Я всегда пытался держать всё под контролем.
Но за прошедшие годы я понял две истины.
Первая – это невозможно.
Вторая, к счастью: мои враги в той же ситуации.
Выход из сновидения был мягким. До использования магии Айвен любое погружение в воспоминания было подобно срыву в бездну: это всегда происходило резко, неожиданно и зачастую болезненно. А с сопровождением сомниума картинка будто на секунду меркла, сознание слегка путалось, наступала темнота – и когда я открыла глаза, передо мной уже была спальня Айвен.
Я шумно задышала.
– Тихо-тихо, – зашептала подруга. – Да, осознание разницы между реальностью и сном может быть обескураживающим.
Её слегка вспотевшие пальцы лежали на моих висках.
– Сколько времени прошло? – надтреснутым голосом спросила я.
– Около десяти минут.
– А чувство, будто половина жизни, – призналась я.
– Возвращение воспоминаний за несколько месяцев не может быть иным. – Айвен убрала руки с моей головы. – Но я остановила прежде, чем история завертелась.
Я поднялась и села на кровать.
– Да, было ощущение, что это только начало.
– Верно. Ведь через несколько месяцев вы с Люцием отыскали Сердца Богов, а ты сама знаешь, что случилось после.
– Да, знаю, – отозвалась я, всё ещё тяжело дыша. – Убийства, смерти невинных и отрава, готовящаяся пожрать весь Дэвлат. Одним словом – ничего хорошего.
Вскоре мы вышли на балкон. Утреннее солнце превратило снег на ветвях деревьев в россыпь драгоценностей.
Я ущипнула себя за руку. Мимолётная, но не менее неприятная боль. Всё же реальность? Хотя боль в воспоминаниях такая же сильная.
Айвен усмехнулась, заметив мои манипуляции:
– Нет, это не так легко. С настоящими сновидениями проще, можно найти неточности. А с воспоминаниями… Даже не знаю, – она покачала головой.
– Пугающе, – призналась я. – Ведь можно погрузить кого-то в сон и заставить думать, что это реальность.
– Изабель пыталась, – неожиданно призналась Айвен. – Не вышло, – она нахмурилась, вспоминая. – Кажется, дело в ресурсе нашего сознания. Оно тоже устаёт и нуждается в отдыхе, а в снах, насланных сомниумом, оно работает едва ли не с удвоенной силой.
Я вытянула руки, положив их на перила.
– М-да, – лишь выдала я.
А Айвен звонко рассмеялась. Я с недоумением обернулась на неё.
– Прозвучало иронично. А ирония и Сара Сорель раньше были не очень совместимы.
На некоторое время повисла тишина. Балкон и каменный склон у стен обители Северного ордена разделяли несколько десятков метров. Навскидку я бы дала не менее семидесяти. Целая пропасть.
– Ты знала, у тебя невероятно яркие и чёткие воспоминания? – вдруг нарушила тишину Айвен.
– Не с чем было сравнить.
– Это точно. Наверное, это из-за светлого кристалла. Таких детальных видений я ещё не наблюдала.
Подруга прислонилась к перилам и глубоко вдохнула, позволяя ветру играть её растрёпанными прядями.
– Следующее сновидение будет сложнее, – предупредила Айвен, и в её голосе прозвучала лёгкая тревога.
– Я понимаю.
Она кивнула, её взгляд скользнул по наручам на моих запястьях.
– Неужели всё и правда скоро закончится? Мы закроем портал… До сих пор не верится.
– Чем займёшься после?
Айвен вновь рассмеялась, но в смехе слышалась усталость. Она всмотрелась в даль – на солнце, подернутое тонкой пеленой облаков, точно туманом.
– В моей жизни мало что изменится. Я не собираюсь защищать Дэвлат или воевать с монстрами. С меня хватит, – призналась она. – Мне это неинтересно. Я уже покинула светлые ордена и не хочу возвращаться. Пусть кто-то другой поработает. Вернусь на Аркадиан, буду держать свою таверну и пытаться продавать вино.
Я уважала её решение. Если это было её настоящим желанием, я могла только поддержать.
– Почему «пытаться»? – уточнила я, зацепившись за слово.
Дэва с улыбкой поджала губы, крепче сжимая перила.
