Я заявил о себе всему свету. И грянула буря.

Разрозненные теневые ордена вновь объединяются.

Не все приняли меня с распростёртыми объятиями – как и люди, они страшатся того, чего не понимают.

Им понадобится время, и я готов им его дать.

Сара Сорель

В конце концов меня даже удивило, почему Сильфа была так воодушевлена присутствием сестры Морана. Я вернулась к себе и занялась медитацией, ещё не догадываясь, насколько часто сама буду обращать внимание на Разию Моран. И насколько могут быть одновременно похожими и разными брат с сестрой.

Всё началось прямо ночью, когда чей-то завывающий голос снаружи перебудил всех, кого это возможно.

«Ты лучик света, ты умнее меня, и я, никчёмный раб, не стою даже твоего ногтя! Ра-зиии-яааа! Ооо, Рааа-зиии-яаа!» – У меня заболела голова, Сильфа взвыла, как волк, накрывая голову подушкой.

– Я сейчас этому певцу… – угрожающе прошипела Флёр, когда я, резко отодвинув створчатую дверь, столкнулась лицом к лицу с Натаном.

Див стоял в наспех повязанной тунике – видимо, как и мы, тоже спал. В первую секунду он замер, заметив меня, и я почувствовала, как на мгновение его эмоции взвились вверх.

– Слишком нагло. В первую же ночь беспорядки, – хмурясь, отчеканила я.

– Мы заставим пожалеть шутника. Иначе каждую ночь будем вскакивать от шума, – выразил согласие Натан. – Но, я думаю, в их возрасте мы были такими же наглыми.

Фраза внезапно уколола. Совсем забыла, что сама не была прилежной. Хотя искренне пыталась.

– Точно не скажу, – ответила я, не став упоминать, что, по мнению наставников, я как раз и была одним из нарушителей спокойствия. И никого не волновало, что тем, кто провоцировал, всегда был Моран. Вот и теперь, стоило нам выйти наружу, мы увидели теневого дива, который кружил под окнами и горланил. Танец его был несуразным, будто лань скакала по лугу.

Громкость его звонкого голоса не совсем соответствовал субтильному телу.

– А тебе бы в певцы, – вполне серьёзно заметила я, складывая руки на груди.

Мой голос прервал крики. Див застыл, как всё та же лань, но уже испуганная, заметившая хищника. Прыжок – и он уже продирался через кусты.

– Эй, влюблённый! Какой смысл? Мы видели твоё лицо! – уже крикнул вслед Натан.

– А это ещё доказать надо, чьё лицо вы видели! – пискнули в ответ. – С поличным не поймали. Провокация от светлых! Вот чем это будет!

Мы с Натаном переглянулись. Тот ухмыльнулся.

– Не убегай, получи один раз наказание и забудь. Иначе заработаешь телесное наказание от наставников и учителей прогневаешь.

– Каких учителей?! – Судя по высокому, достаточно звучному писку, он уже не убегал, а лишь прятался.

– Нас. Преподавать у вас будем мы, а не наставники. – Натан обратился ко мне: – Сара, разве нам не поручено написать своё мнение о каждом ученике для главы Академии Снов?

Он выжидательно посмотрел на меня. Я склонила голову.

– А, да, – запоздало соврала и смутилась. – Наверное.

Почти минуту ничего не происходило, но потом кусты зашуршали и провинившийся вышел наружу, понуро склонив голову.

– Молодец. Верный выбор, – хлопнул его по плечу Натан. – Что, в споре проиграл?

– Нет, – пробормотал молодой даэв. Хотя по его виду и тону было очевидно, что да.

– Да, признайся! Чего бы ты орал посреди ночи?

– Нет. Я искренне!

– Искренне влюблён в Разию Моран? – спросила я.

Паренёк вмиг сделался сердитым, но сквозь зубы процедил:

– Да. Искренне влюблён.

– Похоже, она обвела тебя вокруг пальца.

Молодой див лишь сильнее насупился.

– Сара? – Натан повернул голову ко мне.

– Я не смотрела его эмоции. Догадалась, – отвернулась и заметила беседку неподалёку. – Идёмте туда.

– Откуда у тебя книга? – поразился Натан, только теперь заметив в моих руках фолиант. – Ты спала с ней?

– Готовилась на завтра.

– Ночью?

– Мне не спалось. Хотела чем-то занять мысли.

Впервые за всё время сжавшийся в предвкушении проблем теневой див начал расслабляться. Ещё совсем не смело, но уже с проклюнувшейся надеждой он переводил взгляд с меня на Натана. Последний рассмеялся и заметил:

– Это в твоём духе, Сара.

