Совместные печати – краеугольный камень защиты ордена Хранителей.

Ведь никто не способен воспроизвести их в одиночку.

Но я не обольщаюсь.

Жажда власти сметает любые преграды.

Возможно, настанет день, когда мне с Сарой придётся опередить всех и найти то, что так настойчиво искал Лоуз Прауд.

Сара Сорель

На следующий день пошёл дождь. До самого горизонта небо затянули тяжёлые серые облака. Зелень потемнела, тонкие ветви деревьев, высаженных кое-где вдоль реки, клонились к земле под тяжестью влаги, скопившейся на листьях.

Закончив занятие, я задержалась в учебном зале. В последнее время в нашей комнате с Айвен стало шумно. Помимо нас двоих там постоянно кто-то был: то Флёр лежала на моей постели с прохладным полотенцем на лбу и жаловалась на шумную Сильфу; то Зефирос приходила в поисках компании; то ещё кто-то из светлых. Какой-то бесконечный круг. Но даже в учебном павильоне всё сложилось не так, как я рассчитывала.

– Вы не собираетесь уходить? – спросила я у троих юных даэвов.

Север Юст внимательно читал книгу; Разия Моран, увлечённо что-то записывая в тетрадь с загадочным видом, временами посматривала на меня; Юлиан Айеша, где-то достав игральные карты, складывал из них дворец на широком подоконнике.

– Занятия закончились. На улице дождь – делать особо нечего, – лениво протянул Юлиан.

– Неприятно признавать, но я с ним согласна. Везде будет скучно, так что без разницы, где сидеть, – едва подняв голову, ответила Разия.

Я вздохнула, и в помещении воцарилась тишина.

– О, кажется, телега с продовольствием прибыла, – заметил через некоторое время Юлиан. С южного окна главные ворота лагеря были как на ладони. – И не побоялись же непогоды…

– Хм. Точно. – Разия встала из-за стола и подошла к окну. – Но, кажется, с телегой у них что-то не так. Правое колесо накренилось и почти не едет.

Встав рядом, я убедилась в правоте Разии. Один край повозки заметно накренился. При каждом повороте колёс телега ходила волнами. Она с трудом проехала по выложенной булыжником дорожке к складу и исчезла под навесом.

Мы благополучно забыли об увиденном и вернулись к своим делам. Но не минуло и четверти часа, как в зал через распахнутое окно, оставляя за собой дорожку брызг, влетел огромный чёрный ворон.

– Вот же ж тварь! – гневно выругался Юлиан, когда весь его карточный дворец рассыпался.

– Пёрышко тебе за «тварь» глаза выклюет, – любезно улыбаясь, сказала Разия, поглаживая ворона, занявшего половину её стола. – Он обидчивый. И всё хорошо понимает. Верно, Пёрышко?

Ворон издал глубокий клокочущий звук. Юлиан Айеша поджал губы.

– Вот угораздило же… Разия, может, не будешь поступать в Академию Снов? Мы вряд ли уживёмся.

Разия промолчала, снимая с лапы птицы послание. Так же молча она посмотрела на письма, которых оказалось два. Одна из её белых бровей дёрнулась, изгибаясь. Моран встала и подошла к моему столу, невозмутимо заявив:

– Это для тебя.

Передо мной оказался сложенный треугольником коричневатый пергамент. Разия вернулась на своё место. Север Юст уставился на меня, нелепо моргая. Юлиан Айеша склонил голову в подозрительной задумчивости.

– Что с вами? – насмешливо спросила Разия. Тон её голоса звучал слегка издевательски. Вновь поглаживая ворона, она небрежно добавила: – Если заплатите, я одолжу вам Пёрышко. Он через любую непогоду пролетит.

Послание оказалось в моей руке. Треугольник бумаги будто жёг кожу. Вложив его между страниц книги, я убрала фолиант в сумку, намереваясь прочесть в спокойствии.

К вечеру дождь не прекратился. Наблюдая за непогодой, я испытывала смутное волнение. Капли бились о поверхность луж, и ощущение, что какая-то деталь ускользает от меня, росло. Воздух был настолько насыщен влагой, что словно грузом ложился на плечи.

