Я изучил записи предшественников и обнаружил ещё два упоминания о даэвах с повязками на глазах – пятисотлетней и двухсотлетней давности.
В последней заметке сказано, что они называли себя орденом Преданных.
Ночь и в этот раз была тёмная. Провожатый из людей, который вёл их от самого города, сетовал:
– Ничего не видно, хоть глаз выколи.
– Ну вы же идёте как-то и не падаете, – заметил Люций.
Блез хихикнул, Рафаиль закатил глаза, Коэн смотрел на мужчину высокомерно. Айвен выступила вперёд, вкладывая в руку провожатого мешочек с деньгами:
– Спасибо, что проводили.
Мужчина деловито развязал горлышко и, увидев блеск серебряных монет, улыбнулся.
– Сказал бы, что с вами приятно иметь дело, да только не со всеми.
Брови Люция дёрнулись – человек при этих словах взглянул в первую очередь на него.
– Но ты, красавица, если что, обращайся, – на этом мужчина развернулся и направился к своей лошади, которую в это время вёл под уздцы Винсент.
– Мужчина-то непрост. Даже тебя не побоялся, да и впечатления ты на него никакого не произвёл, – заметила Флёр, хмыкнув.
Замечание Люция не задело. Он смотрел на высившийся лес, который в его глазах не казался столь тёмным, но и желания расслабиться и насладиться прогулкой тоже не вызывал.
– Всё дело в установках, – Люций коснулся пальцем виска. – По его лицу было видно, что он счёл меня слишком смазливым. Плюс возраст – принял нас за юнцов. Отчасти похоже на зависть. Зато на Айвен бросал липкие взгляды.
Ларак скривилась.
– Что с него взять? Всего лишь человек, – фыркнула Ренита из ордена Чёрного Лебедя.
Обычно люди боялись даэвов, но те, кто часто с ними взаимодействовал, постепенно теряли страх, а некоторые и вовсе наглели. Вот и этот мужчина собирал разные слухи и новости. Когда он натыкался на что-то подозрительное, то сообщал даэвам и получал за это соответствующую плату.
В лесу неподалёку от Академии, всего в дне пути на юг, появились подозрения на появление ревенанта. Эти твари, ведомые инстинктом и голодом, редко задерживались надолго на одном месте, но случались и исключения. Лес почти со всех сторон окружали поля с лавандой, что, возможно, и было причиной, по которой тварь не покидала этих границ.
Согласно добытой информации, в лесу жил сумасшедший одинокий старик, который кормился охотой да кореньями с ягодами.
Конечно, был ли человек сумасшедшим – большой вопрос. Но факт оставался фактом: его давно никто не видел, а случайные путники стали слышать пугающие звуки, когда проезжали по дороге ночью. Благо с каждым днём смельчаков становилось всё меньше, и многие предпочитали отправиться в объезд.
– Пойдёмте? – спросил Люций, делая первый шаг в гущу деревьев.
С кончиков его пальцев сорвалась теневая птица и растворилась в окружающей темноте.
В их отряде было несколько одарённых сомниумов, мортем и скард – недоставало только талантливого эмпата. Но этой ночью не предполагалось, что им предстоит кого-то вытаскивать из объятий тьмы.
В их задаче на этой охоте были свои нюансы. Если бы им попался ревенант, то его следовало схватить и доставить в Академию Снов для тренировок даэвов с первого года обучения. И только в случае угрозы их жизням – убить тварь. Всё это время наставник должен был наблюдать за ситуацией со стороны. Дантал Жевре находился от них в получасе езды – Люций сумел прикрепить к нему простенькую печать, которая, впрочем, действовала всего несколько часов, но позволяла понять, насколько далеко носитель. На третьем году обучения они уже больше походили на настоящий отряд даэвов.
Рафаиль аккуратно перешагивал через валежник. В лесах вблизи городов и поселений весь хворост и поваленные деревья собирали местные, но там, где до людей было далеко, ходить становилось тяжело из-за обилия веток, брёвен и перегнивающей зелени. Приходилось перепрыгивать с одного сухого ствола на другой и следить, чтобы не провалиться в узкие щели между ними.