Молодому диву повезло, что мы с Натаном явились первыми. Никто другой бы не был столь лояльным. Если бы Сильфа добралась до него раньше нас, то малец бы бегал вокруг лагеря до самого утра. И это в лучшем случае.

– Заходи и садись, – приказал Натан парню, показывая на лавочку в беседке. А сам склонился к маленьким двустворчатым дверцам, расположенным под одним из сидений. Внутри хранилось всё необходимое для заваривания чая – чайный набор, выполненный из глины, камень для подогрева воды и вазочка с листовым чаем. – Как тебя зовут?

– Юст Север.

– А у тебя красивое имя, – доставая глиняный чайник, заметил Натан.

– Спасибо, – сконфуженно отозвался див, с опасением наблюдая за мной.

Вскоре вода закипела. Ночь нарушалась лишь громким стрёкотом сверчков и нашей тихой болтовнёй. А над головой ярко сверкала луна, отражаясь в узкой реке, протекающей всего в паре метров от беседки. Я хотела сама заварить и разлить чай, но Натан перехватил инициативу.

Тогда я открыла книгу.

– Начнём опрос.

– Что? – испугался паренёк.

– Раз ты можешь позволять себе не спать в ночь перед занятиями, то, вероятно, всё знаешь. И тебе не надо быть внимательным, чтобы всё запомнить, – невозмутимо ответила я. – Мы проверим. Ответишь на мои вопросы – отпустим. Нет – будем заниматься.

Теневой див приободрился и даже позволил себе ухмылку. Натан укоризненно покачал головой и начал неспешно разливать чай.

– Хм. Что ж, начнём с несложного… Из каких материалов изготавливается сеть для поимки ревенантов?

Повисла тишина.

– Э-э-э, – ученик, открывший было рот, закрыл его и потом вновь открыл, а после жалобно глянул на Натана, который лишь хмыкнул.

– Натан, мы скорее всего надолго. Ты можешь пойти спать, незачем мучиться.

– Да не. Мне, наоборот, интересно. – Следом Натан бросил молодому даэву: – А я в твоём возрасте смог бы ответить. Похоже, тебе и правда надо поднатаскаться в учёбе. Но это ведь лучше, чем удар розгами?

Возможно, поначалу Юст и был согласен, но спустя пару часов его лицо приобрело крайне мученическое выражение, он был бледен, а под глазами появились тёмные круги.

– Я это понял. Но я ведь всегда могу попросить о помощи паладинов короля, и они помогут? Зачем мне заниматься этим самому? Ну или дождусь, когда он до конца обратится?

– Паладинов часто не бывает рядом. А ожиданием ты продлеваешь мучения человека. Это бессердечно. К тому же опасно. Лучше избежать любых рисков, – скрупулёзно и строго ответила я.

Уже несколько минут мы обсуждали случаи, когда человек находится на первой ступени перерождения и монстром ещё не является, но душа черна и вернуть его обратно невозможно. Об этом редко говорили, но негласно было принято лишать человека жизни самостоятельно. И как раз по причине того, что даэвы не имели права судить обычных людей, огласке это не предавалось.

Молодой див несколько минут сосредоточенно думал, подперев подбородок кулаком и в конце концов тряхнув своей рыжей макушкой.

– Да, я, кажется, понимаю. Но не хотел бы столкнуться с такой ситуацией, – предельно серьёзно признался Юст.

– Согласна… Я бы тоже не хотела с этим больше сталкиваться, – не подумав, я создала причины для новых вопросов, поэтому, пресекая их, поспешила завершить разговор: – Ты уяснил урок. Поэтому мы можем закончить.

Парень помедлил. Перед ним стояла полупустая чашка остывшего чая. К сферам под потолком беседки слетелись мотыльки, отчего по столу мельтешили слабые тени их крылышек.

– Это было непохоже на наказание. Я узнал много полезного.

– Гораздо лучше, когда наказание чему-то учит.

Юст кивнул. Натан же вмешался, предупреждая:

– Тебе повезло, что наткнулся именно на нас. Здешние наставники любят прибегать к телесным наказаниям. Поэтому не шалите, если не хотите пострадать. И своим друзьям так передай. У наставника Камдена рука тяжёлая и шрамы могут остаться.

– Да-да, я понял, – закивал Юст.

