– Отец! Пусти же меня, пусти! – голос Аластора врывался в мое сознание урывками. Словно сквозь толщу воды был слышен он, гул толпы, а еще шаги, отдающие глухими ударами по всему телу. Я поморщилась, пытаясь приоткрыть глаза. Вышло не очень. Колени упирались во что-то твердое и холодное, а шею тянуло вверх, и я попыталась позвать на помощь, но губы, покрытые плотной коркой, треснули, и рот заполнился кровью. Я откашлялась, а потом разлепила наконец тяжелые веки. Ребра болели, дыхание давалось с трудом.

Толпа гудела в тронном зале, где я впервые попала в тело Мориэллы. Я попыталась убрать с лица налипшие волосы, но рука дернулась и повисла в воздухе, а следом за этим по полу со звоном заелозила цепь. Я с ужасом огляделась, и сознание едва не покинуло меня снова. Тяжесть была на моей шее, тяжесть была на моих руках, тянула кисти вниз, к земле. Браслеты с морганитом на руках и ногах, ошейник, цепь от которого не давала мне упасть на холодный пол и тянула голову вверх.

– Карина! – откуда-то донесся яростный голос принца, и губы мои задрожали. – Пустите меня, чтоб вас всех! Отец! Она не виновата!

Браслеты, цепи и ошейник. Мой мозг начинал работать. Пустовала лишь… рука. Вот черт!

– Ведьма подделала кольцо, Ваше Высочество, – еще один голос, и я узнала в нем королевского мага Кизария. Сглотнула и дернула головой, пытаясь стряхнуть волосы с глаз. Цепи натянулись, и я зашипела от боли.

– Д-дайте… – прохрипела я, смотря на украшение в руках мага. Только оно могло помочь.

– Отец, прошу! Это не Мориэлла, клянусь, я клянусь! Она моя пара, отец! Я умоляю… Я сделаю все…

– Ведьма околдовала тебя, сын мой, – громкий бас короля разнесся по зале, и гул толпы утих. – Ее магия убила твою мать! Твое проклятие отступило, потому что оно – ее рук дело! Тебя тянуло к ней, потому что с рождения в тебе живет часть ее магии, только и всего! Вот почему ты признал в ней пару. Она будет казнена.

– Нет, – заплакала я, беспомощно дергая цепи. Тело онемело, и я вспомнила слова Люцитора. Морганит вытянет жизненные силы у любой живой души, кроме ведьмы. Казнят меня или просто оставят с этими штуками – я труп. Хотя я и без этого чувствовала себя не очень живой. Без медицинской помощи после феи я долго не протяну. Я прикрыла глаза, а потом повернула голову в сторону Аластора.

В отличие от меня с ним не церемонились и не заковывали в цепи, а просто запихнули в клетку, как животное. На руках его были широкие браслеты с гелиодором, на талии – пояс, но тени все равно извивались по его телу, пожирая. Больше их ничего не могло удержать. Парень не замечал их и не прекращал попыток разомкнуть стальные прутья и выбраться. Взгляд его был обращен ко мне, а рот раскрывался в криках, но в ушах моих звенела тишина. Я сглотнула, пытаясь сконцентрироваться. Люцитор сидел возле клетки, но даже не думал пошевелиться. Его будто забавляло происходящее.

– Она убила твою мать, Аластор! – взревел король, и залу озарил свет его магии. – Мою Катарию!

На миг парень затих, а потом лицо его исказилось от боли, и он принялся бить по клетке еще яростнее.

– Это ложь, отец! Пусти, или я отрекусь от тебя! Отрекусь от короны и Дома Света, клянусь тебе сердцем моей покойной матери! Ты хочешь казнить девушку, что сама богиня избрала мне парой! Я люблю ее!

– Глупец, – король сплюнул. – Твое проклятие развеется в тот миг, как я снесу ей голову! И ты скажешь мне спасибо!

– НЕТ! – взревел он.

Кровь стекала с подола моего платья, сочилась с пробитой насквозь руки и лица. Все, чего я хотела, – это чтобы все прекратилось. Не чувствовать ничего, не чувствовать боли.

Теперь я видела низ плаща короля. Подняла глаза вверх и встретилась с ним взглядом. Лучше бы я смотрела в пол.

– Я не сберег его мать, но спасу сына, – пророкотал король. – Ведьма убила королеву! – толпа зашумела, и их голоса взорвались в моей и так тяжелой голове. – Ведьма привела наше королевство в упадок! Привела к войне! – Еще вспышка воплей. – Ведьма нарушила договор и убила принцессу Долины Смерти прямо на нашей земле! Она прокляла наследника в чреве его матери и собиралась заключить договор на мою жизнь, вашего короля! Хотела завладеть нашими землями!

Толпа отвечала ему громким скандированием.