Рафаиль в одиночку нёс на плече длинную, сложенную в несколько раз сеть – она была создана из сплава с небольшим добавлением магического металла. Если использовать её и печати, то этого должно было хватить, чтобы некоторое время удерживать ревенанта, пока они не дотащат тварь до клетки.
– Раньше, когда старшие притаскивали ревенантов для тренировок, я не задумывалась, что скоро и нам предстоит этим заняться, – заметила Айвен, сосредоточенно глядя себе под ноги.
– Ну, не сказал бы, что ты раньше вообще о чём-то думала, – едко заметил Коэн, за что удостоился нескольких взглядов с немым вопросом: «Да что с тобой такое?» Заметив всеобщее внимание, даэв покачал головой и ухмыльнулся: – Чего вы неженки такие? Расслабьтесь, я пошутил. Айвен, – он повернулся к Ларак, – я не имел в виду ничего плохого. В какой-то степени я тебя даже похвалил. Разве не так? – Не дожидаясь ответа, Коэн отвернулся, всем видом показывая, что считает тему закрытой. Но уже в следующую секунду он продолжил: – А если твари не окажется возле жилища старика и сам он будет в порядке? Не исключено, что он просто кони двинул. Умер без помощи энергии Серого мира.
– Будем смотреть по ситуации, – мило улыбнулась Сильфа. – Но ты можешь попытаться блеснуть умом и предложить варианты действий. Хотя я сомневаюсь в полезности этих предложений. Эй, подожди, не надо обижаться! – глядя на искривлённое злобой лицо Коэна, светлая дэва насмешливо добавила: – Я же пошутила.
Коэн даже заскрипел зубами, но, сплюнув под ноги, ничего не ответил. Ускорив шаг, он поравнялся с Рафаилем и молча пошёл рядом с ним.
Минул, по крайней мере, час, прежде чем они нашли дом старика. Помогли едва заметные засечки на деревьях – может, их оставил сам человек или его редкие гости. Лес был тих, и дело заключалось вовсе не в ночном времени суток. Всё вокруг будто замерло в тревожном ожидании.
Порой ревенанты привязывались к месту своего обращения. Именно поэтому отряд в первую очередь направился к дому – невысокий и бревенчатый, он располагался прямо на опушке. Неподалёку виднелись маленький огородик и колодец с высокими каменными бортами, возле которого валялось опрокинутое ведро. Входная дверь оказалась полуоткрыта и, под порывами сквозняка медленно болтаясь туда-сюда, издавала высокий протяжный скрип.
– Похоже, нам повезло, – заметил Рафаиль, кивнув на одну из стен, на которой виднелись несколько глубоких борозд на толстых брёвнах, похожих на следы когтей. Такие следы не могли оставить ни человек, ни даэв. Только монстр.
Руньян скинул сеть на землю и вытащил из ножен огромный меч, похожий на тесак. Остальные последовали его примеру.
– Разделимся? – предложил Блез. – Половина пойдёт прочёсывать лес, остальные останутся здесь на случай, если тварь вернётся.
– До рассвета осталось часа четыре, – прикинул Винсент. – Если не успеем найти, она спрячется, и, скорее всего, придётся ждать следующей ночи.
Люций вздохнул, осматривая собравшихся. В таких случаях всегда разделялись. В конце концов, отряд собрался достаточно большой. Сражаться с тварью разом они не смогут – будут только мешать друг другу.
– Никто не против, если я, Винсент и… – Люций оглянулся: —…Айвен пойдём в лес?
– Да только в радость, – фыркнула Флёр, подойдя к ведру и, движением ноги поставив его, села, как на стул. – Мы пока отдохнём.
– Дом осмотрите хотя бы, – бросил Люций.
– Мы подготовим ловушку из печатей, – вмешался Рафаиль. – Если встретите тварь, постарайтесь загнать её к нам. Чтобы получить высшую оценку, нам всё же надо его схватить.