– И не все с нашего года такие жалостливые, как мы с Сарой. Поэтому тоже имейте в виду, – поучал Натан Страйд. – Да, и попадёшься ещё раз – мы загоняем тебя на тренировочной площадке. Будешь бегать до момента, когда даже мизинцем на ноге пошевелить не сможешь.

– Я понял. Спасибо вам большое, – вдруг широко и искренне улыбнулся Юст Север.

– Ты почему такой довольный?

– Я внезапно понял, что мне понравилось, как я провёл время, и понравилось заниматься, – признался он с сияющими глазами, что было удивительно, ведь ещё несколько минут назад его настроение было упадническим. – Можно я ещё с вами здесь посижу?

Натан был одновременно шокирован и удивлён:

– Чего? Спать иди.

– Да, господин. – Парень подорвался и с готовностью подчинился, развернувшись и вскоре исчезнув за постройками.

– Даже не верится, что может быть так спокойно, – произнёс Натан, когда Юст исчез и воцарилась тишина. В его руках дымилась новая чашка горячего чая.

– Да. Я успела забыть, что сейчас, вообще-то, глубокая ночь.

Натан усмехнулся.

– Ещё бы. Но из тебя прекрасный учитель.

– Почему?

– Ты очень понятно объясняешь.

– Никогда в этом не практиковалась, – отозвалась, положив фолиант с колен на опустевшую скамейку рядом.

– Значит, это определённо талант.

– Может быть.

На некоторое время мы замолчали. Вдалеке пели ночные птицы. По небу проплывали редкие облака, но тем не менее ночь оставалась по-прежнему светлой.

– Полагаю, младшие ученики ещё доставят нам немало забот, – почему-то Натана это веселило. Он постучал ногтем по стенке чашки. Руки у него были ухоженные, но с такими же мозолями на внутренней стороне ладоней, как и у меня. Пальцы без колец, но на запястье повязан плетёный браслет из карминового шнура.

– Понравился? – заметив моё внимание, спросил Натан и, поднимая руку, неожиданно признался: – Подарок матери. Она верит, что эта безделушка убережёт меня от беды. Думаешь, глупо?

Вопрос застал меня врасплох. Ведь я могла подумать о многом, но точно не о том, что это глупо.

– Это забота. Как она может быть глупой?

– Верно, – с мягкой улыбкой согласился он. – Только поэтому и ношу не снимая. Всё же я не верю, что какие-то вещи могут оберегать, если это, конечно, не артефакт или реликвия. Но они могут вдохновлять и давать силы в сложные моменты, а это уже бесценно. У тебя есть такая вещь?

Голос Натана звучал степенно и в то же время благородно. Его спокойствие напоминало едва тревожимую ветром гладь Духовного озера. От него не чувствовалось никакого подвоха, наоборот – лишь открытость, уважение и даже восхищение. Я откровенно не понимала, чем заслужила такие эмоции.

– Да, есть. – Рука дёрнулась с намерением коснуться цепочки на шеи. – Но я не могу показать. Это личное.

Натана это не обидело. Вместо дальнейших вопросов он продолжил разговор о себе:

– Ты, наверное, в курсе слухов о моей матери и отце?

– Да… Но это произошло случайно. Я не считаю, что обсуждение личных отношений в чьей-то семье – достойное дело для даэвов. – Мне стало неудобно. Я не лгала, но для многих, кто оказался бы на месте Натана, обсуждение подобных слухов стало бы неприятно.

Натан Страйд принадлежал к ордену Меча и Справедливости – не слишком крупному, но самодостаточному. И у них была одна уникальная черта – так повелось, что в ордене воспитывали не только воинов, но и обучали справедливому судейству. Там проходили специальную программу обучения и зачастую, когда предстояло судить за проступки самих даэвов, орден нередко исполнял ведущую роль. Их голос имел большее значение. Во многом этому способствовал артефакт клятвы, хранимый в ордене. Каждый даэв, отправленный участвовать в разбирательстве, клялся в непредвзятости и справедливом судействе, и если клятва нарушалась, то даэв сгорал в очищающем огне, который охватывал его тело. За последний век случаев подобного самовозгорания не происходило, но в прошлом случались, что служило неоспоримым доказательством действия артефакта.

У ордена Натана была исключительная репутация, которая в глазах некоторых очернялась лишь одним фактом: у их главы было две супруги. Среди даэвов подобное официально не запрещалось, но случалось очень редко и порицалось окружающими. Молва гласила, что один брак был устроен ещё родителями нынешнего главы и носил строго политический характер. Но спустя годы, когда даэв взял на себя руководство орденом, он нашёл любовь всей своей жизни и не смог поступить иначе, кроме как заключить второй брак.