Убить! Убить! Убить! Убить! Убить!

–Я приговариваю ведьму к смерти! Снести твари голову!

Убить! Убить!

Крики толпы окружали меня со всех сторон, но я смотрела лишь на Аластора. На его лицо, полное страданий и боли, на его руки, по которым змеями струились тени и бугрились от напряжения мышцы. Умрет ли Мориэлла, если ее обезглавить? Она вырвала сердце и не поморщилась. Умру лишь я, а ее душа найдет для себя лазейку в пустующем теле. Его питает магия, которой у нее просто гигантские резервы за тысячу лет жизни. Даже снеси они ей голову – Аластора это не спасет, он обречен. И осознание этого испугало меня сильнее собственной смерти. Будь я Мориэллой, как бы я могла снять это чертово проклятие?! Думай! Думай! Яркая вспышка белого листка перед глазами почти ослепила меня. Заклинание отмены. Это единственное, что я помнила из снов идеально, а рука повторила почти сразу. Неужели Мориэлла и вправду сама оставила эту лазейку?

– В теле ведьмы нет ни капли магии, – между тем говорил король, смотря на мнущегося возле трона стражника с мечом наперевес. – Она нарушила договор и убила. Теперь она в нашей власти.

Ни капли магии. Она и не требуется для магии крови, Мориэлла не раз говорила об этом в моих снах. Лишь кровь, вобравшая в себя темную силу, хоть возможности ее и были ограничены. Она не оставила ни следа, когда убила тех девочек. Она не оставила ни следа, когда стерла барьер самой Матери. И ее не чувствовал Эл, когда ведьма пыталась использовать ее на нем, он уворачивался лишь из-за своих инстинктов.

Руки были скованы, но я чувствовала капающую с пальцев кровь. Не думала, что скажу это, но спасибо, фея. Я подтянула ногой юбки платья и сделала вид, что пошатнулась от слабости.

Стражник с мечом медленно двинулся в мою сторону под крики и подбадривания толпы. Я почувствовала, как в спину прилетело что-то тяжелое, но не издала ни звука. Все мое внимание было сосредоточено на пальцах. Я выровняла дыхание, воскрешая в памяти каждую черточку и каждый символ в ведьмином круге. И вычерчивала их достаточно мелкими, чтобы никто не заметил шевеления под тканью платья Мориэллы.

Аластор сорвал голос. Прутья клетки его были изогнуты, и к нему кинулись четыре стражника под молчаливое одобрение короля. Он кивнул и сел на трон, занимая лучшее место для наблюдения за казнью. Стражник был уже близко.

Я слабая, и я полюбила принца, подвергнув нас двоих опасности. И я знала, что придется нести ответственность рано или поздно, но теперь ни о чем не жалела. Я отдам жизнь ради блага Аластора. Двоим нам не спастись, но… Я сморгнула слезы и увидела в толпе испуганное лицо Лисаны. Единственная оставшаяся из невест.

Молю, пусть она любит его так, как полюбила я. Пусть заставит забыть все ужасы, что он пережил. И меня.

– Живи. Будь счастлив, Аластор, – прошептала я, дочерчивая круг и смотря на палача, что приближался, занося свой меч. А потом закричала изо всех сил, что только у меня остались. – Отмена! СНЯТЬ! СНЯТЬ!

Я завопила и зажмурилась, ожидая острого лезвия палача на своей шее. И всем сердцем надеялась, что последнее мое желание исполнится, и Аластор сможет жить нормальной жизнью. А потом услышала крик. Смех со стороны клетки. Шипение. И булькающий звук совсем рядом.

Туман укрыл пол. Подол платья Мориэллы взметнулся прямо перед моим носом.

– Не размахивай возле меня этой штукой.

Ногти ее стали длиннее и острее и отсекли руку стражника за долю секунды. Сначала раздался звон упавшего оружия: рука с мечом, оставшимся в сжатых пальцах, упала на пол, но ведьма уже подбирала меч, чтобы вонзить его в грудь мужчины прямо через чертову кольчугу. Потом ушей моих достиг глухой стук: ведьма вытащила лезвие обратно без малейшего усилия и отсекла голову палача. А следом зазвучал мелодичный женский смех, заполнивший собой тишину залы.

Первая моя мысль: вот как нужно было ими пользоваться.

Вторая: …

– А-а-а-а! – я бешено завопила, отползая от крови и частей тела.

– Что такое? Первый раз мужчина теряет голову при виде тебя, паразитка? – усмехнулась ведьма. А потом прищурила свои голубые глаза, полыхнувшие злобой. – Как осмелилась ты рыться во всех моих воспоминаниях, когда я дала тебе лишь одно? Бить меня по лицу?! – Последнее она произнесла так грозно, что я завизжала. – Я убью и тебя! – закончила Мориэлла, а потом внезапно с блаженством потянулась вверх, разминая спину. – Но как же чертовски приятно вновь чувствовать свое тело.