– Моя таверна находится в настоящей дыре. Да Аркадиан и сам – то ещё место, но и там есть свои престижные и не очень районы. И моя забегаловка, как ты могла догадаться, находится в последних. Соседи торгуют дешёвым пойлом, которое по карману местным. Мои же вина рассчитаны на средний класс, поэтому особым спросом не пользуются. Самаэль отзывается о них нелестно, но стал бы он их хлестать в таких количествах? Скорее, у него просто завышенные стандарты, – пожаловалась она. – В общем, если бы не несколько постоянных заказчиков с улиц Звезды, моя таверна давно бы прогорела.
– У тебя появились друзья на Аркадиане, кроме Самаэля?
Брови Айвен сошлись на переносице:
– Это место не для крепкой дружбы. Но несколько знакомых есть. Не совсем друзья, но они наверняка заметили моё отсутствие.
– Кто они? – проявила я любопытство, чувствуя, как во мне просыпается желание узнать эту новую Айвен лучше, восполнить пробелы за пропущенные годы.
Холодный ветер ожесточился, вырывая изо рта облачка пара. Температура стремительно падала.
– Да так, – отмахнулась Айвен. – Кое-кто из местной стражи – клевретов, и ещё пёстрая компания из местной воровской гильдии. Они захаживают раз в месяц. Подозреваю, что один из них – из народа фатта, – буднично призналась она и тут же продолжила, словно осенило: – Интересно, как меня угораздило обзавестись такими пёстрыми знакомствами. Кстати, ты, наверное, не знала, но Аркадиан довольно развит. На острове полно разных механизмов. Думаю, сказалось отсутствие монстров и королевской власти. У них, конечно, есть правитель, но он как-то избирается, и там всё сложно.
Она активно жестикулировала, и на её лице играла улыбка. В этот момент она выглядела счастливой – гораздо счастливее, чем в юности, в стенах обители. Её глаза сияли.
«Может, и не стоило отрывать её от жизни, которую она выстроила за эти годы?» – мелькнула мысль, пока я разглядывала узоры на наручах – колючие лозы, будто готовые вот-вот ожить и впиться в плоть недруга.
– Ну, так или иначе, нам пора собираться, – бросила Айвен, поворачиваясь спиной к перилам. – Хотя вещей у меня – раз, два и обчёлся, а Самаэль, я уверена, попытается набить сумку вином. Иногда мне кажется, что в еде он нуждается меньше, чем в выпивке.
Светлая дэва ухмыльнулась. Солнечный свет играл в её волосах.
И тут мир взорвался.
Над обителью прокатился оглушительный звон тревоги, режущий уши и леденящий душу.
Входная дверь с грохотом разлетелась на куски. Ошмётки дерева, словно щепки, впились в противоположную стену. На пороге, окутанные облаком пыли, возникли Люций и Самаэль – у первого лицо было искажено яростью, у второго – смесь гнева и ужаса.
Из ниоткуда, из самой пустоты, хлынула тьма. Плотная, как чернила, живая и хищная. Она не плыла – она рванула через балкон, как копьё, и врезалась Айвен в грудь.
Её отбросило, как пушинку, на перила.
– Ты обещала не молчать… – прошипел голос Тени, звучащий сразу со всех сторон. – Но раз нарушила слово, то наслаждайся расплатой.
Тьма, вдруг щупальцем обмотав тело подруги, скинула Айвен с балкона. Морозный утренний воздух прорезал её крик. Звук соприкосновения тела с камнем был быстрым и хлёстким. При падении с такой высоты невозможно было выжить даже даэву.
На Западном побережье Исонии
Его смех грянул громко и заразительно – так смеются, торжествуя победу. Восседая в кресле с высокой бархатной спинкой в центре комнаты, он то сгибался вдвое, прижимаясь к коленям, то запрокидывал голову, вминая себя в мягкую обивку.
Это длилось несколько минут. Движения повторялись по безумному кругу, словно в театре одного актера.
Комната вокруг Тени представляла собой руины: на стенах зияли глубокие борозды, будто их вспороли чьи-то когти, клочья обоев с изображением винограда свисали с развороченных деревянных панелей. Повсюду валялись щепки. Треснутые сферы с соком глимы расплескали свою густую жидкость по некогда роскошному, а теперь опалённому и испачканному ковру. Опрокинутая ваза подкатилась к ногам пленника, стоявшего на коленях посреди этого хаоса и хранившего терпеливое молчание.
Насмеявшись досыта, Теневой Люций наконец вспомнил о его присутствии.
