Светлые ордена шлют нам письма.
Они настаивают на заключении союза.
Через строки проглядываются угрозы.
Теперь даэвам из нашего ордена небезопасно находиться на материке.
Мы вынуждены сосредоточиться на укреплении торговых связей с Аркадианом, ведь орден Западных Ветров никогда не заключит союз с теми, кто может воткнуть нож в спину.
Обычно строгое и молчаливое пространство с длинными дубовыми столами и высокими сводчатыми окнами этим ранним утром встретило нас тишиной. Но я знала: буквально через пару часов, когда большая часть обитателей обители проснётся, тишины не станет.
На столе стояли блюда с тёплыми лепёшками, сыром, паровыми булочками, вареньем и глиняные кувшины с вином и травяными настоями. По словам Морана, в отличие от многих светлых орденов, в этой теневой обители жили люди – как и в крепости, где я оказалась после пробуждения.
Они поколениями жили среди даэвов. Теневой див подчеркивал, что они не слуги, а помощники.
– Я могу сам стирать одежду, готовить и убирать, но тогда у меня не останется времени на управление орденом и запугивание соседей из Исонии и Феросии, чтобы они не совались на нашу территорию, – пояснил Люций ещё в первый день, когда решил по своей инициативе провести для меня небольшую экскурсию по обители. Последняя среди теневых носила звучное название Северный Хребет. – Поэтому я глубоко признателен этим людям за их помощь.
Из окна столовой открывался вид на внутренний двор обители и покрытые инеем сосны на склоне горы. Несмотря на то что главное здание теневого ордена будто сливалось со скалой, а все подступы и ближайшие постройки были возведены из тёмного камня с острыми мрачными деталями, это место не выглядело неуютным. Камень покрывал пушистый тёмно-зелёный мох, по стенам взбирался вверх дикий виноград, листья которого из-за ночных холодов уже начали алеть. Окна украшали яркие витражи.
Картина слишком отличалась от той, что я привыкла видеть. В Исонии каменных строений было мало, и если попадались, то чаще светлых охристых оттенков. Остальные постройки возводились из дерева. Отсюда и непередаваемый контраст.
За небольшим прямоугольным и высоким столом сидели я, Люций, Айвен, Самаэль и Сезар. Последний уже был здесь до нас, поэтому мы лишь присоединились к нему, попросив добавить столовых приборов и еды.
Моран собрал свои волосы в небрежный хвост и налил из кувшина вина в мой и свой бокалы.
– Как хорошо, что мы здесь этим утром собрались… – протянул он, будто произнося тост, прежде чем отпить.
– Ага, просто идиллия. Компания что надо, – лениво отозвался Самаэль.
Остальные красноречиво промолчали.
Я сидела напротив Айвен, которая вела себя скованно: её плечи были напряжены, а взгляд упорно блуждал по древесным узорам на столе. Рядом с ней восседал Самаэль. Его рубиновые волосы пламенели на фоне серого камня стен, а на лице застыла маска преувеличенной скуки. Он что-то ковырял вилкой в тарелке, погружённый в свои мысли.
Сезар первое время не сводил с меня взгляда – ему потребовалось время, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке.
– Если ты не занят, я бы не хотела пропускать сегодняшнюю тренировку, – сказала я ему, лишний раз показывая, что все переживания беспочвенны.
– Да, конечно. Через час после завтрака?
– Договорились.
После нашего короткого разговора с Сезаром повисла тишина, нарушаемая лишь стуком посуды.
– Айвен, как вы добрались? Дорога не была слишком изнурительной? – спросила я в тот момент, когда подруга искоса и с укором смотрела на Самаэля.
Атмосфера в столовой была натянутой. Все будто следили друг за другом. Точнее, Сезар часто смотрел на меня – новые лица его мало волновали; я изучала Самаэля; Айвен поглядывала то на меня, то на своего спутника; а уследить за направлением взгляда Люция я уже не успевала – мы завтракали плечом к плечу, и чтобы увидеть его лицо, мне пришлось бы отвернуться от остальных.
