Эл явился на пороге дома в самый разгар творящейся магии, и Мориэлла не смогла сдержать вырвавшийся стон разочарования. Ее голубые глаза блеснули алым, а вода в котле забурлила, отдавая комнате ароматы трав и летних засохших ягод. Женщина постучала по железному бочку острым ногтем и отодвинулась от стола.

Он был все таким же, каким она его запомнила: взлохмаченные черные волосы отросли едва ли на несколько сантиметров, а в Сфере Хаоса ему даже не выкололи один из его желтых глаз или не оставили без ноги. Скукотища смертная. Сменилась лишь его одежда, и Мориэлла сделала вывод, что воин стал на размер или два больше после кишащих опасностями земель. А белую метку на левой руке теперь не закрывала перчатка, должно быть, он предпочитал держать смертоносное оружие на виду и избегать лишних стычек со слабыми местными.

– Здравствуй, моя заноза.

– Из твоих уст это звучит даже мило, Мори. Эти пятьдесят лет без тебя стали для меня вечностью. Или сколько мы не виделись? – улыбка растянула губы воина, а Мориэлла увидела блеснувшие под верхней губой едва заметные клыки.

– Достаточно, чтобы я могла грезить о твоей трагической смерти.

– Тебе бы пошла вуаль вдовы, – сказал Эл, окинув ее темные наряды взглядом. – Она бы прикрыла этот разврат, что ведьмы зовут одеждами.

Женщина вышла из-за стола и направилась к мужчине плавной походкой, на ходу подцепляя два бокала со стола. Гранатовая жидкость плескалась в них, угрожая перелиться за края с каждым шагом ведьмы. На самом дне была кровь, которую она не оставляла надежд подсунуть ему для нужного заклинания. Но воин раз за разом распознавал ее уловки, оставляя ни с чем. Это раздражало.

– Змеи должны дышать, – шепнула она, и воин опустил взгляд в высокий разрез ее платья. Черная змея въелась в кожу, перекрывая шрам на бедре, и извивалась с каждым шагом женщины.

– Белья ты тоже не носишь?

Громкий грудной смех разнесся по дому ведьмы, и кадык мужчины дернулся.

– Этого ты никогда не узнаешь.

– Твой дом изменился, – между делом оглянулся Эл, потянув носом. – Стало уютнее. Это что, запах яблочного пирога? – он принюхался еще раз, а потом громко чихнул, и Мориэлла удивленно приподняла брови: кот, которого зачем-то притащила с улицы Намия, спустился по лестнице и крутился теперь возле воина, из-за чего тот чихал, не переставая, а потом отпихнул животину ногой и принялся тереть кончик носа.

– Так вот слабость магов с острова? Занятно, – засмеялась женщина, на что получила взгляд, полный упрека. – Кстати говоря, слышала, твой брат помер?

Старый король наконец отдал душу Г’хдору. Ведьмы праздновали несколько недель, прежде чем запасы их веселящих зелий закончились. Сейчас в туманных землях вновь звучала блаженная тишина.

– Да.

– Можно поздравить тебя с коронацией?

– Я уже говорил, что выбрал тебя.

Ведьма громко цокнула, подавая воину вино.

– Любовь – это утеха для слабых, Эл. Для тех, кто ищет в ней спасения или смысл их жалкой жизни. Мне же есть на что потратить свою вечность. Не тешь себя иллюзиями и оставь меня. – Она залпом осушила свой бокал, прежде чем отвернуться от воина и зашагать обратно к своему котлу.

– Для слабых? – прошипел Эл ей в спину, и с губ его сорвалось рычание. – Я сильнейший воин и маг острова. Наша связь сделала меня таким. Но она все еще сильнее меня, адова ты женщина! Она сильнее времени, пространства и вечности, и я докажу тебе это.

– Твои слова доказывают лишь то, что ты слабое ничтожество.

Мужчина кинул взгляд на бокал в своей руке, прежде чем отбросить его прочь, вместе с кровью ведьмы, и направился прямиком к ней.

– Что ты собрался делать? – спросила она настороженно, приближаясь к котлу.

Белые нити на его левой руке загорелись, и Мориэлла зарычала сквозь зубы. Ей не нравился ни его взгляд, ни твердая решимость.

– Ты не станешь!

– Да неужели? – блеск его желтых глаз заволокла темнота. – Должны были пройти годы, чтобы до меня дошло, что ты понимаешь лишь голос силы. Право у того, кто сильнее, Мори, ведь так?

Брови его были сведены, из черт исчезла та мальчишеская дурость, какую он демонстрировал каждый раз, раздражая ее.