– А не слишком много нас у дома остаётся? – спросила Ренита. – Давайте я всё же пойду с вами.
– Как хочешь, – безразлично пожал плечами Люций.
На том и решили. Небольшой отряд из четырёх даэвов направился в лес.
– Почему ты правда поначалу решил отправиться лишь втроём? – спросила Айвен, хотя по её лицу было заметно, что на языке вертелся другой вопрос: «Почему Моран назвал именно меня?»
После первого года обучения, полного предубеждения и неприязни со стороны Айвен, наступил нейтралитет, ныне превратившийся в чувство неловкости. Сара однажды говорила, что Айвен сожалеет и испытывает вину. Люцию уже порядком надоело то, как Ларак терялась и смотрела куда угодно, только не на него.
– Винсент стоит двоих. У него всё же больше опыта. Рафаиль займётся ловушкой и связыванием. Он прекрасно сработается с Блезом. Флёр идёт в комплекте с последним – его она слушает охотнее. Сильфа явно идти не хотела. Ты, видимо, не заметила, какой она мне взгляд состроила. А Коэн…
«…спокойнее рядом с теневыми, и Флёр с Зефирос всегда может дать отпор», – промелькнуло у него в мыслях, но не слетело с языка. Откровенно говоря, в последнее время поступки друга всё чаще ставили его в тупик. Возможно, это был один из тех редких случаев, когда он не знал, что делать. Вопрос был щекотливым.
– Здесь много мест, где можно спрятаться, – заметил Винсент, перепрыгивая с одного сухого ствола на другой.
– Как и в любом другом лесу, – откликнулась Айвен, держа в руке клинок с инкрустированным в эфес сапфиром.
– Хорошо, что это всего лишь подобие леса. У нас на севере мы бы скорее сами заблудились, чем ревенанта нашли, – вставила Ренита.
Айвен задумчиво глянула в затылок девушки – теневая дэва явно ей не нравилась. Ренита оказалась навязчивой, и становилось очевидно, из-за кого именно она потащилась с ними на поиски. И причиной тому был точно не ревенант.
Разве что Люций Моран вдруг отрастит себе клыки вместо своей белоснежной и идеально ровной улыбки.
Позади себя Айвен оставляла на деревьях слабые мерцающие печати света. Если рядом окажется ревенант, они должны были вспыхнуть ярко-алым.
Часто, глядя на Ларак, Люций вспоминал о Сорель. Айвен напоминала о Саре одним своим существованием, и его так и подмывало спросить, не получала ли та новых писем? Это уже происходило по инерции. Но в последнее время Моран сам останавливался, чувствуя, что начинает изводить не только себя.
Ему не нравилось то состояние, в котором он пребывал. Вроде бы сохранял спокойствие, но внутри будто роились мечущиеся насекомые, рождая острую тревогу. Особенно это становилось очевидно по ночам, когда он оставался наедине с собой.
Раздался треск. Они настороженно замерли, не сразу заметив пушистый хвост, мелькнувший между кустами. Может, это была лиса, а может, и шакал.
Все заметно расслабились, но ровно до того момента, пока не достигли места, откуда выскочил зверь, – там на ветвях, раскинув уцелевшие руки и ноги, лежал мертвец. Правая ступня отсутствовала, голова была повёрнута, лицо обглодано так, что виднелась кость черепа. В груди зияла огромная рана, рёбра были сломаны. Все внутренние органы съедены.
– Похоже, кто-то всё же забрёл в лапы ревенанту, – мрачно протянул Люций.
– Путник с дороги? – спросила Айвен.
– Скорее всего, – ответил ей Винсент.
– Получается, сначала на человека напала тварь, а потом животные принялись объедать останки, – проговорила Ренита, оглядываясь.
– Да уж, – поморщилась Айвен. Она опустилась на корточки, достала платок и, обмотав руку, аккуратно передвинула голову в другую сторону. Та поддалась с неохотой. – Животные-то не глупые. Ели только в тех местах, где ревенант не касался, чтобы избежать яда.