– Точно. Совсем забыл о тебе, – в его ладони материализовался сгусток тьмы. Он сжался, уплотнился, затем, словно живой удавкой, протянулся к шее пленника и обвил её, став отчасти и ошейником. – Но у меня было куда более интересное развлечение. Сара обманула меня. И я придумал, как за это нужно наказывать. Смерть Айвен – идеальная расплата.
Глаза пленника расширились, он судорожно открыл рот, чтобы вдохнуть, но вместо этого издал тихую, хриплую усмешку и склонил голову. Словно знал нечто, недоступное Тени.
– Что?! Говори! – рыкнул Теневой Люций, и удавка из тьмы на шее Фредерика сжалась, заставляя того побледнеть.
– И чего ты… хотел… добиться? – выдохнул Фредерик, его голос был прерывистым от недостатка воздуха. Часть его одежд была разорвана, от мантии остались клочья. Сквозь прорези виднелась кожа, усеянная шрамами так же густо, как небо – звёздами. Щеку рассекал свежий порез, из которого сочилась и уже подсохла кровь.
Мысли Фредерика метнулись в прошлое. Он приехал на запад Исонии, чуть южнее столицы, надеясь отплыть в море – это могло стать спасением от тварей. Но не вышло. Нападение было стремительным. Многие из его воинов сдались, едва увидев то, с чем им предстояло столкнуться.
– Это невозможно победить, – с безумием в глазах бормотал Град, глава Золотых Масок, пока полчища тварей облепляли прибрежную резиденцию подобно саранче.
А сам дом… он был островком уюта и роскоши: несколько этажей с окнами от пола до потолка, лёгкие занавески, плетёная мебель, картины, обширный сад и морской бриз, приносящий солёные брызги с волн, разбивающихся о скалы.
Когда до Фредерика только дошли слухи о Проклятом, обращающем людей в ревенантов, он усомнился, что это Люций Моран. Тот годами вёл себя почти прилично – и вот, с пробуждением Сары, просто сорвался? Это было мало похоже на правду.
Позже письмо от Сары всё прояснило. Оно пришло вовремя, чтобы спасти хотя бы часть ордена Сорель.
«Всё – на благо ордена. Всё – ради укрепления его власти», – так говорил Идверд Сорель, отец Фредерика. И если сам Фредерик порой желал чего-то для себя, это никогда не влияло на управление орденом. Он считал это своей платой за службу. Отдавая так много себя, разве не мог он получить хоть что-то взамен? Даже если это была его сестра, то какая, в сущности, разница?
Но величие ордена Сорель – выше любых моралей и правил. Равно как и его сохранение.
Поэтому, когда Фредерик понял, что тварь охотится именно за ним, он отделился с небольшим отрядом Золотых Масок от основной группы и направился к побережью. Хоть кто-то должен был выжить. Хотя бы его дети. Они – будущее ордена Сорель. А он, пусть ему и не хотелось в это верить, – прошлое.
– Чего я хотел добиться? – переспросило существо, склонив голову набок. Оно выглядело в точности как Люций, но глаза его пылали алым, и эта версия Теневого определённо была безумна. – Это наказание. Я был в ярости. Я захотел заставить её страдать, чтобы она никогда больше не смела так поступать!
Фредерик снова рассмеялся, горько и негромко. Теневой Люций прищурился, затем поднялся и замер, глядя на него сверху вниз. Его молчание было страшнее угроз. Он сделал шаг. Ещё один. Пугающе медленно, неотрывно глядя в глаза пленнику, он приблизился и с размаху пнул его.
Фредерик рухнул на пол, но его тело продолжала сотрясать мелкая дрожь – уже не от страха, а от того же горького веселья.
Он перевернулся на спину, пальцы наткнулись на что-то влажное – растёкшийся по полу сок морозии.
– Ты хотел добиться её внимания, – тихо, но чётко произнёс Фредерик, смотря в потолок невидящим взглядом. Вдруг его охватило странное, неестественное спокойствие. – А получишь лишь её безразличие. В конце концов тебя убьют без тени сожаления. Айвен нельзя было трогать… Полагаю, её жизнь была куда ценнее моей.
Пока он говорил, лицо Теневого Люция искажалось, становясь всё мрачнее. Тьма, живая и вязкая, поползла по его руке, как чёрная смола. Несколько секунд он стоял недвижимо, подобно изваянию, а затем поднял ногу и наступил каблуком на раскрытую ладонь Фредерика. Раздался хруст. Фредерик скривился, стиснув зубы.
Тень усилил нажим, и довольная улыбка тронула его губы.
– Вернул должок.