– Дорога была… приемлемой. – Она бросила взгляд на Самаэля, который теперь с преувеличенным интересом разглядывал свой только что поданный бокал с тёмно-рубиновым вином. – Не без происшествий, но живы-здоровы.
– Происшествия… Да, можно и так назвать, – буднично отозвался Самаэль и с явным сожалением поставил бокал обратно на стол, так и не сделав глотка. – По дороге к нам пристали кое-какие бездельники. Пришлось отбиваться. Ещё и ваши знакомые из ордена Сорель явились за Айвен. Видимо, следили за нами.
Услышав это, я перевела вопросительный взгляд на Айвен.
Сглотнув, подруга неохотно призналась:
– Да. Как только наш корабль с Аркадиана причалил в Хардгере, нас уже поджидали. – Она отломила кусочек лепёшки. – Точнее, нашли на следующий день после того, как мы покинули снимаемую комнату. И за которую мы еле наскребли денег, – последовал очередной косой взгляд на Самаэля.
Теневой не остался в долгу:
– Наскребли благодаря Айвен. Но мы оказались в таком положении только потому, что она не взяла денег. К сожалению, в этом мире большинство не пошевелит и пальцем, если им не заплатить.
– Когда к тебе врываются в дом и сообщают, что ты уезжаешь… Знаете, через сколько? – спросила Айвен уже у всех, но тут же сама ответила: – Полчаса! Представляете? Полчаса!
– Но я дождался, когда ты допекла свой хлеб.
– Думаешь, дело только в хлебе? Мне нужно было установить защиту, чтобы по возвращении застать свой дом, а не обчищенную халупу!
Она так тряхнула ложкой, что капля красного варенья брызнула Самаэлю на щеку, под самый глаз, и медленно скатилась по его застывшему лицу.
Див с каменным лицом медленно поднял руку и, часто моргая, стёр варенье.
– Да уж.
– Я не специально, – процедила Ларак.
– Насколько на самом деле небезопасно на Аркадиане? – проявил интерес Сезар, не меняясь в лице и выглядя отстранённо.
Я почувствовала, как под столом Люций легонько толкает меня коленом. Я обернулась. Его губы тронула почти незаметная улыбка. Что это было? Привлечение внимания?
– В целом, если соблюдать ряд правил, то будет довольно безопасно, – отозвалась Айвен.
– Каких?
Айвен на секунду задумалась, прежде чем, глядя в потолок, начала перечислять:
– Первое: лучше не сворачивать в переулки за пределами улиц Звезды. Обычно это плохо кончается, – начиналось всё довольно невинно. – Второе: всегда иметь при себе пару медяков на откуп. Но не золото – из-за золота могут и горло перерезать, чтобы обчистить полностью, а потом ещё и домой наведаются.
Самаэль, скрестив руки на груди, деловито кивал её словам, а Айвен продолжала:
– Третье: никогда не покупать уличную еду за пределами улиц Звезды. Приезжих там часто травят. Четвёртое: если видишь, что кто-то дерётся, грабит или ещё что-то, лучше не обращай внимания. Просто отойди и сделай вид, что любуешься небом. Иначе преследовать начнут уже тебя. И пятое: лучше скрывать, что ты даэв. Всё, что привлекает внимание, пойдёт во вред. Много чего ещё можно сказать, но я жила на окраине, надо быть настороже. Ближе к центру, к улицам Звезды, безопаснее, да и клевреты, местные стражники, начеку.
Когда она договорила, на несколько секунд воцарилась мёртвая тишина.
– И не зря говорят, что Аркадиан – остров воров и варваров.
– Там всего отбавляй, – фыркнул Самаэль, сверкая золотыми глазами из-под полуопущенных век. – Но могу сказать одно: там точно не скучно.