– Ты безумен.

– Безумие – путь к победе.

Внутри ведьмы шевельнулось давно забытое чувство. Что это, азарт? Страх? Предвкушение?

Она оскалилась, когда Эл потянул руку в ее сторону, а в следующее мгновение схватилась за котел и перевернула его содержимое на пол. Кипящая жижа расплескалась между ними, и мужчина отпрыгнул в сторону. Этого мгновения хватило, чтобы ведьма призвала посох давно почившей тетки. Он влетел в ее руку, и сила побежала по ней прямо с трости из старой лещины. Алая сфера, коей она была увенчана, воссияла во мраке ее дома, а черный полумесяц задрожал так же, как дрожала сейчас ее рука.

Она направила посох на воина и…

Детский крик заполнил комнату, и Мориэлла вздрогнула, резко оборачиваясь.

Намия открыла дверь, и теперь кипящая жижа оказалась под ее ногами. Девочка танцевала в проеме двери, пытаясь не соприкоснуться с кипятком, из рук ее выпала корзина с сухими цветами. Ведьма цокнула языком и вытянула руку вперед: черные тени метнулись к Намии и обвили ее шею, поднимая над полом. Она ахнула и попыталась отодрать их пальцами, болтая ногами в воздухе, прежде чем отлетела назад и приземлилась, судя по звуку, на что-то мягкое.

Эл поежился, заглядывая в проем двери.

– Эй, ты там в порядке? Неприятно, должно быть.

– Не заговаривай с ней, – раздался яростный голос Мориэллы, и дверь захлопнулась прямо перед его носом. Глаза ведьмы горели алым, и грудь ее тяжело вздымалась. – Ей запрещено разговаривать с мужчинами.

– Рад, что ты видишь во мне мужчину, Мори. А я мечтал увидеть тебя в роли матери, но ты слишком строга к ней, – он усмехнулся. – Кто эта девчонка? Мне показалось или она пытается походить на тебя?

Он имел в виду рисунки змей, которые Намия нанесла на кожу поверх своих шрамов, что достались ей от родной семьи, и алую сферу с полумесяцем в ее кудрявых волосах сверху золотой змеи, поддерживающей косы. Намия хотела считать Мориэллу своей семьей, и ей казалось, что побрякушки связывают их.

– Я не… – ведьма осеклась. – Дело не в строгости. Впрочем, не твое дело. На чем мы там закончили? Знаешь, почему я ненавижу тебя, Эл?

– Судя по тому, что ты единственная меня так называешь, мы очень близки. Тебя так задела моя ложь? – он принялся раскручивать нити со своей руки, будто это могла быть золотая пряжа, намотанная сверху.

– Дело привычки, – выплюнула ведьма. – Но если твое г’хдорово королевское имя проведет между нами черту, то я в деле.

– Связь крови и магии ничем не сотрешь, нравится тебе это или нет, – сказал воин, прищурившись. – Так чем я заслужил твою ненависть?

– Знаешь, из-за чего умерла моя тетка? – спросила женщина, наклонив голову. – Из-за ее болезни мы встретились, помнишь?

– Да.

– А моя мать? Их всех забрала белая болезнь, – глаза Мориэллы блеснули нездоровым блеском. – Та тварь говорила со мной, когда я была еще девчонкой. Что говорила? Она придет и за мной.

– Я…

– Мне не нужна твоя защита, – прошипела ведьма, прочитав по его глазам, что именно он хочет сказать. Временами ей казалось, что между ними и вправду существовала связь. – Ты бессилен. Я всю жизнь напитываю свою кровь силой, чтобы прикончить эту тварь, – и без толку! Рано или поздно она забирает всех, кого коснулась! – закричала она, вбивая посох в пол и кроша его в щепки. – Всю! Свою! Г’хдорову! Жизнь! Но вся она сводится к побегу и выживанию, тупой ты недоумок!

– Мори… – воин потянул к ней руку, но тут же опустил под бешеным взглядом женщины.

– Теперь мне есть что защищать и терять, – она покосилась на дверь, что захлопнулась за девочкой. – Я не позволю отнять мою новую семью. Утащу в ад за собой, если потребуется. А ты, – ведьма захрипела, тыкая указательным пальцем в его грудь, – ты следующий после своего короля, ты знал это? Сестра за сестрой, брат за братом, за тобой она придет неизбежно. Король был сильнейшим на острове, и что с ним сейчас? Его пепел ветер разнес так же, как и пепел моей семьи! Ты следующий! – повторила она, начав задыхаться.

– Я знаю, – сглотнул воин, и это лишь взбесило Мориэллу еще больше. В отличие от нее, его, казалось, это нисколько не тревожило.