– И не говори, Мори, – согласились с ней за нашими спинами, и я в шоке уставилась туда, где еще недавно сидел Люцитор. Мориэлла была удивлена не меньше. Красивое лицо женщины исказилось злобой.

Эл хрустнул шеей и широко улыбнулся, взлохмачивая свои черные волосы левой рукой. Метка засияла на ней как никогда прежде. Кулон с его шеи, алая сфера с полумесяцем, валялся теперь разбитый, и из него валил такой же туман, какой окружал сейчас нас с ведьмой. Я сглотнула, кинув взгляд на свои руки. Я – снова я. Люцитор вернулся из своей Сферы с этим кулоном, когда у него пытались украсть что-то ценное. В нем была заточена душа ведьмы или мое тело? Был портал в другую Сферу, чтобы Люцитор смог находиться здесь? Я помотала головой. Что важнее…

– Карина! – Аластор сидел на коленях, и из глаз его текли слезы. Он смотрел на меня, но совершенно не замечал того, что привело меня в восторг. Его тело! Тени стекали с него и змеями ползли по полу к ведьме. Обратно. Как я и хотела. Кажется, помимо снятия проклятия с Аластора, я сняла его еще и с Люцитора и, возможно, еще и со всех, кого когда-либо проклинала ведьма.

Когда кот превратился – кулон его треснул, и это вернуло все на круги своя. Или он сам снял с меня заклинание, как и обещал, как только освободился от своего бремени. Теперь он спокойно шагал по той же земле, что и Мориэлла, и ни капельки от этого не страдал. Что нельзя сказать о самой ведьме.

– Я спущу с тебя шкуру, гадкий кошак!

– Похоже, что уже нет, – Люцитор развел руками.

– Но сначала… – Мориэлла обернулась ко мне, и я вспомнила, что опасность еще не отступила. – Ты узнала мои тайны.

– Я же не специально! – взмолилась я, пытаясь отползти, но чертовы кандалы тянули назад. – И била я тебя не со зла! Я всегда так делаю, когда злюсь на саму себя, честно-честно! Пожалуйста! Ты же на самом деле не такая уж плохая!

– Я принесу красивый венок на твою могилу, как у вас принято, – достаточно хороший поступок? – процедила она, и я что есть сил принялась мотать головой из стороны в сторону.

– Мори, Мори, – лениво позвал ее бывший кот, а потом подмигнул, показывая на свою руку. Постучал пальцами по месту, где обычно располагаются часы. – Смотри-ка, ты убила кое-кого во дворце, а отбор еще не окончен. Тик-так.

– Клятва, – ахнула она. – Ах ты маленький блохастый гаденыш…

– Уже нет, – повторил Люцитор. – Ваше Величество? – парень посмотрел в сторону ошарашенного короля, и тот выпучил глаза, заметив белую метку на его левой руке.

– Это же…

– Да-да, это я.

– Ты меня обманул! – завопил правитель, яростно опуская ладонь на подлокотник трона. – Эта метка наследников острова, я не могу ошибаться. Все они мертвы долгие столетия!

– И меня обманул, – поддакнула я, и Люцитор поморщился, потерев ухо.

Я вспомнила первый грех, которым попрекнули Мориэллу, стоило мне оказаться в ее теле: считалось, что суженый был убит ею. И я сглотнула, подняв глаза на кота. Недостаток Люцитора – его гордыня. Напортачив с заклинанием и артефактом короля, что тот доверил ему, он не смог рассказать об этом старику. А когда его любимая обратила его в животное, он предпочел, чтобы все думали, что он мертв, чем знали правду. Даже сейчас он пожал плечами и беспечно махнул рукой в сторону Аластора.

– Вот тебе снятое проклятие, – протянул парень. – Вот тебе невеста для сына, – теперь Люцитор указывал на меня, а потом щелкнул пальцами – и кандалы с ошейником упали на пол, даруя свободу моему телу. – Тебе тоже тело вернулось, так какие вопросы? Даже все живы остались. Почти, – добавил Люцитор, сочувственно подтолкнув отрубленную голову палача ногой.

– Сын, – король повернул скорбное лицо к Аластору, пока тот пробирался ко мне. – Я должен попросить прощения… – Слова дались ему с трудом, но принц ничего не слышал, он упал рядом со мной на колени и крепко обнял, сотрясаясь всем телом.

– Ты жива… Хвала богине, Карина, ты жива… – он целовал мое лицо и мои руки, а потом со смехом потрогал розовый рабочий фартук в горошек.