– Судя по описанию, занятное местечко, – впервые за долгое время заговорил Люций. Поразительно, что он продержался так долго.
Сезар погрузился в глубокую задумчивость. Я же смотрела на Айвен и окончательно убеждалась, что она больше не та робкая дэва, какой была в Академии Снов.
– Меня вот всё интересовало, как светлые преодолели защиту, окружавшую обитель Северного ордена? – как гром среди ясного неба прозвучал вопрос Самаэля. – Она ведь была довольно хитроумной.
Улыбка соскользнула с губ Морана. Воцарилась тишина.
– Верно. Была, – мягким тоном согласился Люций, и я уже подумала, что он оставит вопрос без ответа, но див продолжил: – Поразительная осведомлённость. Хотя, учитывая все слухи, гуляющие по Дэвлату… Защита обители многие века охраняла орден, и убрать её мог только член главного рода Моранов, – мельком взглянув на меня, Люций добавил: —…или те, кто в него принят.
– Как же так вышло… – начал Самаэль. Тема была, мягко говоря, щекотливой.
– В ордене оказался предатель… И он обманул мою сестру, – мрачно произнёс Люций, не дав ему договорить.
У меня в горле встал ком. Я и раньше с трудом заставляла себя есть, руководствуясь лишь логичной мыслью о необходимости восстановить силы. Но теперь челюсти одеревенели от напряжения, сердце гулко стучало в груди, а лицо Разии вновь всплыло в памяти. Мне пришлось начать глубоко дышать, чтобы сохранить самообладание. Я отложила вилку и залпом осушила стакан воды.
Люций не мигая смотрел на Самаэля, изучая его. Но одновременно с этим Моран под столом положил свою ладонь мне на ногу и ободряюще похлопал, будто успокаивая.
В любой другой ситуации я наверняка подавилась бы водой. Сейчас же внутри всё будто онемело. Но его прикосновение отвлекло и не дало окончательно погрузиться в мрачные мысли.
– И что стало с предателем после?
– Он умер, – улыбка, вновь появившаяся на губах Морана, была слегка жёсткой и пугающей.
– От твоей руки?
– К сожалению, нет.
Во взгляде, которым друг Айвен посмотрел на Люция, неожиданно проявилось искреннее сочувствие.
– Некоторые слишком легко отделываются, не получая сполна за свои поступки, – подытожил Самаэль.
Его рука потянулась к вину, но вдруг остановилась, дрогнула, и с явной неохотой он взял стакан тыквенного сока.
У Ларак от случившегося ошарашенно распахнулись глаза и приоткрылся рот.
– Что с тобой? – спросила она.
В ответ Самаэль шикнул:
– Ш-ш-ш. Я всё ещё могу передумать. Собираюсь взять небольшой перерыв.
Несколько минут прошли в тишине и уничтожении еды на тарелках. Я съела ещё несколько кусочков и решила, что с меня достаточно.
– Видел на погосте огромный обсидиан. Подозреваю, на нём держится защита обители? – вновь заговорил Самаэль.
– Камней несколько. Остальные спрятаны. А тот разбили при нападении на обитель двадцать семь лет назад. К сожалению, теперь защита неидеальна, и в ней навсегда останется брешь, – не моргнув глазом отозвался Люций.
Я вспомнила расколотый на несколько частей камень, высившийся над безмятежно покачивающимися ликорисами и надгробными плитами. Наверняка место захоронения выбрано было не случайно – там, где пала простоявшая века защита ордена.
– Печально, – скупо констатировал Самаэль.
Айвен, переведя взгляд с Самаэля на Люция и, возможно, пытаясь разрядить атмосферу, оживлённо спросила:
– А как могли снять защиту те, кто принят в семью? Подозреваю, защита завязана на крови?
Впервые за последние несколько минут в улыбке Люция пропали натянутость и ирония.