– Не свои… долги возвращаешь, – прохрипел глава ордена Сорель.
И в какой-то мере он был прав. Это ещё сильнее взбесило Теневого Люция. В памяти всплыло, как тому слабаку Фредерик Сорель наступил на руку и заставлял терпеть боль. Это было одно из последних воспоминаний перед тем, как Тень обрёл собственное «я».
– Знаешь, а я передумал тебя убивать, – Теневой Люций улыбнулся, и эта улыбка была леденящей. – Нет, ты умрёшь. Но я внезапно осознал: для вас, смертных, смерть – это избавление. Но ожидание её… вот что поистине мучительно. Не так ли?
Пока он говорил, алый свет в его зрачках разгорался всё ярче, наполняя комнату зловещим сиянием. Смех Фредерика стих, и зловещее предчувствие сковало всё его существо.
– Что ж, поиграем, Фредерик Сорель, – прошептал Теневой Люций, убирая ногу с его израненной руки. – Посмотрим, как много ты сможешь выдержать.
Обитель Северного ордена
Случившееся с Айвен стало ударом. Перед глазами до сих пор стояло её падение – руки, беспомощно молотившие воздух в попытке зацепиться за несуществующую опору, стремительно приближавшаяся земля.
Я распахнула глаза.
Каждый раз одно и то же: стоило только прикрыть веки, и меня настигало видение её неизбежной гибели. Хотя я уже давно находилась не на балконе, а в просторной общей гостиной, где в камине весело плясали языки пламени. Хмурый Люций Моран сверлил меня тяжёлым взглядом. Так происходило уже некоторое время, и если он ослаблял внимание, то ненадолго – лишь когда Люция что-то отвлекало.
Вновь посмотрев на наручи на своих запястьях, я поборола навязчивое желание снять их. Гнев поднимался будто из самого нутра. Он просил выхода. Чужого страдания. Возможно, во мне заговорила моя тёмная половина. Но случившееся с Айвен я никак не могла ни простить, ни воспринимать разумно.
Светлый кристалл уже некоторое время хранился в шкатулке из тёмного магического металла. И в этот раз я в полной мере оценила подобную предусмотрительность. Если бы не ларец, я могла бы использовать кристалл против воли. На эмоциях.
– Судя по донесениям, Тень находится далеко от Северных земель. Он в Исонии, даже не в Феросии, – говорил Рафаиль Руньян. – Нам надо быть максимально осторожными. Расстояние, на котором он может управлять тьмой, поражает.
Выяснилось, что недалеко от обители находилось небольшое поселение с трупами ревенантов. Монстры были мертвы, полностью иссушенные, будто их выпили досуха. Никаких ранений или иного воздействия. Их просто разом лишили силы, вытянув всю тьму из тел.
– Контроль недолговечен и, думаю, дорого ему обходится, иначе Тень не ограничился бы одной лишь Айвен, – вмешался Люций, медленно перебирая пальцами по подлокотнику. – Думаю, он подстраховался во время своего прошлого визита к границе. Создал и подчинил ревенантов – наверняка это был козырь, который он использовал, когда вышел из себя… Нам повезло, что удар прошёл вхолостую, – добавил Моран, взглянув на Айвен, которая сидела тихо, задумчиво уставившись в одну точку.
После краткой истерики она уже долго пребывала в таком состоянии.
– Эта так называемая Тень высосал тьму из их тел для атаки, – медленно добавил Самаэль, сидя на стуле, вытянув ноги и уставившись на носки своих сапог.
После вспышки ярости на балконе даэв вёл себя подчёркнуто тихо. Ничего не ел и не пил, лишь безостановочно крутил в руках собственный меч – с таким выражением лица, которое любому могло показаться жутким.
Айвен порой заворожённо смотрела на него, будто не совсем понимая, что именно он держал в руках, а после отворачивалась.
Меня же оружие заинтересовало куда больше.
Меч, впервые покинувший ножны, оказался чёрным как смоль. В голове задней, безвольной мыслью проскальзывал вопрос: «Что это за металл? Он будто вбирает в себя свет. Непохож на обычные клинки. Слишком уж чёрный».
Наверное, у меня были свои способы справиться со стрессом. Мысли хаотично сменяли друг друга, перескакивая на совершенно не связанные между собой темы. И в какой-то момент вновь всё застилало падение.
