До нас дошли ужасные вести: соседнее поселение уничтожено.
Большинство его жителей обратились в ревенантов.
А у меня там были друзья…
С каждым днём становится всё страшнее.
Я не знаю, какое будущее нас ждёт.
Ближе к вечеру, вместе с Люцием вернувшись на жилые этажи и проходя мимо столовой, которая обычно пустовала, мы стали свидетелями неожиданного переполоха. В зале находилось пятеро – Винсент, Флёр, Регис, Кьярин и Блез. Двое последних двигали большой деревянный стол, а Винсент держал в руках две вазы с цветами, взятые с того же стола, чтобы они не разбились.
– Зачем вы это делаете? – негромко спросил Люций, зайдя через распахнутые двери.
– Это… её идея, – пыхтя от веса стола, выдавил Кьярин, показывая взглядом на Флёр.
Стол и правда был огромен – несколько метров в длину, с массивной столешницей. Насколько я помнила, ранее в комнате стоял совсем другой предмет мебели – поменьше и гораздо неприметнее.
– Нас стало больше, и было бы хорошо ужинать всем вместе, – сказала дэва, будто одна эта фраза должна была всё объяснить. – Я хочу понимать, с кем именно отправляюсь к Расколу. Получше узнать новоприбывших.
– Как пожелаешь, – лишь отозвался Люций.
Откровенно говоря, мне показалось, что ему плевать на условности, и он уж точно не считал, что общий приём пищи поможет сближению. Хотя и то, как Люций легко принял Самаэля, тоже немного удивляло.
– И, кстати, – добившись одобрения в одном, Флёр решила не упускать удачу, – тебе лучше сидеть во главе стола. – Всё это время она наблюдала за Кьярином и Блезом. Как только они поставили стол, Флёр покачала головой. – Нет, лучше развернуть к камину.
На лице Кьярина отразилась вселенская мука.
– Нет, во главе стола я сидеть не буду.
– Почему? – Флёр немного растерялась от прозвучавшего непреклонного отказа.
Люций с досадой цокнул.
– Во-первых, весь этаж – мой дом. Я не буду играть роль великого и могущественного в этих стенах. Мне достаточно подобной ереси и снаружи. Мне необязательно где-то сидеть, чтобы обозначать своё положение. Это глупости, Флёр. – Моран сел на один из обитых бархатом стульев и закинул ногу на ногу. – А во-вторых, – его губы растянулись в какой-то шаловливой улыбке, – мой желудок способен переваривать пищу только рядом с Сарой. Даже другая сторона стола скажется на моём аппетите. Я бы не хотел испытывать трудности. Ты же меня понимаешь?
Флёр несколько секунд стояла с застывшим лицом.
– Бедный. Как же ты ел все эти годы…
– С трудом. С великим трудом, – пожаловался Моран.
– Бедняжка.
Мне же захотелось исчезнуть и не лицезреть разворачивавшийся на моих глазах цирк.
– Нечисть! – Флёр с досадой всплеснула руками и со следующими словами покинула комнату: – Действуй, как пожелаешь!
– Да вы обалдели… – протянул Кьярин с глазами, распахнутыми в шоке. – Зачем я этот проклятый стол столько таскал? Мы его на пять этажей подняли.
Раздался грохот. Блез, всё ещё смотря вслед ушедшей Флёр, задумавшись, рефлекторно отпустил свою сторону стола. Кьярин закряхтел, от неожиданности выпустил свой край, а следом заорал – одна из массивных ножек оказалась прямо на его ступне.
– Вы меня покалечить хотите все? – спросил с жалостливыми нотками Кьярин после того, как Блез, извиняясь, помог ему высвободиться.
– Не кричи. Сейчас осмотрю, – отчитал его Регис, доселе не обращавший ни на кого внимания и молча смотревший в окно. Снаружи стало пасмурно и накрапывал мелкий дождик. Кьярин притих, прожигая врачевателя взглядом, полным подозрения.
– Почему он сказал «все»? – шёпотом спросила я у Люция. Когда мы видели Младшего Рока в первой половине дня, его настроение было куда более приподнятым. А ещё я с опозданием поняла, что слабые красноватые пятна на его лице оказались не от поднятия тяжести.