Едва она успела договорить, как вдалеке раздался крик Флёр. Приглушённый из-за расстояния, но всё ещё вполне различимый. Слившись с ругательствами, крик так же внезапно оборвался, как и возник.
Звук ещё не успел затихнуть, а они уже во весь опор бежали обратно – со стороны дома доносилась какая-то возня. Когда они выскочили на опушку, перед ними предстала картина: Флёр без верхней мантии сидела на земле (та, с разорванным подолом, валялась неподалёку), а Блез обрабатывал мазью её ногу. Рафаиль отсутствовал, как и Сильфа, а Коэн застыл на противоположном краю поляны.
– Представляете, эта тварь в колодце пряталась! Мы разговариваем, Рафаиль печати раскладывает, а ревенант – как выскочит! – пожаловалась возмущённо Флёр таким тоном, будто монстр посмел нанести ей смертельное оскорбление.
– Ужас, – посочувствовал Люций довольно притворно. Самое главное, что все были живы. – Куда тварь побежала?
Флёр подняла руку, указывая в сторону Коэна.
– Замечательно, – уже себе под нос пробормотал Люций, больше не теряя времени.
– Я зайду справа, – бросил Винсент, чуть отклоняясь в сторону.
Они слышали впереди шум – оглушительный треск ломаемых деревьев и тяжёлую поступь. Когда Люций увидел Рафаиля, тот был измотан, со скользящей раной на плече – не зря против ревенантов сражаются всегда несколько воинов. Лишь некоторые даэвы способны справиться с ними в одиночку. То, что Люцию удалось убить одну из тварей в шестнадцать лет, было чистой случайностью. Ему повезло.
Ревенант двигался топорно и резко. Движения были лишены плавности, но переполнены мощью. Вытянутое тело с почерневшей кожей, обтягивающей кости. Одежды почти не осталось, оттого грудная клетка с деформированными рёбрами и позвоночником сразу бросалась в глаза. Конечности тоже были длинные и тонкие, и даже не верилось, что в них таилась такая сила.
Тварь прыгнула, почти мгновенно оказавшись рядом, подставляя одну руку под меч, а второй атакуя длинными когтями.
Моран отпрыгнул, ощущая, как на висках тут же выступил пот. Ревенанты по силе бывали разными. Кто-то верил, что мощь при жизни влияла на силу после смерти. Но, по мнению Люция, в этом не было логики, а вот теория о внутренней злобе и силе кошмаров, испытанных в период перерождения, выглядела куда правдоподобнее.
И, похоже, старик перед обращением в тварь был или очень зол, или носил за душой немало грехов. Ведь ревенант из него получился ужасно сильным.
С трудом уворачиваясь от атак, Люций крикнул:
– Убиваем! Мы не можем рисковать, пытаясь взять его живым.
Но сказать было легче, чем сделать. Когда атакующих стало больше, тварь проявила недюжинную смекалку и попыталась вновь скрыться в лесу.
После смерти, за счёт вытянувшегося тела, тварь прибавила в росте, возвышаясь над даэвами едва ли не на полметра. Смрад гнили, исходивший от ревенанта, смешался с ароматами леса, рождая неповторимое сочетание. Рафаиль стоял бледный. Казалось, его вот-вот вырвет.
Несколько теневых птиц сорвались с рук Люция, подхватывая огненные печати, и полетели к твари. Та вдруг подпрыгнула. Одним мощным движением она оказалась на середине древесного ствола, вцепилась в него когтями и стала гораздо менее приметной в листве.
– Проклятие, проклятие, проклятие, – бормотал подоспевший Коэн, осматривая кроны с выставленным перед собой мечом.
Запоздало из-за деревьев появилась Айвен – она тащила за собой сплетённую из металла сеть, брошенную Рафаилем у дома.
– Где он? – спросила Ларак.
– На дереве, – ответил Рафаиль, указывая пальцем. Судя по трясущейся листве, тварь своего места ещё не сменила.
Лицо Айвен посуровело, между бровями появилась напряжённая морщинка. Она достала из кармана печати и уложила их прямо на землю, активируя одну за другой. Знаки засияли, создавая укрытие – относительно безопасный участок, где можно было передохнуть. Коэн сразу же шмыгнул поближе к нему.