Сев на край кровати, пока Айвен ненадолго вышла, я развернула шероховатый треугольник бумаги. Ладони вспотели, а сердце выстукивало сбивчивый ритм.

«Сара, ты просто не представляешь, как я маюсь от скуки!

Нас день за днём заставляют проверять грузы, пересекающие границу Феросии и Акракса. Теперь я даже преклоняюсь перед коварством наших наставников. Это скучнее, чем большинство занятий в Академии. Но есть и хорошие новости – в библиотеке ордена я нашёл книгу по печатям для наших самостоятельных тренировок.

Поэтому меня посетила прекрасная идея: нам надо встретиться!

Близятся дни поминания умерших, и у нас будут выходные. Предполагаю, у вас тоже. Если скажешь, что хочешь покинуть лагерь для уединённой медитации, тебе точно разрешат.

Я всё проверил: Фатсар (помнишь городок, где мы встретились в детстве?) в сутках пути от меня. Тебе до него ещё ближе. Встретимся в полдень одиннадцатого числа у раскидистого дуба на краю дороги к городу. Нам есть что обсудить.

P.S. Сара, ведь я всё прекрасно придумал? Ответное письмо не успеет дойти. Буду ждать тебя с надеждой».

Я несколько раз перечитала послание, убеждаясь в его реальности. Кончики пальцев онемели, в горле пересохло.

Дверь открылась: в комнату вошла Айвен. Я судорожно смяла лист и сунула его в карман мантии. Ларак, занятая очисткой подола от грязи, ничего не заметила.

Вдруг с улицы донёсся шум. Я подошла к окну – мимо проходили люди с деревянными ящиками. Странно: простых людей в лагере быть не должно.

– Вторая партия провизии? – задумчиво предположила я вслух.

– Нет. Подношения к поминальным дням от господина Бенисио, – бросила Айвен. – Чтобы ужин был богаче.

– Как любезно.

– Местные даэвы лишь рады, – заметила Ларак, тоже подходя к окну. – Им нужна крыша над головой и еда. Хотят дожить век в спокойствии.

Её слова напомнили мне о Проклятой земле и бездействии лагеря у озера Спокойствия.

«Только если мир загорится – проявят инициативу», – мелькнуло в моих мыслях.

Тем же вечером я обратилась к наставнику, прося разрешения покинуть лагерь на пару дней. Выслушав, престарелый даэв несколько секунд смотрел на меня помутневшим от возраста взглядом и потом резко бросил:

– Иди.

– Вы отпускаете? – Я до последнего ждала отказа. Даже наставник Камден ворчал, провожая меня к главному даэву.

– Вы точно разрешаете? – встрял Камден, не скрывая предвзятости.

– Да-да, пусть идёт, – проскрипел старик. – Или хочешь остаться?

Я покачала головой.

– Тогда иди. – Он небрежно махнул рукой, явно желая, чтобы мы скорее убрались и не тревожили его.

Покинув павильон, я пребывала в лёгкой растерянности. Причин оставаться не было. Теперь я лицом к лицу столкнулась с реальностью: мы увидимся с Люцием. Наедине. Вне Академии. Да ещё и в Фатсаре – месте нашей первой встречи. Каждый факт вбивал гвоздь в крышку гроба моего самообладания.

Вернувшись в комнату после разговора с наставником, я застала необычную картину: посреди пола были разложены циновки, а на них в узком кругу сидели Айвен, Сильфа, Флёр и Натан с Винсентом. В центре демонстративно стоял кувшин с вином.

Я резко закрыла дверь, чтобы никто случайно не увидел, что в комнате распивают вино.

– А я говорю, это дурно пахнет! Не бывает дыма без огня! – донёсся эмоциональный голос Сильфы. Она громко опустила чарку с вином.

– И что ты предлагаешь? – устало спросила Айвен.

– Пойти и осмотреть тела!