– Слышал, первое испытание зелья от аромата тьмы прошло не очень успешно, – поманив меня к себе и прислонившись губами к самому уху, ответил Люций.
Когда наступило время ужина, выяснилось, что стол остался в том же положении, в каком его и бросили, – ближе к двери и почти по диагонали зала. Если бы его перенести на три-четыре метра ближе к центру столовой, то можно было бы даже притвориться, что всё так и задумывалось.
Получалось, что камин горел на другом конце столовой. А Миккелю из-за опоздания досталось место у самого порога. Фактически спинка его стула уже находилась за пределами зала.
Стол успели накрыть – глаза разбегались от разных блюд и кувшинов с вином. Учитывая последнее, никто не стал рисковать и исправлять ситуацию.
Дориан, племянник Люция, который оказался среди этого хаоса и вроде бы серьёзных даэвов, от которых зависела судьба мира, поначалу посматривал с подозрением. В его глазах прямо читалось: «Ну вы и даёте!» Заинтересованный взор молодого дива постоянно перескакивал между гостями. В довершение всего, склонившись над столом, он тихо позвал:
– Сара! – поймав мой взгляд, он махнул рукой. – Привет.
Люций, сидевший между нами, негромко произнёс:
– Забыл про своё обещание?
– Нет. Помню я, – отозвался Дориан, выпрямляясь на своём месте. Но, судя по пальцам, бесшумно перебирающим по столешнице, диву было тяжело усидеть на стуле.
Люций слабо фыркнул.
Начало ужина прошло в относительной тишине – слышны были лишь звуки приборов да тихие переговоры.
В какой-то момент Люций поднял бокал с вином:
– Предлагаю выпить за нас, – начал он, обводя всех взглядом. – За долгие годы борьбы в это тёмное время. Как ни странно, но мы всегда приходили друг другу на выручку. Думаю, благодаря нашей верности мы дошли до этого этапа, когда риск возрос, но и шанс закончить всё как никогда реален.
Пусть слова Морана были, наверное, обращены не ко всем присутствующим. Но от меня не укрылось, как Айвен взглянула на Самаэля. Наверное, их связывали многие ситуации. И, насколько я знала Ларак, она не привела бы с собой кого-то, кто ничего для неё не значил.
Послышался звон бокалов. Тост проигнорировал только Миккель, продолжая невозмутимо есть. Самаэль же пил сок, но со смешанными эмоциями смотрел на вино. Див будто одновременно ненавидел и обожал этот напиток.
– Мы отправимся в поход в ближайшие дни, – без лишних предисловий продолжил Моран. – Моя Тень становится всё опаснее. И отрава расползается по материку слишком стремительно, чтобы медлить. Среди людей на юге уже царит паника.
– Оно и ясно, – ровно заметил Зандер, помощник Сильфы. – Никто не хочет стать тварью.
– Но не все приготовления завершены, – обеспокоенно подался вперёд Рафаиль. – Ещё необходимо как минимум дня четыре. И мы всё ещё ждем доспехи из магического металла из столицы.
– Мы отправимся небольшим отрядом, – объявил Люций. – Отдельно от основной группы.
– Разве это не ещё рискованнее? – нахмурилась Сильфа, засовывая в рот кусок мяса. Обсуждение никак не влияло на её аппетит.
– Как посмотреть, – бросил Люций. – Винсент, расскажешь?
Винсент Рок закивал и даже поднялся со стула, перед этим быстро промочив горло вином.
– На моём острове всегда было гораздо больше ревенантов.
– А откуда ты? – без стеснения прервал Самаэль.
– С острова Рухх.
Брови Самаэля изогнулись, на лице отразилось нечто похожее на уважение. Теперь он слушал гораздо внимательнее.