Смазанная картинка. Камни. Инстинктивная попытка защититься – прижать ноги к животу, накрыть голову руками. Когда всё случилось, я уже долго не меняла тела. Поэтому, когда Айвен начала падать, я скользнула в её тело – это случилось неосознанно, дар среагировал на желание защитить. Поэтому где-то на середине пути падала не Айвен, а уже я.
Порой казалось, что до сих пор лечу с балкона. Даже ветер будто свистел в ушах.
Я должна была разбиться. Если бы разбилась, то кто бы в итоге погиб – я или Айвен? Без проверки этого никак не узнать. Да я даже не понимала, что произошло. Те, кто всё видел, говорили, что я вдруг будто взорвалась белой вспышкой, и ударная волна приостановила падение. Остались лишь царапины и порезы.
Самаэль утверждал, что я выплеснула всю силу из тела Айвен. Может, и правда. Неудивительно, ведь я сразу уснула. Даже столкновение с землёй не запомнила. Очнулась в своём теле, когда Айвен всё ещё спала в своём.
Поразительно.
Мне до сих пор казалось, что всё это произошло не со мной.
Все отреагировали на случившееся по-разному – среди даэвов, далёких от правящего рода, и людей на территории обители с новой силой разнеслись слухи о святой. Сезар испугался за меня, Флёр злилась, кажется, на всех и вся, Рафаиль если что-то и думал, то вида не показывал, Регис ещё больше озаботился моими способностями, Самаэль, кажется, тоже был зол, но у него был конкретный объект своей злости – Тень. Я и Люций в этом с ним соглашались, но, помимо прочего, Моран немного замкнулся в себе. Его явно одолевали мрачные мысли, о которых он пока не спешил говорить.
– Надо написать Сильфе и рассказать о случившемся с Айвен, – сказала Флёр.
– Нет, не надо, – тут же отклонил Люций. – Ты можешь предупредить её о способностях Тени, но Айвен не упоминай. Пусть она всё узнает после, лично от Айвен.
– Что? Почему?
– У Сильфы вспыльчивый характер. Она может натворить дел.
Может, Флёр и собиралась продолжить спор, но тут заговорила Айвен:
– Люций прав. Лучше ей этого не знать. Тем более со мной всё в порядке, – голос звучал сипло, то ли от долгого молчания, то ли она сорвала его, когда кричала во время падения.
– Когда мы отправляемся? – спросила я, с трудом поднимаясь на ноги.
– Завтра утром, – ответил Люций.
Я кивнула и направилась прочь. Сезар хотел пойти за мной, но я остановила его жестом. Мне нужно было остаться одной, хотя отталкивать его казалось неправильным. Но мне необходимо было привести мысли в порядок.
Я некоторое время брела по обители. Кажется, поднялась на несколько этажей выше, под самую крышу, задержалась у окна на одной из многочисленных лестниц Северного Хребта. Всё моё внимание сосредоточилось на небе, а точнее – на едва заметном искажении, которое становилось заметно, если пристально всматриваться.
Защита Северного ордена во всей красе. Та самая, которую когда-то снял Коэн.
Изначально её планировали активировать лишь в момент нашего ухода – для неё требовалось много магии, которая копилась в обсидиане под землёй, а этот запас не бесконечен. Поэтому её берегли до последнего, чтобы она проработала как можно дольше. Ведь никто не знал, как надолго затянется наш поход.
– Всего на волосок от гибели, – пробормотала я, чувствуя, как невольно слезятся глаза. У меня не было настроения плакать, я не испытывала ни жалости к себе, ни страха. Лишь оцепенение и злость. Но слёзы почему-то всё равно наворачивались. В моей голове никак не укладывалось, что я могла потерять Айвен. И до этого момента я, возможно, в полной мере не осознавала, насколько она для меня важна. Часть моей названой семьи. У меня и так никого почти не осталось.
«Мы его недооценили…» – подумала я, глядя на наручи. Стоило подумать о Тени, как внутри всё закипало. В какой-то момент, бездумно глядя в небо, я будто окаменела, потеряв счёт времени. Очнулась, когда солнце скрылось за горизонтом, расплескав оттенки тёмно-алого по небу. Красный цвет градиентом переходил в ночь.
– Хочу его убить…
– Можешь вставать в очередь, – внезапно раздалось рядом.
Я вздрогнула и оглянулась. На несколько ступенек выше сидел Самаэль, по-прежнему с вынутым из ножен мечом, на этот раз лежащим на его коленях.