– Да, завязано. Но в моём роду практикуется особый ритуал вхождения в род. Это… – теневой див глотнул вина, поставил бокал на стол, положил локоть на столешницу и, подперев ладонью голову, глянул на меня: —…наделяет вторую сторону всеми полномочиями и возможностями того, кому это дано от рождения.
Уголки губ Самаэля дёрнулись.
– Собираешься обзавестись семьёй после того, как закроешь портал? – прямо спросил он.
Взгляд серых глаз Морана, скользнув по мне, мгновенно смягчился, в уголках губ заплясали знакомые искорки насмешливого оживления.
– Только об этом и мечтаю, – признался Люций, в следующий миг откусывая паровую булочку.
В моей же голове крутился лишь один вопрос: «Как разговор свернул в эту сторону?» Судя по виду Айвен, её мысли совпадали с моими. Глухо кашлянув, она опустила взгляд в свою тарелку. Неподалёку тяжело выдохнул Сезар.
– Хм, но раз я ответил на все твои вопросы, будет справедливо, если я задам свои? – сказал Люций, поставив оба локтя на стол.
– В этом мире редко можно добиться справедливости, – парировал Самаэль, но в его тоне совсем не звучало враждебности. Скорее, сквозила некая задумчивость.
Люций рассмеялся – коротко, искренне и громко.
– Это верно. Но мы же здесь затем, чтобы исправить хоть часть несправедливости мира, не так ли? – Моран откинулся на спинку стула, и его серые глаза испытующе уставились на собеседника. Растягивая слова, он продолжил: – Ты ведь не состоишь ни в одном из орденов?
– Нет.
– Но ты – теневой даэв.
– В какой-то степени да.
Люций улыбнулся шире. Самаэль ответил ему тем же.
– И достаточно много знаешь. У тебя даже меч есть. Обычно те, кто растёт не под покровительством орденов, не могут достать оружие из магического металла.
– Это так удивляет?
– Да не особо, – пожал плечами Люций.
Самаэль оскалился.
Каждый ответ или вопрос рассекали воздух, как удары, и в целом их разговор напоминал сражение. Я же смотрела на Самаэля и почти ничего не чувствовала. Дар оказался бессилен. Как ни удивительно, но Самаэль ощущался примерно так же, как Люций. И обмен телами с ним тоже был невозможен.
– Полагаю, если бы мы узнали твоё прошлое и кто ты, это определённо произвело бы на нас впечатление? – мой голос прозвучал холодно и безэмоционально, почти как в старые времена. Возможно, это было влияние вернувшихся воспоминаний. Но в голове внезапно вспыхнула фраза, сказанная дивом прежде, чем он прыгнул на обсидиановые пики: «Интересно, если бы ты знала, кто я, говорила бы точно так же?»
Самаэль удивлённо глянул на меня, потом сощурился и поджал губы.
– Это как посмотреть… – задумчиво протянул он и прошептал следом: – Любопытно, весьма любопытно.
Не думала, что когда-нибудь соглашусь с ним в этом. Я посмотрела на Айвен. Она, поджав губы, сидела, уткнувшись взглядом в тарелку. То ли злилась, то ли испытывала вину. Если первое, то явно на Самаэля.
Я полагала, что див, спасший тогда Натана, умер. Но вот он сидел передо мной спустя три десятилетия. Кем бы он ни был, что бы ни болтал, я уже испытывала к нему долю доверия. Слова – всего лишь слова. Они слишком легко срываются с уст. Но поступки – совсем иное. По ним и следовало судить. Да, Самаэль жив, но я готова была поручиться своим мечом, что тот прыжок на обсидиановые пики не дался ему легко. Сколько найдётся даэвов или людей, способных на нечто подобное ради незнакомца?
«Жертвовать ради кого-то жизнью – настоящая глупость. А ради того, кто не оценит, – уже идиотизм», – сказал он в ритуальном зале под поместьем Бенисио. И теперь выглядело так, будто он критиковал сам себя.