– Я продолжу… Несколько столетий назад, когда энергии Серого мира было больше, моим предкам приходилось туго. Монстры отличались силой, и зачастую это были даже не ревенанты, а разные изменённые существа и даже растения. Прошли годы, прежде чем наша земля стала достаточно безопасна. И в то время, в отличие от орденов на материке, мои предки оказались вынуждены прятаться. – Винсент перевёл дыхание. – Как раз из-за опасности, грозившей нам, у некоторых даэвов развился дар, как у Кьярина, – чувствовать запах тьмы. Но не этот дар стал главным спасением…
Люций задумчиво смотрел в никуда. Каждый по-разному воспринимал информацию: кто-то удивлялся, кто-то слушал, ожидая, когда дойдут до сути. Самаэль наклонился к Айвен и прошептал ей что-то почти на самое ухо. Ларак же в ответ пихнула его локтем.
Самаэль усмехнулся и с преувеличенной небрежностью развалился на своём стуле. Рубиновые волосы пламенели в отсветах огня из камина за его спиной.
– …они назвали её «Пелена Забвения». Магическая печать, впоследствии ставшая тайной силой ордена Рухх наравне с нашей способностью иногда предсказывать будущее.
– Сведения о печати – не в тех самых свитках, которые вы прихватили из ордена? – догадалась Флёр, вспоминая их разговор в гостином доме.
– Верно, – ответил за него Кьярин, водя с тихим скрипом вилкой по практически пустой тарелке. – После междоусобицы, истребления Северного ордена и открытия Второго Раскола наш глава строго-настрого запретил все связи с даэвами с материка. Он считает, что вы приносите лишь беды. А раз орден Рухх столетиями существовал самостоятельно, то и дальше сможет продолжать в том же духе. Откровенно говоря, даже разговоры о том, чтобы одолжить вам свитки, однажды вызвали огромный скандал.
– Вашего главу можно понять, – грустно вымолвила Айвен.
– Отчасти. Но и прятать голову в песок тоже не выход, – негромко, но с лёгкой дрожью в голосе отозвался Кьярин. – Ситуация со Вторым Расколом кардинально иная. Первый накрыт куполом, и он не отравляет наш мир энергией Серого мира ежеминутно. Рано или поздно отравы станет так много, что никто не укроется… – он с силой сжал вилку, та соскользнула, пройдясь по фарфору тарелки, и пространство столовой пронзил высокий звук. – Даже воздух за последнее десятилетие стал иным. Сложно найти место, где ещё нет этого ужасного запаха.
Во время рассказа младшего Рока взгляд врачевателя прыгал то на него, то на свои руки. Лицо Региса стало мрачным, а после он и вовсе отвернулся, уставившись в стену.
Винсент посмотрел на Кьярина с печалью, которая обычно возникает из долгого, застарелого сочувствия.
– Магия печати способна сделать даэвов незаметными для теневых тварей, практически невидимыми. На ревенантах это зачастую срабатывает безотказно. Даже оказавшись вплотную к порождению тьмы, оно вас не почувствует. Могут случаться осечки, если только тварь слишком сильная, – закончил Винсент и, будто завершив доклад, аккуратно опустился обратно на стул.
– К тому же в ордене Рухх из-за близости к Первому Расколу твари всегда были сильнее, чем на материке, – добавил Кьярин. – Поэтому даже с монстрами, созданными Вторым Расколом, она должна сработать.
Первой нарушила тишину Сильфа:
– Звучит, конечно, очень впечатляюще. Но какие минусы у этой печати? – спросила она, отпивая вина. – Понимаете, выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Обычно в таких случаях, если копнуть глубже, всегда находишь скелет в шкафу. Так давайте сразу к нему и перейдём.
Зефирос оказалась удивительно проницательной, ведь Винсент сразу же кивнул и ответил:
– Использование любых других печатей будет под запретом. Врождённые дары, по большей части, тоже. Особенно мощные. Любой всплеск силы снимает действие Пелены и оставляет след… И, более того, уже за сутки до активации печати стоит отказаться от применения любой магии.
Винсент говорил негромко и лаконично. Его голос разбавлялся треском огня в камине.
– Мы суёмся в самое пекло, – прошептала Айвен.
– Если на нас нападут, нам нельзя использовать магию, – медленно протянул вслед Рафаиль. – Но с обычным ревенантом хватит и меча.