– Ты знаешь, – пропела она, захлебываясь смехом. – И все равно тащишь эту хворь в мою жизнь, раз за разом вторгаясь в мой дом, эгоистичный ублюдок! Чтобы она утащила в ад нас троих!

– Я не прохлаждался все это время! – взревел воин, сжимая кулаки. – Я найду способ, клянусь. Я смогу обеспечить тебе безопасность.

– Может, лучше займешь эту дрянь собой? – Мориэлла засмеялась. – А я пока поживу, Эл, прежде чем заполучу силу старых богов и прикончу ее к г’хдоровой матери. Или лучше, – внезапно глаза ее заблестели, – закончить все раз и навсегда?

Мориэлла громко дышала, хватая ртом воздух. Капелька пота стекла по ее груди, а в следующее мгновение ведьма подняла руку, увитую тенями, и вонзила ее в себя. Прямо в грудь, до предела. Вязкая гранатовая кровь потекла вниз, пропитала платье и закапала по деревянному полу. Мориэлла содрогнулась и подняла глаза, пока кровь продолжала капать. Тук-тук-тук, в такт ее бьющемуся сердцу, что ведьма вытащила из груди и держала теперь в руках.

Глаза воина остекленели. Несколько долгих секунд он осознавал происходящее, а потом взревел как раненный зверь, кидаясь к ней.

– Нет! – кричал он, и голос его был полон боли. – Нет! Прекрати!

Ведьма ухмыльнулась и выбросила руку вперед.

Грудь Эла ударилась о доски пола в прыжке и проломила их, но он сумел поймать истекающее кровью сердце ведьмы. Оно билось в его руках и утихало с каждой секундой. В лице мужчины отразилась мука: он сжал его в руках и притянул к себе, укутывая нитями и вливая в него свою магию, словно от этого зависела его собственная жизнь, а не жизнь ведьмы.

– Давай же… – шепнула женщина, и глаза ее блеснули безумием. – Давай! Выбрось его! – Какая-то часть ее хотела, чтобы воин закончил все одним движением. Совершил наконец то, ради чего она была приведена матерью в этот грязный мир. – Выбрось и освободись навсегда!

Руки Эла были перепачканы в крови, как и его грудь, и кровь зашипела на нем под взглядом женщины. Белые нити светились под засыхающей корочкой, и он было кинулся к своей ведьме, чтобы собрать ее по частям, но она уже оказалась в другой части комнаты и гадко ухмылялась. Тени заполнили дыру в ее пустой груди. Они бились в такт сердцу, что держал он в своих руках.

– Глу-пец, – шепнула Мориэлла, а потом принялась чертить в воздухе заклинание, смотря ему точно в глаза. Ее кровь на его плоти, ее магия на его руках. Его бессилие перед ее безумием. – Отныне нет твоей душе места в той Сфере, в коей находится моя. Раз.

Воздух сотрясся от невидимого удара, и красные губы Мориэллы растянула улыбка.

– Ты безумна, – сказал воин, бережно продолжая укутывать в свою магию сердце, как самое драгоценное сокровище.

– А это уже моя дорожка к победе, Эл, – вернула ему его же слова ведьма, а потом прищурилась. – Мне надоело твое самодовольное лицо. – Она взглянула в угол комнаты и осклабилась. – Два.

Новый удар сотряс дом ведьмы, и она громко захохотала, с издевкой смотря в его желтые глаза.

– Пошел вон, пока я не утопила тебя в ведре.

Или выбрось его, закончив все раз и навсегда. Сними проклятие, закончив все раз и навсегда.

От мысли, что теперь ее жизнь была в чужих руках, внутренности Мориэллы дрожали. Турнир за сферу и силу богов еще далеко, но она затеяла свою смертельную игру, обеспечив себе спокойные деньки без одержимых мужчин, вламывающихся в ее жилище. Или дорожку в один конец Сферы Хаоса. Победа или смерть.

Воронка закручивалась вокруг воина, пока наконец не затянула его в себя, исполняя первое проклятие ведьмы. Проклятие ускользания.

Мориэлла внимательно посмотрела на то место, откуда исчез ее воин. Подошла ближе и присела на корточки, чтобы собрать на палец часть своей остывающей крови с холодного пола. Поднесла к лицу и осклабилась, вспоминая лицо мужчины. Так долго она мечтала увидеть такой его взгляд, и вот наконец.

– Приятной вечности, Эл, – сказала ведьма напоследок, поднимаясь на ноги. – Люцитор, сын острова Обреченных, король без короны и глупец без будущего.