Крона соседнего дерева тяжело затряслась – ревенант перепрыгнул.
– Нам повезло, – пробормотал Люций. – Нам достался ревенант, ведущий себя как белка-летяга. Лучше не рисковать, пытаясь поймать его живьём.
Они готовились к долгому бою. Монстр оказался с зачатками разума, иначе бы он не отступал и не искал лучшего способа атаки.
– Похоже, зря сеть тащила, – посетовала Айвен. – Тогда надо придумать, как эту тварь убить. Пока она наверху, мы в невыгодном положении.
– Может, всё же схватим его для обучения младших? – раздался бесстрастный голос.
Люций замешкался. Потом у него почему-то дёрнулся глаз. Он повернулся.
Справа от его плеча стояла Сара Сорель с дорожной сумкой на плече, хмурясь и вглядываясь в листву. Айвен тоже была рядом, но смотрела на неё, как на призрака.
Сорель сняла сумку и отбросила её к дереву.
Казалось, она не замечала Морана и почти на него не смотрела, но шея и щёки её слегка порозовели. Люций различил это даже в тёмном лесу.
– Люций, если продолжишь на меня так пялиться, то упустишь ревенанта, – пробормотала Сара, всё же взглянув на него. Вместе со строгостью и собранностью во взгляде будто отразилась застарелая печаль, и всё лицо хранило тот же отпечаток.
Наверняка если бы он снял ограничитель, то почувствовал бы гнетущие эмоции, исходившие от неё. Вряд ли в таком настроении у Сары получалось полностью сдерживаться и не влиять на окружающих. Поначалу эта глубокая скорбь стала для Люция отрезвляющей пощёчиной. Он вспомнил, как Айвен говорила, что Сара тяжело переживает смерть Натана. Но прошло несколько месяцев, и он не думал, что всё настолько серьёзно.
«Всё должно быть в меру. Даже скорби», – считал Люций. Это не значило, что смерть Натана Страйда прошла для него бесследно. Нет, мрачный след потери остался и на нём, будто перечеркнув всё, что было до и что стало после. Это даже ожесточило его, но лишь потому, что Морану было страшно – он не мог не задаваться вопросом: а вдруг у него не выйдет защитить то, что ему так дорого? Он и думать не желал, как почувствует себя тогда и не станет ли его жизнь просто существованием.
Но способность улыбаться даже в самое тёмное время – тоже великий дар, как говорила его мать. А отец считал, что это была одна из первых причин, почему он её полюбил.
Несмотря на наступившие мрачные времена, никто из них не мог забывать об обычных радостях жизни.
– Сара, как я могу не пялиться, когда ты появляешься так внезапно?
– Мне не стоило приходить?
– Тебе стоило прийти раньше, – с улыбкой заявил Люций.
Отчего-то меч в его руке теперь ощущался легче. И казалось, что они и вовсе остались одни, хотя, учитывая обстоятельства – гнилостную вонь, других членов отряда и тварь, раскачивающуюся на дереве как маятник, – это было удивительно.
– Хм, – неопределённо произнесла Сара.
– Что надо сделать? – с готовностью поинтересовался Моран.
– Мы всё ещё можем его схватить. Если ты и Винсент отвлечёте, я смогу затормозить его даром, а Айвен с Рафаилем набросят сеть.
Немного подумав, Люций безмятежно сказал:
– Я не против. А вы? – глянул он на остальных.
– Попробуем, – смиренно отозвался Рафаиль.
Магические печати тварь наверняка обходила бы стороной – это часть инстинктов. Если бы ревенанты попадались на простые ловушки из знаков, охота на них не требовала бы столько воинов. Но дар Сары – другое дело. То, чего не избежать, если только не удалиться на достаточное расстояние.
– Тебя отпустили? – совсем тихо спросила Айвен у Сары.
Но Люций обладал прекрасным слухом и стоял довольно близко, чтобы расслышать.