Каждый раз, когда Рафаиль брал слово, я вспоминала недавний разговор с Флёр. Сказанное ею просто не выходило у меня из головы. Мне точно стоило спросить у Люция. Я не верила до конца в поведанную мне историю, ведь если бы всё действительно было так однозначно, Моран ни за что не оставил бы Руньяна подле себя.
– Учитывая, сколько ревенантов вблизи Раскола, к нам сбегутся десятки тварей, если что-то пойдёт не так, – убийственно монотонным голосом сказал Зандер, помощник Сильфы. – Если это случится, то мы для них будем всё равно что подарок на день рождения. Останется только ленточкой перевязать.
– Но это гораздо лучше, чем прорываться напролом, – впервые за весь вечер заговорил Сезар. – Меньше жертв и, вероятнее всего, больше шансов. Мне достаточно уже того, что это может спасти не одну жизнь.
И, судя по вновь нагрянувшему молчанию, многие за столом оказались с ним согласны.
«Всё идёт гораздо лучше, чем я ожидала», – с долей облегчения подумала я, засмотревшись на витраж под потолком – маленькими стёклышками был выложен умиротворяющий пейзаж со стадом овец с золотыми бубенцами, пасущихся на зелёном лугу.
Выбор витража для столовой мне показался странным.
За весь вечер я практически не произнесла ни слова. Отчасти потому, что знала, о чём пойдёт речь. Вторая причина заключалась в метке на запястье. Меня снова беспокоило, не станет ли наш план известен Теневому Люцию по моей вине? Хотя пока факты по-прежнему говорили об обратном – Тень не мог копаться в моей голове – только насильно призывать к себе.
– Меня посетила мысль: может, стоило обсуждать наш поход в немного иных обстоятельствах, – начала Сильфа с присущей ей прямотой, будто прочитав мои мысли. – Все ли здесь заслуживают доверия? Кто знает, какая информация дойдёт до твоей Тени…
У Самаэля её высказывание вызвало лишь наплевательскую ухмылку.
– Ваши сомнения ясны и понятны, – холодно произнёс Миккель Вечный Огонь. – Я могу отправиться с крупным отрядом позже. Таким образом, я останусь на виду, но не навлеку неприятности, если вы считаете, что я могу разрушить печать, скрывающую нас от тварей.
– Прекрасное предложение, но вовсе не потому, что мы в вас сомневаемся. – Люций, слегка сощурив глаза, глотнул вина. – Первый отряд получается уже достаточно большим. К тому же, по поводу твоих, Сильфа, слов: я заранее жду, что он узнает. Лучше изначально рассчитывать на худшее развитие событий. Но, несмотря на это, полагаю, что закрытие портала интересует всех нас. Речь идёт не об интересах Северного ордена или какой-либо обители. Речь идёт об общей выживаемости. Поэтому буду всем сердцем надеяться, что предателей среди нас нет.
Об общей выживаемости…
Вслух это звучало гораздо обыденнее, чем могло показаться.
Метка на запястье запылала. Будто жидкий огонь потёк по венам. Не знаю, как у меня вышло не издать ни звука. Пытаясь выплеснуть эту боль хоть куда-то, я сжала руку в кулак до побелевших костяшек, резко выдохнула, жмурясь и вновь открывая глаза.
Чужой гнев прокатился волной по телу. Реальность померкла, став серой, и вспышками предстала иная картина: главные ворота обители Сорель. Металл искривился от одного удара Тени, и они распахнулись. Руку с тёмными ногтями, которую я видела перед собой, окружали чёрные всполохи. Он врывался в обитель в одиночку. Его твари оставались где-то позади, прячась в тени деревьев.
Мгновенно оглушительно забил колокол, предупреждая, что на территорию проникла тьма. К нему присоединились второй, третий. И вот уже в ушах стоял раскатистый тревожный перезвон.
– Тук-тук, есть кто дома? – насмешливо спросил Теневой Люций и в следующий миг добавил, обращаясь ко мне: – Сара, какой у тебя негостеприимный дом. Что-то ведь не так?