Ведьма выглядела сбитой с толку. Она смотрела на свои руки, хмурилась, но, по всей видимости, не могла призвать свою магию. Дыра в ее ладони исцелилась, как и лицо, но я слышала хрипы из ее груди – попытки феи убить нас все еще давали о себе знать, а Мориэлла почему-то не могла исцелиться полностью. Я почувствовала вину: я сидела здоровая, хотя избили нас именно из-за меня, а ведьма отдувалась. Вооруженные стражники незаметно окружали ее со всех сторон, а люди отступали к стенам, в их кольце оставались я, Аластор, Люцитор и ведьма.

– И все же спасибо за помощь, Люцитор, – сказал король, и все вскинули головы. – Нарушенное слово ведьмы загнало ее в угол. Магия все так же недоступна ей на этих землях, покуда жив тот, кому она его дала. А посему… – правитель удовлетворенно улыбнулся, – она понесет наказание.

Лицо Люцитора переменилось. Я знала, что он не хотел помогать королю, спасать принца или это королевство. Все, чего он желал, – это свою ведьму. Она тем временем била ногой по полу в безуспешной попытке создать портал, но договор сковал ее по рукам и ногам похлеще ошейника с морганитом.

Аластор сжал руки в кулаки, а во взгляде его горела решимость и жажда мести. Только теперь я заметила еще кое-что. Его черные глаза стали голубыми… Прямо как у его матери в моем сне. Проклятие ведьмы заполнило его тело, сердце и даже глаза тенями, а теперь он стал собой и тоже хотел ее смерти.

– В моем королевстве есть заброшенный колодец, – тем временем продолжал король, смотря ведьме точно в глаза. – Мы обезглавим ее и поместим тело в него, прежде чем засыпать землей с морганитом и замуровать. – Глаза короля блеснули. – Там нет места ни свету солнца, ни воздуху, она пролежит там долгие века, но не сможет ничего сделать. Вечность гниения за все ее злодеяния.

– Благодарю за предприимчивость, король, – усмехнулся Люцитор, разминая шею. – Ну вот, пришлось всего-то три сотни лет похаркать шерстью, как справедливость восторжествовала.

Глаза Мориэллы заметались, а потом она наклонилась, чтобы поднять упавший меч стражника с пола. Но вокруг их все еще было слишком много. Как и магов.

– Г’хдоров недоумок, – прошипела ведьма, улыбнувшись королю. – Да я тебя сама отправлю следом за твоей мертвой потаску…

Ругательство Мориэллы застыло на ее губах, когда рука Люцитора пробила ее грудь насквозь. Парень мрачной тенью стоял за ее спиной, а его пальцы с острыми когтями сжались, прежде чем он вытащил их из тела ведьмы, по которому прошла дрожь. Глаза ее закатились, а на моих губах застыл немой крик ужаса. В зале наступила тишина.

Я с ужасом схватилась за сердце, пока перед глазами было истекающее кровью тело. И не нащупала уже ставшего привычным шрама. В теле Мориэллы образовалась дыра, и я вспомнила, что уже видела ее грудь изнутри. Только вот в ней уже давно не было сердца.

А было оно в самом надежном месте из всех во всех существующих Сферах, потому что кот оберегал его рьянее, чем свое собственное.

– Вот и порешали, – на губах Люцитора появился оскал. Он подхватил Мориэллу на руки и кивнул королю. – Ведьма мертва, королевство спасено, голубки воркуют в лужах крови, – он подмигнул нам с Аластором.

– Отдай ее тело нам, – сказал король, прищурившись. В то время, как зала взорвалась криками радости. Люцитор ловил на себе восхищенные взгляды женщин и мужчин и был осыпан лепестками цветов, пока думал над ответом.

– Я давал много других обещаний, – наконец сказал воин. Он черкнул ногой по полу дворца, и под его ногами воссиял портал. – Но не это. Я заберу все свои вещи с собой. Был рад посотрудничать, Ваше Величество.

– Эй, постой, – закричала я, и Люцитор поморщился, нехотя поворачиваясь. Клянусь, я до сих пор видела в его красивом лице наглую кошачью морду! Даже несколько черных прядей волос его будто причудливо закручивались в уши на самой макушке…

– Чего тебе, балда? Тело я вернул, – сказал он, на секунду задумавшись. – Ах да, дом…

Он кивнул сам себе, и нити на его левой руке загорелись золотом, прежде чем стечь на пол и образовать еще один портал.

Я застыла и посмотрела в голубые глаза Аластора.

Дом там, где о тебе думают, да, бабуля? Мой дом был здесь. Мой настоящий дом и дом, который я обрела спустя долгие годы благодаря Аластору. Все они были в одном месте.

– Прощай, Люцитор, – сказала я, покачав головой. – И спасибо тебе.

Кот все понял, и мой портал исчез. Он кивнул и ступил ногой в желтое свечение своей магии. Последнее, что я увидела, – это то, с каким трепетом Люцитор смотрел в застывшее лицо своей ведьмы.