«Люций, извини», – впервые за долгое время я использовала нашу связь через теневое кольцо.
«За что ты извиняешься?» – мгновенно отозвался удивлённый Моран. Его внимательный взгляд сосредоточился на мне.
«Хочу рассказать ему об Алель».
Несколько секунд тишины – и я услышала спокойный ответ:
«Поступай, как считаешь нужным».
Перед глазами пронеслось воспоминание о том, как сражалась Алель в Корриуме – всё её существо, до кончиков пальцев, было смертоносным. Часто говорят, что клинок должен быть продолжением руки – в её смертельном танце так и было.
И глаза разного цвета, сияющие яростью: один – голубой, а второй – золотой. Такой же яркий золотистый оттенок, как у него.
Мой взгляд устремился к Самаэлю. И совершенно неожиданно для окружающих я хладнокровно произнесла:
– В городе на границе Феросии и Акракса мы встретили дэву по имени Алель. Полагаю, вы знакомы. Она отправилась в Акракс на твои поиски.
Стоило только прозвучать имени, как Самаэль застыл. Ни следа радости, лишь шок и искривлённые, подрагивающие губы. Для дива это оказалось, мягко говоря, неприятной новостью. Алель покинула Корриум вместе с нами, и, судя по её словам о том, что она отправилась на поиски старого друга, нетрудно было догадаться, о ком шла речь.
– Но, полагаю, вслед за слухами она ушла на восток Первого королевства. Если не хочешь, чтобы она тебя нашла, то не привлекай внимание и веди себя тише. Иначе слухи расползутся.
С этими словами я поднялась и попрощалась, сказав, что буду ждать Сезара на тренировочной площадке. Мне следовало лишь заглянуть к себе и переодеться в более подходящую одежду.
«Умеешь ты производить впечатление», – раздалось насмешливое замечание Люция, сопровождаемое волной холода, поднявшейся от кольца, стоило мне скрыться за дверью.
Рассвет в это утро оказался бархатисто-алым. Но очень быстро красные оттенки исчезли, уступив место золоту. В этот раз, спускаясь в лощину, я знала, к чему мне быть готовой. Но даже несмотря на это, вид загробных камней, тянувшихся рядами, породил глубокую тоску на сердце.
Позади меня следовал Сезар. Наша тренировка закончилась меньше четверти часа назад. Сегодня, несмотря на события последних суток, я была как никогда собранна. Парировала, атаковала, отступала и под конец боя была сосредоточена на противнике настолько, насколько это вообще было возможно.
Лицо до сих пор горело, как и руки, которыми я сжимала клинок всё это время. На коже, успевшей стать мягкой и нежной за годы сна, появились свежие мозоли. Они покрывали пальцы, болели, совсем как в юности.
После погоста всё же следовало заглянуть во врачевательское крыло.
В Дэвлате редко хоронили мёртвых – чаще всего сжигали на костре и после развеивали их прах по ветру. Но это правило крайне важно для людей, однако для даэвов оно не несло столь рокового значения. Здесь же погост состоял из урн с прахом, погребённых в земле.
«Прах Долорес тоже был похоронен. Может, это возникновение новой традиции?» – невзначай подумала я.
– После трагедии, которая постигла мой орден, я хотел, чтобы у скорбящих осталось место, где они могли бы провести время наедине со своей болью, – сказал Люций после завтрака, когда мы вновь заговорили о кладбище на территории обители.
«Должно быть, Люций прав», – подумала я, глядя на ликорисы среди камней. Паучьи лилии росли плотно. Тонкие стебли колыхал даже слабый порыв ветра. Некоторые бутоны уже увядали, другие лишь готовились зацвести.
