткой тоже оказалась мокрой. Такого у него в жизни никогда не случалось, разве только сразу после инициации, когда чародеи начали учить маленького Витю работать с магическим ядром.

— Княжич, тебе плохо? — раздался за спиной голос Козьмы. — Сидишь уже десять минут без движения. Вставай-ка, милок, с земли. А то застудишься.

— Что-то со мной не так, старый, — вяло проговорил Виктор, с помощью обхватившего его за подмышки слуги, поднимаясь на ноги. — Не могу магией пользоваться.

— Герасиму надо показаться, — закинув правую руку княжича себе за шею, дед закряхтел. «Дитятко» весило довольно прилично. — Отведу тебя в сторожку, чайком напою.

Виктор отметил про себя, что Козьма вёл себя уверенно, не бегая вокруг, как курица без головы. Будто знал, как поступать в таких случаях. Заведя княжича в дом, старик усадил его на табурет возле стола и быстренько налил в чистую чашку остро пахнущий смородиной напиток.

— Пей, а я сейчас… — Козьма зашаркал тапками по полу, дошёл до окна, глядящего на особняк Лукомских. Взял с подоконника телефон, приблизил его к себе, что-то выискивая на экране, а потом приложил к уху. — Герасим, ты мне нужон прямо сейчас… Не-не, хватанул лишку горячего, язык обжёг. Помоги, а? Тебе раз плюнуть, да и мне всю ночь не мучаться. Ну, жду.

Он положил телефон обратно на подоконник и подмигнул мрачному Виктору:

— Сейчас прибежит!

И действительно, минут через десять семейный Целитель вошёл в сторожку, в которой сразу стало тесно. Герасим был очень крупным мужчиной.

— О! И княжич здесь! — пророкотал он. — А ты, старый, шустренько язык покажи, что там у тебя. Недосуг мне с тобой возиться.

— Да всё нормально у меня, — отмахнулся Козьма. — Ты княжича проверь. Магия у него пропала куда-то.

— Как пропала? — на широком, с грубоватыми формами, лице появилось удивление. Герасим, кажется, не воспринял всерьёз слова сторожа, и тем не менее, подтащив к столу свободный табурет, сел напротив Виктора. — Что произошло?

Лукомский тщательно описал своё состояние во время тренировки, но Целитель ещё долго выпытывал у него каждую мелочь, хмурясь всё больше и больше. Когда княжич замолчал, Герасим показал жестом, чтобы тот поднялся на ноги. Встал и сам, приложил правую руку к солнечному сплетению молодого человека. Наступила тягучая тишина, нарушаемая мерным пощёлкиванием стрелок настенных часов.

Ладонь Целителя не стояла на месте, а двигалась вверх-вниз, справа-налево. Виктор догадался, что Герасим сканирует энергетические каналы и пытается определить причину блокировки магии.

— Как давно начались проблемы с проточкой энергии, Виктор Павлович? — а вот этот тон Лукомскому очень не понравился.

— Когда начались, сказать не могу, но вот первые симптомы проявились несколько минут назад на полигоне, — буркнул княжич. — Даже простейшую магоформу не могу создать. Сначала думал, что из-за отсутствия тренировки ядро в «спячку» впало, попытался разогнать. Стало плохо, голова закружилась, в глазах помутнело. И такое ощущение появилось, будто пустота внутри.

— Хм, — Целитель отошёл подальше от княжича, скрестил руки на груди и пристально взглянул расфокусированным взглядом. Его зрачки потемнели, превращаясь в бездонные омуты. И снова хмыкнул. — Как интересно. Виктор Павлович, а почему у вас выходы каналов заблокированы, а меридианы и вовсе оказались отрезаны от потоков? Магическая энергия не имеет выхода, копится в каналах и уходит обратно в ядро. От этого и неприятные ощущения в животе, как будто пучит. Ведь пучит?

— Есть такое, — Виктор покраснел от злости и бессилия. — Что это может быть, Герасим?

— Сразу и не поймёшь, — Целитель своей мощной пятернёй почесал затылок. — По первичным признакам произошёл какой-то сбой в ядре, но такого быть не может. Проблема в купировании каналов. А вот почему такое произошло? Кто воздействовал на вас блокиратором?

— Никто, — пожал плечами Виктор. — Я бы почувствовал сразу.

— С кем вы в последнее время встречались? Кто-то дарил вам артефакты, какие-нибудь безделушки? — продолжал допытываться Герасим.