– Если даэвы вдруг начнут интересоваться этим без очевидной причины, люди могут встревожиться. А мы ещё на обучении. Нас накажут за своевольные действия, – мягко проговорил Натан, выверенными движениями подливая ей вина.

– И что? Так всё и оставить? Не вмешиваться после того, что мы пережили в тех пещерах?

– Не уверен. Но надо действовать аккуратно. Лучше разведать, никак себя не обозначая, – опустив кувшин обратно на пол, Натан добавил: – Тайно.

– Натан дело говорит, – согласилась с ним Флёр, прикрывая слегка покрасневшие глаза.

– Что вы обсуждаете? – вмешалась я, с лёгкой досадой глядя на кувшин с вином. Ему здесь было не место, но в то же время я бы не отказалась выпить. Получалась какая-то сделка с совестью.

– О-о-о, Сара! – оскалилась Сильфа и махнула рукой. – Проходи-проходи. Тебя это тоже заинтересует.

Наблюдая за её слегка неточными движениями, я засомневалась, что в кувшине обычное вино. Внутри явно находился напиток покрепче – иначе он бы не вызвал такого опьянения.

Неспешно приблизившись, я села между Айвен и Винсентом, которые подвинулись и освободили мне место.

– Ты слышала, что около Туриса погибла группа людей? Они занимались восстановлением леса на месте Проклятой земли, и их вдруг нашли всех до единого мёртвыми.

Мои брови сошлись на переносице:

– Нет, не слышала. А вы откуда узнали?

– Ей возница сказал. Тот, кто привёз подношения в лагерь, – ответила Айвен, ставя передо мной чарку, на дне которой был изображён изгибающийся золотой карп.

Новость и правда тревожила. Мне отчего-то ярко вспомнились те слова Люция, сказанные в Грёнере о тоннелях вблизи Туриса:

«Мы начали это вместе. Вместе и закончим. Либо похороним в своей памяти».

И мы собирались похоронить это, забыть о поисках Лоуза Прауда и о том, что успели узнать.

– А какая причина смерти? – задумчиво спросила я.

– Говорят, они отравились ягодами, – процедила Сильфа и сразу же громко возмутилась: – Но не звучит ли это бредово? Зачем бы мужчины ели что-то, не будучи точно уверенными в его безопасности? Они не голодали. До города рукой подать!

Я поднесла к лицу напиток и понюхала. Всё же это оказалось вино.

– Креплёное, – подсказал Натан, улыбнувшись.

Я понятливо кивнула.

– Люди и не такие глупости могут совершать, – кисло заметила Флёр.

– Нет! Нутром чувствую, что не всё так просто! – не согласилась Сильфа, ударяя кулаком по колену. – Их смерть как-то связана с пещерами. У любого здравомыслящего даэва возникнет вопрос: умерли они, когда занимались восстановлением леса, или всё же когда намеренно копались в земле, ища вход в тоннели? Это огромный вопрос.

– А где тела? Их ещё не сожгли? – спросила я.

– Непонятно. Но, по словам возницы, обо всём должен был позаботиться господин Бенисио, – рассказал Натан. Становилось всё очевиднее, что этот Бенисио проворачивал какие-то тёмные делишки, пуская пыль в глаза своими громкими благими делами.

Я поднесла к губам и глотнула напиток. Горло внутри обожгло. Вина крепче мне пробовать не доводилось.

– Скорее всего, успели уже сжечь, – промолвил Винсент. – Осмотрев тела, можно было найти подсказки и понять, точно ли отравление стало причиной.

– А я о чём! – всплеснула руками Сильфа, а потом, дотянувшись до Винсента, небрежно, но с одобрением похлопала его по голове.

Винсент, ошарашенный внезапным жестом, растерянно заморгал.

Айвен откинула руку Сильфы прочь:

– Не приноси другим неудобство.

– Вы не забыли, что в середине следующей недели господин Бенисио устраивает фестиваль в своём поместье? – вспомнил Натан. – В Турисе раздавали листовки.

– Точно! У меня даже сохранилась одна, – встрепенулась Айвен и, подскочив, стала копаться в своих вещах. – Вот! Нашла!