Похоже, Сара кивнула, ведь следом раздался новый вопрос:
– Как ты нас нашла?
– Наткнулась на наставника неподалёку, он и направил к вам. Я возвращалась в Академию Снов.
Раскачивающийся ствол дерева оглушительно трещал.
– Эй, мы будем что-то делать? – с проскальзывающими истеричными нотками вмешался Коэн. – Похоже, эта тварь собирается напасть.
– Да, точно, – бросил Моран. – Коэн, будешь с нами отвлекать.
Может, у Коэна было на этот счёт своё мнение, но Люций уже сорвался с места, отдаляясь от световых печатей в тёмную часть леса. Винсент поднял попавшийся на пути камень и, пробежав чуть дальше вслед за Люцием, остановился и с размаху швырнул его. Камень с пронзительным свистом рассёк воздух и, похоже, угодил прямо в тварь.
Раздался рык, перешедший в разъярённый визг, режущий слух. Ревенант прыгнул на соседнее дерево, заскользил вниз, разбрасывая ошмётки коры, и, резко сменив направление, прыгнул прямо на Винсента, пытаясь вцепиться тому в спину.
Светлый див, даже не оглядываясь, рефлекторно распластался на земле. Рука ревенанта вспорола воздух в нескольких сантиметрах от его головы. И эту же конечность отрубил мечом Люций. Тварь взвизгнула, сверкнув алыми глазами, а на землю закапала ядовитая кровь. Сладковато-приторная вонь усилилась, плотный запах повис в воздухе.
Люций подавил желание прижать рукав мантии к носу. Ревенант хотел вновь атаковать, но вдруг застыл, выпучил глаза и, крича, рухнул наземь. Тварь принялась бить сама себя по голове, будто там был сосредоточен весь её ужас.
Айвен с Рафаилем уже бежали к ним с сетью. Сара стояла рядом, не моргая глядя на тварь. Чётко выделяющиеся в напряжении скулы и подрагивающие руки с растопыренными пальцами выдавали, что сдерживать тварь было нелегко.
Люций аккуратно приблизился, боясь отвлечь. Но он задумчиво смотрел на её подрагивающую ладонь. И как только Айвен с Рафаилем накинули на ревенанта сеть с примесью магического металла и начали укреплять её печатями, а Сара ослабила давление, он проворно взял её за руку.
Сара вздрогнула от неожиданности, рефлекторно попыталась сжать руку в кулак.
Люций улыбнулся, поднял её ладонь вместе со своей, демонстрируя сплетённые в замок пальцы.
– У тебя пальцы ледяные. Как именно ты на него воздействовала? Не знаю точно, как работает твой дар, но попробуй в следующий раз использовать положительные эмоции. Вряд ли ревенант сможет вытерпеть радость, – воспользовавшись её замешательством, проговорил Моран. – Уверен, это будет эффективнее, чем давление силой.
Сорель смотрела на него так, будто видела впервые. Поначалу стеклянный и холодный, взгляд понемногу начинал оттаивать, но пока лишь чуть-чуть.
Люций улыбнулся уголком рта. К счастью для них обоих, Моран знал, как вернуть Сару к жизни и вытащить подавленные эмоции на поверхность.
– Как ты понял, каким образом я воздействовала?
– У тебя всё было написано на лице, – помедлив лишь мгновение, весело отозвался Люций.
– Что именно написано?
Теневой див погладил большим пальцем внешнюю сторону её ладони, сжал чуть крепче, прежде чем с неохотой отпустить.
– Что ты точно не думала ни о чём хорошем, – изрёк он, глянув на пленённого ревенанта, придавленного печатями и сетью будто тяжёлым грузом.
Настроение Люция за последние несколько минут стало прекрасным. Он едва сдерживал себя, чтобы не улыбаться всё время, как дурак. К тому же их задание было выполнено, и оставалось лишь дождаться наставника, чтобы под его руководством доставить порождение Серого мира в Академию Снов. Хотя фактически Моран уже забыл о существовании ревенанта. Главной своей наградой он считал дэву, что так внезапно присоединилась к ним в этом пути.