Лицо моего отца сохранилось лишь в памяти. Но она была ненадёжной. Я уже не знала наверняка, какие черты реальны, а какие домыслила сама. Всё же, когда он умер, мне было совсем немного лет.
Когда его облик растворится во времени, у меня останется ещё на частичку меньше от него. В этот момент я даже жалела, что похороны людей запрещены.
– Ты её видела в последних воспоминаниях? – спросил Сезар, когда мы достигли нужного места.
Я склонилась, голыми руками смахивая крупицы земли с надгробной плиты.
– Да, – быстро кивнула я. – Она была немногим старше тебя.
Я помнила, как она меня подловила и после, при первом откровенном разговоре, уверенно заявила: «Сара, мы обязательно подружимся».
– Она была смелой и доброй. Конечно, немного нахальной… – прошептала я, резко посмотрев в небо, которое проглядывалось меж длинных, устремленных вверх сосен. Глаза становились влажными, а я не собиралась плакать. Вряд ли Разию обрадовал бы этот факт. Да и слёзы в своей сущности бесполезны. – И умерла слишком молодой.
Поэтому я глядела в небо, не давая влаге скатиться и ожидая, когда сиюминутная слабость минует.
Сезар хранил молчание. И верно. Сейчас любые слова оказались бы лишними.
Мне казалось, он и пошёл со мной только из страха, что я вновь потеряю сознание. Даже непривычно, что требую столько внимания от других. В конце концов, я не умерла бы, если бы пролежала на земле хоть целые сутки. Я не нуждалась в такой заботе, но пока не могла её отвергать. Возможно, когда всё наладится и пройдёт достаточно времени с моего пробуждения, все окончательно привыкнут к тому, что я жива. Но сейчас отталкивать было бы слишком жестоко.
Впрочем, с изменением дара я стала порой слишком чуткой к чужим чувствам.
Взгляд вновь вернулся к надгробной плите.
Разия Моран
12-й месяц 1205 года – 4-й месяц 1223 года после открытия П. Р.
Внизу, у самого края, была надпись на фларканском. И мне потребовалось некоторое время, чтобы её перевести. Молчаливо подбирая подходящие слова, я наконец составила благозвучный вариант:
«Отдал бы всё, чтобы вернуть тебя. Отдам всё, чтобы отомстить».
Не возникало никаких сомнений в том, кто оставил эти строки. Учитывая, как мало даэвов могли их прочитать, это уже являлось доказательством. И ещё мне показалось, будто они были обещанием самому себе.
Интересно, отступился ли Люций от стремления отомстить? Или посчитал, что уже сделал это? А может, ещё не довел дело до конца?
Я обязательно собиралась спросить, ведь никак не могла перестать думать обо всех погибших в прошлом.
Перед глазами стояло лицо Разии – взгляд её серых проницательных глаз, моменты их переругиваний с Юлианом Айешей, широко распахнутые глаза в те мгновения, когда ей было страшно. Дэва не показывала своей тревоги, но я ведь всё чувствовала.
Чуть больше семнадцати лет… Как же мало.
Смерть Разии обратилась открытой раной. Последнее воспоминание стало слишком болезненным.
– Думаю, нам пора, – наконец сказала я, собираясь уходить. Но когда я уже было повернулась, взгляд упал на разбитый огромный камень в глубине погоста. Он сверкал в лучах поднявшегося на небосводе солнца, его острые грани напоминали чёрное стекло, которое, если долго вглядываться, в своей глубине отдавало красным.
Это заставило вновь прокрутить в памяти разговор за завтраком. Это Коэн обманул Разию, и она сняла защиту?
Оказалось, сложно даже представить, каким был обман. Тем летом, ещё будучи в юном возрасте, Разия Моран вовсе не отличалась наивностью и, наоборот, могла похвастаться проницательностью и умом. Коэн же, наоборот, всегда казался мне слишком поверхностным и незамысловатым.
«Только если кто-то не придумал план обмана за него…» – подсказал внутренний голос.