– Ты знала, что вся жизнь – это череда потерь и новых поисков? – монотонно произнёс он. То был вопрос, не требующий ответа. – Когда терять уже нечего и ничем не дорожишь, смысл ускользает. Должно быть что-то, что держит. Кто-то из близких, дело, мечта. Иначе невозможно даже жить.
Сейчас Самаэль ощущался иначе. Ни намёка на игры, самодовольство или остроумие. Словно тихое озеро внезапно обернулось океаном – обманчиво спокойным на поверхности, но полным убийственной мощи в глубине.
– К чему это ты?
– Да ни к чему. Меня одолела меланхолия, и я решил поговорить с тем, кем Айвен дорожит больше всех. – Он провёл пальцами по эфесу меча, обмотанному тканью. – Что ты такого сделала, что она была к тебе так привязана?
– Сама не знаю, – прошептала я в ответ. И правда, на то не было особых причин. – Мы выросли вместе, поддерживали друг друга. Но в итоге именно Айвен, кажется, всегда жертвовала большим, нежели я.
– Что правда, то правда, – холодно согласился Самаэль, без попыток утешить. – Но это её выбор. И, в конце концов, ситуация не уникальна.
– Зачем все эти речи? Поначалу мне показалось, ты сам себе удивился. Словно не ожидал от себя такой реакции. Похоже, Айвен ты дорожишь не меньше моего, – выпалила я.
Самаэль на мгновение замер, его алая бровь дёрнулась, затем он принялся медленно разматывать ткань с эфеса.
– Да. Наверное, ты права, – неожиданно спокойно согласился он. – Я так долго был сосредоточен на собственном желании умереть, что забыл, каково это – заботиться о ком-то и защищать. – Круг за кругом он освобождал рукоять. – Успел забыть, каково это – желать отомстить.
Последний виток ткани упал, обнажив эфес. Чёрная как смоль змея с рубинами в глазницах заглатывала лезвие. Рубины переливались, словно внутри их пылал огонь.
Меч был до боли знаком. Я видела нечто подобное однажды. Стоило лишь сосредоточиться – и воспоминание всплыло перед глазами: обсидиановая статуя под Турисом, чьи осколки едва не убили нас, держала в руках точно такой же клинок.
Из тени на лестнице появился Люций. Казалось, он стоял там всё это время, но вышел лишь теперь. Его взгляд был прикован к мечу. Сила, исходившая от оружия, стала физически ощутимой.
Мой взгляд скользнул от одного к другому. Глаза слегка заболели от того, что я сумела разглядеть. Люций всегда оставался незрим для моего дара – я не чувствовала его присутствия, как других. С Самаэлем было то же самое. Ещё при первой встрече в коридоре гостевого крыла я это поняла, но молчала, желая разобраться сама.
И Люций, и Самаэль были невидимы мне по одной причине – их тела не излучали силу, а постоянно поглощали её. Ненасытно.
Но у Люция были пределы, я это знала. А у Самаэля… если они и были, то мне неведомы. Передо мной простиралась высохшая, но жадная до влаги бескрайняя пустыня.
«…Я предпочту, чтобы Самаэль рассказал всё сам. Можешь спросить его напрямую…» – сказала недавно Айвен.
Теперь я начинала понимать её молчание. Головоломка складывалась. Статуя в подземелье, появление золотоглазого дива в поместье Бенисио, и то, что случилось в ритуальной комнате… и его обращение с той змеёй с красным пятном на голове – будто с чем-то незначительным.
«Это слуги и помощники бога. Считается, что они доносят ему вести с земель Дэвлата и также проводят суд», – вспомнились слова Разии в читальне у озера Спокойствия.
Нет, он не был как Алель.
Разгадка была столь непостижима, что даже в мыслях я избегала произносить её вслух.
Чёрный меч взметнулся, его остриё застыло, направленное на Люция Морана. Тот, в свою очередь, смотрел на клинок с задумчивой ленцой, будто тот не мог причинить ему вреда.
Блеф.
Раздался звон. Туманный встретил клинок Самаэля, заставив того отвести руку. При столкновении лезвий волна силы отбросила всех на шаг назад.
– Неплохо, – заметил Самаэль.
– Ты и вполовину не так силён, как мог бы быть, – уголок губ Люция дрогнул.
– Возможно, – согласился Самаэль. – Возможно, я даже захочу это изменить… – медленно покачивая головой в такт словам, протянул теневой бог. А затем, оскалившись, спросил: – Что ж, попляшем, ребятки? Заставим тварь пожалеть?