Она передала листовку Натану.

– Раз это мероприятие для всех, то нам тоже стоит его посетить, – предложила я, допивая вино в чарке. – Завтра я отправляюсь в уединённую медитацию. Мне одобрили выход из лагеря – могу сделать крюк на обратном пути и сходить к бывшей Проклятой земле. Осмотреться.

– В уединённую медитацию? – удивилась Айвен, встревоженно глянув на меня. – Ты не говорила об этом.

– Я только сегодня решила.

Собиралась сказать что-нибудь ещё, чтобы хоть немного успокоить Ларак, но в голове родилась внезапная мысль. Когда мы в последний раз были в Турисе, дважды мне дали сдачу монетами из Акракса. Само по себе это не было удивительным: Феросия всегда выполняла пограничные функции, будучи нейтральной территорией. Здесь в обращении встречались и светлые, и теневые монеты. Но первые всё же попадались гораздо чаще. Шанс, что с тобой расплатятся монетами с отчеканенной луной, оставался крайне мал. Поэтому тот факт, что оба раза мне дали сдачу именно ими, показался подозрительным.

Я собиралась зайти в Турис, чтобы раздобыть лошадь, и это была единственная остановка, которую я могла себе позволить. Но её хватило бы, чтобы проверить возникшую теорию.

Сильфа изогнула бровь, задумчиво изрекая:

– А это хороший план действий. Если ты найдёшь что-то подозрительное на землях вблизи Туриса, то и на этот дурацкий фестиваль идти не понадобится.

Незаметно моя чарка вновь наполнилась креплёным вином. Вкусный напиток. Но после своеобразного опьянения от вина «Высвобождения света», подсунутого Люцием, я стала ещё настороженнее относиться к тому, что может повлиять на трезвость рассудка.

– Всё точно будет в порядке, если ты отправишься туда одна? – заботливо спросил Винсент. Едва договорив, он вдруг начал громко икать: – Извини… ик… те… ик. У меня иногда бывает. Начи… ик… наю икать, когда… ик… алкоголь слишком крепкий… – Следом, на одном дыхании, он выпалил: – Боги, еле договорил! – и быстро прикрыл рот обеими руками, делая следующий приступ икоты беззвучным.

Флёр заливисто рассмеялась:

– Винсент, ты такой милашка в своей непосредственности и неуклюжести. Оттого контраст с тем, как ты управляешься мечом на тренировочной площадке, ещё более поражает!

Это замечание вызвало у многих улыбку.

– Кстати, да. Разве можно быть таким разным? – поддакнула Сильфа и продолжила в своей бесцеремонной манере: – Интересно, а в личных отношениях такой контраст тоже будет? Представляете: в жизни весь неуверенный и нежный, а в постели – властный и опытный?

Лицо Винсента за считаные секунды запылало, а глаза удивлённо расширились.

– Язык без костей! Вечно болтаешь всё, что в голову придёт, – вдруг возмутилась Айвен, пихнув её локтем.

Сильфа хмыкнула, выпивая чарку.

– Какая уж есть. А язык-то хоть и без костей, зато не лживый, – отозвалась Зефирос, золотые браслеты на её запястьях весело звякнули.

– Где именно вы достали это креплёное вино? – спросила я, стараясь звучать непринуждённо.

– В винной лавке в Турисе, – с готовностью ответил Натан. – Понравилось?

– Да. Вкусное. Хоть и крепкое, но горечи нет.

– Кажется, это та лавка, где золотые лозы нарисованы на фасаде, – с сомнением протянул Винсент, которого наконец-то перестала мучить икота. К своей чарке он теперь предусмотрительно не притрагивался.

– Точно, – согласился Натан и повернул голову ко мне: – Ты отправляешься на медитацию на все выходные?

– Да. В последние дни из-за преподавания было слишком шумно. Хочу привести мысли в порядок, – удивительно, но я нашла причину, в которую и сама бы легко поверила.

Пусть взгляд Айвен всё равно оставался задумчивым, но она больше не задавала вопросов – и я была ей за это благодарна.