— Да со многими людьми встречался, — раздражённо рыкнул Лукомский. — Всех и не упомнишь.

— Хорошо, спрошу иначе. С кем из незнакомых вам ранее людей вы встречались в последние дни? Про подарки не забывайте.

— Никаких артефактов или подарков я из чужих рук не принимал, — уверенно ответил Виктор и снова опустился на табурет. Взял в руки чашку и выхлебал остывший чай до донышка. — А вот насчёт незнакомцев… Был у меня недавно разговор с княжичем Мамоновым…

— Андреем Георгиевичем? — сразу же последовал вопрос.

— Да, с ним.

— Ваша беседа проходила наедине? Что-то необычное заметили?

— Нет, — Виктор задумался. — Хотя… именно тогда я впервые ощутил дискомфорт в районе солнечного сплетения.

— Ясно, — Герасим побледнел и сжал пальцы, да так, что те хрустнули.

— Что тебе ясно? Хочешь сказать, Мамонов мне свинью подложил?

— Лучше бы так, чем… — по лицу чародея хорошо читалось, что он нервничает и лихорадочно просчитывает дальнейшие ходы. — Надо срочно идти к Павлу Ивановичу. Ситуация серьёзная, глава должен знать.

— Так ты не можешь разблокировать каналы? — неприятно удивился княжич.

— Не могу. Блокировку может снять только тот, кто это сделал. Возможно, Мамонов.

— Да кто он такой, что вы его имя называете чуть ли не со страхом? — заорал Лукомский, не выдержав напряжения.

— Боюсь, у меня для вас плохие новости, княжич, — вздохнул Герасим. — По Москве ходят упорные слухи, что этот юноша может гасить Источники. С такой проблемой столкнулись Диковы, но там всё закончилось хорошо. Источник Ушатых перестал функционировать после того, как там поселился Мамонов. Возможно, его он погасил окончательно, инициировав собственный. У нас, магов, есть свои каналы связи, по которым мы обсуждаем разные проблемы. Так сказать, закрытый клуб профессионалов, — чародей невесело усмехнулся.

— Ну, хорошо, гасит и гасит, — не сдавался Виктор. — Ко мне это как относится?

— Напрямую, княжич. Мамонов владеет уникальным Даром, который позволяет воздействовать на саму структуру магического ядра.

— Блокиратор?

— Вот не уверен в этом, — Герасим пожал плечами и оглянулся на закрытую дверь. — Похоже на антимагию. Идёмте, Виктор Павлович, к вашему отцу. Проблему надо решать, а не гадать на кофейной гуще, как это произошло. Кстати, а почему Мамонов ополчился на вас? Должна же быть причина?

— Пошли к отцу, — скрежетнул зубами Виктор, ощущая нарастающую панику. Если папаша узнает о случившемся, точнее, о причине, приведшей к потере Дара, он может лишить сына всех материальных благ, а то и под домашний арест посадит. Отвечать на вопрос Целителя он не собирался. Не его дело, что и с кем не поделил княжич.

…Отложив «Литературный альманах» в сторону (Павел Иванович обожал «толстые» газеты), глава Рода Лукомских внимательно выслушал сына, а после него Герасима, задумчиво покрутил на пальце массивный перстень с гербом. Виктору показалось, что отец совершенно не переживает по поводу временной — хотелось в это верить — невозможности пользоваться Даром. Но первый же вопрос, который задал старший Лукомский, вызвал тяжёлый вздох у молодого человека.

— По какому поводу у тебя с княжичем Мамоновым сложилось недопонимание?

— Из-за девушки, — вынужден был признаться Виктор, не желая прослыть наглым лжецом в глазах отца. — Мне понравилась боярышня Захарьина, вот я и предложил ей встречаться.

— И? — Павел Иванович показал жестом Герасиму, чтобы тот покинул кабинет, и как только отец с сыном остались наедине, с насмешкой продолжил: — Ради чего встречаться с дворянкой, стоящей ниже тебя по статусу? Ради секса? Какой смысл портить девушке репутацию? Я же знаю, что ты бросишь её через пару недель или месяц. Ты кобель, Витька. Мне уже противно слушать доклады о твоих похождениях от начальника службы безопасности.

— Если принять твою логику, то Мамонову Захарьина тоже нужна для постельных утех, — присев на краешек кресла, огрызнулся Виктор. Даже не заметил, что повторил слова брата, только слегка изменив смысл. Говорить о желании молодого наглеца жениться на этой самой Захарьиной не решился, иначе бы картина для отца стала совершенно ясной.