Он насильно притянул меня в свою голову, чтобы я видела его глазами. И пока я не собиралась ему отвечать.
Здание обители, запертый главный вход – и всего одно резкое движение кистью. В руке Тень держал веер с изящными узорами. С краев веера сорвалась тьма, и деревянные двери изгнили в считаные секунды. Перед глазами открылся холл с раскидистой ивой прямо внутри здания. Это дерево росло в главной обители столько, сколько я себя помнила. Её ствол оплела вечнозелёная омела.
На каменном бортике, окружавшем дерево, сидела одинокая сгорбленная фигура.
– Ты чего здесь забыл, старик? Неужели только у тебя оказалась кишка не тонка? – выплюнул Теневой Люций.
А у меня всё внутри похолодело. Заледенело и покрылось льдом. Стиснув зубы, я продолжала смотреть на то, как Зенон поднял голову и бесстрашно посмотрел на Тень. Даэв, тренировавший не одно поколение молодых воинов в обители, и меня в том числе.
В реальности моей руки мягко коснулись, переложили в свою, но из-за нахлынувшего напряжения я вцепилась в чужую ладонь, впиваясь ногтями в кожу и практически не обращая на это внимания.
– Я слишком стар, чтобы бежать и бояться. Но достаточно стар, чтобы умереть на своей земле, а не в чужом доме, – шелестом листьев прозвучал голос Зенона. Наставник встал, опираясь обеими руками на трость.
Теневой Люций фыркнул. Ему было откровенно наплевать.
– Как пожелаешь, – низким тоном, с прорвавшимся тихим рыком бросил он, занося руку для нового удара веером.
– Подожди! – мой голос будто распорол пространство.
Рука с веером застыла в воздухе.
– О-о-о, – выдал он удивлённо. – Ты наконец-то разговариваешь со мной? А то я уже было подумал, ты воды в рот набрала.
Тень хрипло рассмеялся.
По коже пробежали мурашки, а в горле встал ком. Я облизала пересохшие губы. Был ли смысл просить? Но, несмотря на практически полное отсутствие надежды, я сказала:
– Оставь его. Не убивай.
– Он тебе дорог?
– Да.
Я изначально знала, что отвечать было ошибкой. Знала, что Теневой Люций не удержится от того, чтобы причинить мне боль. Тьма и привязанности боролись в нём на равных.
И в следующее мгновение, когда чёрный сгусток сорвался с веера, я уже готовилась к трагедии. Тьма молнией метнулась к Зенону, но пролетела мимо, чудом не задев плечо, и врезалась в иву. Ствол дерева потемнел – оно умирало прямо на глазах. Листья жухли и падали на землю. Их было так много, что они заслонили собой весь холл.
– Как красиво! Не находишь? – крутанувшись на пятке и расставив руки, спросил Теневой Люций.
Я тягостно молчала. Слова не шли. Мне и сказать было нечего. Порой любые высказывания оказываются лишними.
– Кстати, ты ведь их предупредила? Предупредила брата, несмотря на то, какой он ублюдок?! – Теневой Люций говорил громко, почти кричал. Так что его голос отскакивал от стен и поднимался до самого потолка.
Листья осели, усыпав пол ковром пепла.
Зенон взял свой меч. Он хотел напасть, пока Тень отвлёкся.
Но Теневой Люций всё видел. Резко оглянувшись, он с иронией произнёс:
– Лучше не делай глупостей. Второй раз, – Тень медленно покачал головой, – она тебя не спасёт.
– Кто? – слабо вымолвил Зенон, уже дрожа под давлением тьмы, которой оказалось слишком много в столь замкнутом пространстве.
Даэв рухнул, распростёршись на теперь уже грязном полу.
Теневой Люций приблизился, присел на корточки и с каким-то садистским удовольствием прошептал:
– Ваша Святая.
Зрачки Зенона на мгновение расширились, а потом он потерял сознание.
Теневой Люций цокнул, распрямляясь.
– Кто он? – вопрос уже был адресован мне.
– Мой учитель. Тренировал меня в детстве.
– Зенон?