И в своё время совершенно случайно я узнала от Фредерика, что Натан был сыном главы от второго брака. Но его мать приложила немало усилий, чтобы он взял её фамилию и не нёс на своих плечах позора, который достался ей. Но всё равно от слухов и пересудов её поступок не уберёг.

Бедная дэва…

Вдруг я поняла значение слов Ноя, на которые поначалу и вовсе не обратила внимания. Моё тело застыло, и рука с чаем остановилась на полпути – на дне чашки плавал маленький жёлтый цветок с шестью лепестками.

Мои брови озабоченно сошлись на переносице. Натан понял, о чём я вспомнила.

– Я бы хотел сказать, что совсем не обращаю на это внимания…

– Ной – идиот. Лишь идиоты сами себе без причины наживают врагов, а именно этим он занимается. Никогда не знаешь, как обернётся жизнь. В самом низу может оказаться даже тот, кто находился на вершине.

– Не помню, чтобы ты про кого-то в принципе отзывалась так нелестно.

– Это заслуженно.

Див глубоко вздохнул, запрокидывая голову.

– Уже поздно, но мне нравится так сидеть. Давно не чувствовал себя настолько беззаботным.

– Тебе часто приходится выслушивать подобное? – спросила я, имея в виду Ноя. Ситуация отдалённо напомнила мне мою собственную. Пока я не начала показывать лучшие результаты во владении мечом и знаниях, то крайне часто слышала о том, что я самозванка, которой повезло стать частью семьи Сорель. Если так подумать, то Натан тоже усердно учился.

– Бывает. Но, конечно, я успел обрасти твёрдой бронёй. Хотя я не скажу, что она безупречна. – Лицо дива помрачнело. – Ты вроде уже не хочешь и устал на это реагировать, но в глубине души, разговаривая с кем-то, уже привык быть настороже и постоянно ожидаешь, что вот он кинет в лицо тебе что-то неприятное о твоей семье. И уже не замечаешь, как находишься в вечном напряжении в ожидании атаки. И это ведь глупо?

Слушая Ноя, я в который раз убеждалась, что помимо светлых воспоминаний, уходя, детство оставляет и множество нерешённых проблем, проросших во взрослеющем тебе из семян, посеянных в благодатную почву детского сердца.

– Нет. Не думаю, – покачала головой. – Это нормально, если тебя что-то тревожит. У каждого есть вещи, которые не дают ему покоя.

Натан оживился:

– А что же тревожит тебя?

– Меня? – вопрос ввёл в ступор.

Правильным ответом было бы: «Всё». Но последние пару месяцев кое-что беспокоило гораздо больше остального. Сглотнув и собравшись с мыслями, я ответила:

– Меня тревожит то, что, поддавшись своим эмоциям и провоцируемым ими желаниям, наделаю глупостей. – Поначалу я собиралась ограничиться лишь этим. Но одна мысль выводила меня из равновесия. И вот уже в моём голосе звучало напряжение, а руки невольно начали с силой разглаживать невидимые складки на одеянии. – Меня так сильно это беспокоит, что даже когда просыпаюсь посреди ночи, то думаю лишь об этом. И…

«…мне уже почти не снятся кошмары», – остановилась я вовремя, не произнеся вслух и осознавая, что сижу, подавшись к Натану, и не свожу с него глаз. Будто он способен дать мне какие-то ответы. Впрочем, в ответах я как раз таки не нуждалась.

Сам Натан тоже был ошеломлён увиденным.

– Я и не думал, что тебя может так сильно что-то волновать.

Я потупленно молчала. Даже не задумываясь до того, как описала своё поведение вслух, насколько оно нетипично и странно. Лицо пылало жаром.

«Это неправильно. Так нельзя», – пульсировала в голове мысль.

– Но если так сильно чего-то хочешь, то сделай. Разве не в этом смысл? – вдруг прервал мои внутренние метания Страйд.

– Смысл? Какой в этом всём смысл? – процедила, повернув голову и смотря на ночной лагерь.

– Сделать что-то для себя? Поддаться желаниям, пока мы всего лишь ученики, – это заявление внезапно приковало всё моё внимание к Натану. Я всерьёз задумалась, склонив голову и растирая большим пальцем внешнюю сторону ладони. – Знаешь, Сара, – продолжил Натан, изящными движениями вновь подливая чай, – после окончания Академии Снов у нас не будет такой роскоши.