— Если бы ты вникал в дела семьи, помогал Егору, да хотя бы показывал своим видом, что тебе небезразлична репутация Лукомских, то давно мог понять: княжича Мамонова очень умело вводят в аристократическое общество, а заодно приучают все Семьи к мысли, что скоро появится новый княжеский Род. Это не игрушки, сын, а новая реальность, в которой твои конфликты могут привести к серьёзным последствиям, — Павел Иванович внимательно поглядел на Виктора, пытаясь понять, насколько доходчиво объяснил ситуацию.

— Так что мне делать? Прикажешь встать на колени перед Мамоновым и попросить прощения?

— Болван, — вздохнул старший Лукомский, и негромко произнёс: — Герасим!

Целитель словно всё это время стоял под дверь и ждал, когда его позовут. Он тут же появился в кабинете.

— Слушаю, Павел Иванович!

— Объясни моему дорогому сыночку, чем грозит блокировка каналов, — князь взял в руки «Литературный альманах» и зашуршал страницами, будто потеряв интерес к происходящему.

— Если её не снять, то через несколько дней начнётся выжигание искры, — Целитель не собирался щадить чувства побледневшего Виктора. — Магической энергии нужен выход, но за его неимением она начнёт воздействовать на ядро. Сначала начнутся лёгкие боли, которые я ещё смогу нейтрализовать, но более сильные спазмы невозможно будет купировать. Дар вынужден будет сжирать своего носителя. Проблема ведь в том, что я толком не знаю, какое воздействие применено. Блокирующее или антимагическое. Если второе… Это ещё хуже. Я попробовал снять блокировку, но у меня ничего не получилось.

— Хочешь сказать, над Витей пошутил негатор? — Лукомский поверх газеты взглянул на Герасима.

— Из всех, с кем Виктор Павлович встречался, я подозреваю только княжича Мамонова, но лишь по косвенным данным.

— Да, слухи о его неприятном для окружающих Даре давно ходят, — князь снова отложил газету. — Воевать с «золотым тойоном» и Мстиславскими из-за твоего скверного характера я не собираюсь, сын. Себе дороже выйдет. Поэтому ты завтра назначаешь Андрею Мамонову встречу и просишь его снять блокировку. Нормально просишь, по-человечески, как будто осознал свою неправоту. А не через зубы. Что ты смотришь так? Я не шучу…

— Герасим, ты на самом деле ничего сделать не можешь? — Виктор не привык стоять в позе просящего, и тем более упрашивать оперившегося юнца вернуть Дар было не в его характере.

— Увы, княжич, — развёл руками Целитель. — Я ведь объяснил: по всем признакам купирование проведено с помощью антимагического воздействия.

— Какой тогда от вас толк! — вспылил младший Лукомский и пулей вылетел из кабинета, даже не закрыв дверь.

— Ты и в самом деле не можешь ничего сделать? — а вот теперь волнение впервые прорезалось в голосе князя. Всё-таки своего непутного сына он любил. — Или намеренно разыграл спектакль, чтобы парню мозги прочистить?

Герасим сначала закрыл дверь, и только потом дал ответ:

— Я бы с удовольствием применил этот психологический ход, но реальность гораздо хуже. На Виктора действительно воздействовали антимагией или чем-то схожим по её признакам. К счастью, воспользовались «мягким» вариантом.

— Для чего? Какой в этом смысл? Испугать? Предупредить?

— Прошу меня простить, Павел Иванович, но ваш младший сын ведёт себя в обществе довольно развязно, и я удивлён, что только сейчас ему очень хорошо прилетело. Мне кажется, история с боярышней Захарьиной имеет гораздо более глубокие корни. И Мамонов всего лишь защищал честь девушки. Виктор не внял, поэтому получил предупреждение.

— Вполне допускаю такую версию, — кивнул князь Лукомский. — Вот что, Герасим… Следи за Витькой. Он в силу своего дурного характера и завышенного самомнения к Мамонову не поедет. А значит, в последующие дни у него начнутся проблемы с Даром. Будь рядом. Главное, не упусти момент, когда наступит кризис.

— Павел Иванович, а может, я сам съезжу к молодому человеку и извинюсь от лица Виктора? — неуверенно поинтересовался Целитель.

— Даже не вздумай! — мгновенно ощетинился Лукомский. — Наворотил Витька дел, пусть исправляет без чьей-либо помощи. А ты будь рядом с ним, следи во все глаза!