– Откуда ты… – прошептала я, не успев выстроить логическую цепочку.
– Я помню, – сухо и с ожесточением сказал Тень. – Ты ведь сама рассказывала.
Я успела позабыть, что Тень помнил всё, что знал настоящий Люций во время падения в Раскол. Разум будто сознательно игнорировал этот факт, чтобы видеть в нём меньше черт, которые могли бы поставить его вровень со мной.
Тень взмахнул рукой, и некогда золотая люстра в виде ветви, висевшая прямо над ивой, рухнула на пол. Теневой Люций разрушал всё вокруг с таким ледяным спокойствием, будто не совершал ничего ужасного. Будто не рушил то, что создавалось веками. Прежде сверкавший великолепием зал заволокла пыль.
– Я сделаю тебе подарок, – вдруг произнёс он, улыбаясь, довольный идеей, которая пришла в его голову. – Этот старик останется жив. В конце концов, я ведь не совсем бессердечный… Хотя нет, я бессердечный.
Теневой Люций рассмеялся, видимо, посчитав свои слова удачной шуткой.
Враз прекратив смеяться, он задумчиво протянул с видом, будто сказанное для него самого оказалось удивительным:
– Но мне почему-то не хочется, чтобы ты меня слишком сильно ненавидела. Нелогичное желание. Может, это моя слабость? Хотя я презираю тех, кто ведётся на всю эту глупую сентиментальность. Так, может, мне презирать самого себя? – Он медленно, но как неотвратимая кара, направился к круговой лестнице, ведущей в главный зал, где проходило заседание совета. – Я сохраню твоему учителю жизнь. Но у меня будет ответное условие.
– Какое? – холодно отозвалась я.
Картинка перед глазами размывалась. Серость медленно, но верно уступала место реальности передо мной.
– Отвечай мне, – раздалось неожиданно. – Не молчи.
Я ожидала услышать любое трудновыполнимое условие. Требование прекратить попытки закрыть портал. Или явиться к нему немедленно. Но Теневой Люций не был обычным монстром и к тому же отличался немалым умом.
На пальце жгло теневое кольцо. Но условие оказалось обескураживающе простым. И в то же время искренним.
Тяжело выдохнув, я ответила:
– Хорошо.
– Пообещай, – выплюнул Тень с гортанным рыком.
– Обещаю, – мрачно прошептала я.
– Умница. – Похвала меня совсем не порадовала.
– Как насчёт остальных? Не все виновны.
– Ха… – выдал он вдруг, будто услышал что-то невероятно весёлое. – Я слышу это в твоём голосе. Есть кто-то ещё? Кто-то ещё, кто гораздо дороже остальных.
После этих слов я поняла, что совершила ошибку. Мне нельзя было позволять ему узнать. Теперь Теневой Люций будет с ещё большим остервенением искать их.
Оказавшись у зала совета, он на мгновение остановился и усмехнулся, прежде чем целеустремлённо направиться к дверям. Те оказались лишь прикрыты, но не заперты.
– Одна сделка на чужую жизнь совершена. Я подумаю, чего ещё хочу, – в голосе звучало неприкрытое предвкушение. – Ведь за остальных будет иная плата.
За мгновение до того, как двери открылись, меня грубо вытолкнули. Серость мгновенно растворилась. Мой хриплый, с упоением, вдох прокатился по столовой. Казалось, всё это время в лёгких не хватало воздуха.
Неосознанно я ещё крепче сжала чужую руку.
– Поистине чудовищная хрень, – вдруг процедил хмуро Регис. Мой стул был развёрнут от стола, а врачеватель нависал над моим запрокинутым лицом. – У тебя глаза заволокло чернотой. Белков даже не было видно.
Шумно дыша, я пыталась осознать, где нахожусь. Столовая. Совместный ужин. Огонь в камине. Моя рука, вцепившаяся в ладонь Люция так, что выступила кровь…
Стоп.
Я заворожённо уставилась на струйку яркой алой крови на ладони Морана и на то, как каплями, одна за другой, она равномерно срывалась и падала на пол.