«Разумеется, – вдруг получила я ответ – плавный, язвительный шёпот прямо в моей голове. – Этот пустоголовый кретин был идеальной куклой в чужих руках».
Взгляд метнулся к теневому кольцу на пальце, но от него не исходило ни холода, ни ощущения силы – оно полностью молчало.
Будто по щелчку пальцев, мир перед глазами подёрнулся серой поволокой. Всё вокруг стало холодным и точно безжизненным. Тьма в моём теле, полноправно соседствующая со светлой силой, за шкирку выдернутая на поверхность, холодом разлилась по коже. И в этой серости, будто отражением на водной глади, возникла полупрозрачная картина: небольшая комната в полумраке, на стене виднелась незамысловатая кухонная утварь, у потолка висела старая, куцая веточка лаванды. Это был простой человеческий дом.
На лице я все ещё чувствовала дуновение прохладного горного ветра, запах хвойного леса и пение птиц, а перед глазами всё отчётливей проступали очертания чужого жилища, в котором царил мрак. Не только в буквальном смысле, но и, как кричала интуиция, там свершились ужасные вещи.
Чёрный знак в виде ладони, оставленный на моём запястье, пылал и превратился в одну сплошную рану.
Чужая изящная рука перед глазами потянулась и отодвинула занавеску на окне, являя широкую дорогу напротив и несколько одноэтажных домов на противоположной стороне.
«Ты не узнаёшь это место? – вопрос сразу же сменился тихим смешком. Голос звучал эхом, будто раздаваясь сразу отовсюду. – Хотя, полагаю, нет. Это место, – рука сделала широкий жест, – находится всего в нескольких часах пути от обители ордена Сорель. Полагаю, вы, живые, посчитали его слишком незначительным и даже на карту не нанесли. Скорбное пренебрежение», – подвёл итог Теневой Люций.
Ко мне в реальности подошёл Сезар. Я ощутила его приближение своим даром и рефлекторно, резко подняла руку, жестом прося не мешать.
– Что ты собираешься сделать?
«Жалкая», – рассмеялся Тень, отпуская занавеску и вновь погружая комнату во тьму.
С явным опозданием я догадалась, что смотрю на мир именно его глазами.
«Зачем спрашиваешь, когда и так знаешь ответ?»
Теневой Люций поднялся на ноги, и ракурс сразу же сменился. Это стало неожиданностью: я едва сама не сдвинулась с места, реагируя на изменение.
«Пришло время расплаты. Ты так не считаешь? Я ведь обещал отрезать твоему дорогому брату голову. А обещания надо исполнять».
На полу лежала курильница для трав. Вокруг неё разметались веточки лаванды. Тень небрежно пнул чашу, и та укатилась куда-то в сторону. Судя по обстановке, ещё совсем недавно здесь жили люди.
«Я оказываю всем огромную услугу, делая то, на что у вас кишка тонка!» – последние слова он яростно выплюнул. Он не был в ярости, но Теневого Люция, казалось, раздражало всё на свете.
– Где хозяева этого дома? – задала я вопрос, давно мучивший меня. Жилище не выглядело заброшенным.
«О! Беспокоишься о них?» – оживился Теневой Люций и целеустремлённо направился в соседнюю комнату, прикрытую тонкой раздвижной дверью.
Отворив её, он одновременно открыл передо мной вход в кошмар. То, что находилось в комнате, уже не напоминало людей: разодранные доски пола и огромная яма в центре, чтобы скрыться от солнечных лучей. А на дне – скрюченные тела с удлинёнными конечностями и потемневшей кожей.
«Не волнуйся, я за ними пригляжу».
Я сжала ладони в кулаки; ногти болезненно вдавились в кожу.
– Зачем? – вырвалось у меня. – Зачем ты это делаешь?
«Потому что могу?» – раздался удивлённый голос.