– Я… я… не хотела. Извини, – прошептала я, смотря на Люция, стоящего рядом со мной на коленях. Полы его тёмной мантии разметались по полу, взгляд изучающе бродил по моему лицу.
Я разжала хватку, попыталась отдёрнуть руку, но Моран покачал головой, сжав её с малой силой в ответ.
– Сара, это такая мелочь… – прошептал он.
Смотря в его серые глаза, наполненные самой жизнью, я, помедлив, кивнула. И с некоторым запозданием произнесла:
– Да. Я в полном порядке.
Прикрыв глаза на мгновение, чтобы собраться с мыслями, я добавила:
– Тень достиг обители Сорель, но орден успел уйти. Уверена, он отправится на их поиски. Для него это превратилось в увлекательную охоту.
– Час от часу не легче, – прошептала Флёр, подходя к камину.
Блез последовал за ней. Мне казалось, он в принципе редко оставлял дэву одну. Наверняка причиной тому была многолетняя шпионская деятельность бывшей советницы, что долгие годы являлась препятствием между ними.
Самаэль сидел за столом, положив локоть на столешницу и подперев ладонью голову. Наблюдая за столпотворением, он, морщась при каждом глотке, пил сок.
Многие встали со своих мест. Сильфа вышагивала по комнате, в мрачной задумчивости нарезая круги. Айвен находилась за спиной Люция, беспокойно теребя ограничитель моего дара, который выбился из-под ворота её тёмной мантии.
Из-за нахождения в Северной обители многие присутствующие были облачены в одежды тёмных оттенков. Сшить что-то другое, в светлых цветах, требовало времени и усилий. Никто не желал с этим заморачиваться.
– Айвен, – хрипло позвала я её. – Ты сможешь спровоцировать возвращение воспоминаний?
Мне как можно скорее требовалось всё вспомнить, чтобы стать сильнее и обрести власть над светлым кристаллом. Ещё в Корриуме, перед тем как покинуть город, Алель намекнула мне, что надо самой стать цельной, чтобы обрести над Светлым Сердцем полную власть.
Айвен, помедлив, с предельной серьёзностью ответила:
– Да. Могу. Но завтра. Мне надо будет подготовиться.
– Спасибо, – искренне поблагодарила я и покачала головой, видя, что Ларак хочет возразить. Наверняка она планировала сказать что-то наподобие: «Не надо меня за это благодарить».
Я бы и сама в былые годы сказала нечто подобное. Но зачем молчать в угоду условностям, если в самом деле признателен всей душой?
– Кхм, – раздался притворный кашель.
Через секунду он в полной тишине повторился вновь. А потом прозвучал уже и в третий раз. Когда же Самаэлю удалось привлечь внимание всех присутствующих, он приподнял брови и вернул на место стакан с соком, выглядя так, будто его застали врасплох.
– Если вы хотите, чтобы во время сна её никто не потревожил, – он кивком указал на меня, – то я знаю, что может сработать.
Самаэль сделал внушительную паузу.
– Боги! Ну говори уже! – взвыла Сильфа, всплёскивая руками.
Самаэль на её восклицание кривовато ухмыльнулся и проговорил:
– Магический металл. Светлый или теневой – без разницы. У него есть своя сила, и она будет вступать в конфликт с тьмой и меткой на руке. Заранее опережая вопросы: её собственный меч так не работает, потому что он не касается кожи, а если касается, то за годы он наполнился силой хозяйки и не даёт резонанса.
Когда он замолчал, воцарилась краткая тишина.
– Для меня это слишком сложно, – прошептал Кьярин.
– Хах, почему-то это неудивительно, – прокомментировал Регис. Младший Рок сощурился, обратив к врачевателю полный негодования взгляд.
– Магический металл… – тем временем медленно повторил Люций. В его глазах отразилась загадочность вкупе с предвкушением. – У меня найдётся кое-что подходящее, – вскоре сказал Моран. Я ощутила почти осязаемое спокойствие, волнами исходящее от него. – Благодарю, – прямо посмотрев на Самаэля, произнёс он и после обратился ко мне: – Сара, сходишь со мной?
– Куда?
– В святыню моей семьи.