– Я тебя убью, – бессильно прикрывая глаза, прошептала я. Но картина, видимая глазами Теневого Люция, никуда не девалась. От этого нельзя было просто так сбежать.
В ответ он фыркнул, будто не поверил мне.
«Хватит ли сил и решительности?»
Я шумно вздохнула, ощущая, как Сезар взял меня за руку. Крепко сжав его ладонь, я возвращала крупицы трезвого рассудка. Тепло его кожи позволяло не упасть в пучину гнева.
Во мне кипела сильнейшая ярость. Сердце пылало, словно раскалённый уголь.
– Ты же тень Люция? – обманчиво тихо спросила я, смотря чужими глазами на потемневшие тела в яме. Среди двух взрослых ревенантов виднелся маленький монстр. Становилось очевидно: раньше это был ребёнок. – И у тебя его воспоминания вплоть до открытия портала?
Я почувствовала, что на той стороне что-то дрогнуло. Теневой Люций застыл на краю ямы.
«Допустим…» – Мне передалось его мрачное ожидание.
– Значит, ты должен знать обо мне всё… Знать, что я всегда ставила в приоритет защиту людей. Знать, кем был мой отец… И, конечно же, понимать, что я до сих пор ощущаю вину за то, что убила его своими руками. – Пальцы Сезара на моей руке дрогнули, застыли и потом сжали ладонь ещё крепче, почти до боли. – Жизни людей дороже моей собственной. И ты так беспечно их отнимаешь. – Я распахнула глаза. Сквозь серость проступило настороженное лицо Сезара. – Моя рука не дрогнет, поверь.
Повисла напряжённая тишина. Такая бывает в секунды, когда принимаются важные решения. Решаются судьбы…
Я ожидала ответных угроз, ярости и криков. Но в ответ раздалось лишь скупое:
«Я тебя понял, – послышался едкий смешок. – Погибнуть от твоих рук – не так уж и плохо. Что, если мы убьём друг друга и умрём вместе? Разве не идеальный финал?»
– Я ухожу.
«Так быстро? А как же подарок?»
Жар прокатился по телу и сосредоточился у шеи, будто кто-то впился в моё горло и принялся душить.
Я опустилась на землю, хрипло вдыхая воздух.
– Обойдусь, – сипло прошептала в никуда, резко вытягивая на поверхность свою светлую сущность.
Серые краски отступили, а голова кружилась. Шея горела. Надо было отыскать зеркало – скорее всего, на коже остались следы. Я получила первую весточку; теперь становилось яснее, что несла за собой метка на моей коже.
Сглотнув, я несколько раз моргнула, пытаясь окончательно избавиться от остатков видения и замечая, как от выступивших слёз расплывается картинка перед глазами. Но в этот раз слёзы появились от напряжения. Слишком долго я вглядывалась, пытаясь разобрать серые детали.
– Сезар, спасибо, – проговорила я, высвобождая руку из его.
– Что это было? – спросил он, встревоженно глядя на меня. Мне же ничего не оставалось, кроме как ответить:
– Возможно, на данный момент наш самый главный враг, – проговорила я, предчувствуя, что самым серьёзным препятствием к закрытию портала была тень того, кто пытался наш мир спасти.
Теневой Люций отправился за Фредериком. Обитель Сорель спасало солнце на небосводе, ведь порождения тьмы не выносят его лучей. Но если ревенанты оказывались беспомощными и прятались от любых источников света, то, похоже, Теневому Люцию было достаточно находиться в тени.
К таким выводам я пришла, обдумывая всё, что успела узнать.
Хотела бы я сказать, что мне безразлична судьба Фредерика после всего, что я узнала. Но это было не так. После той боли, что он причинил всем нам, его возможная смерть не должна была для меня что-то значить. Но сердце никогда не подчинялось логике. Общее прошлое рождало несвойственную слабость. И, возможно, я бы перешагнула через себя и не предпринимала никаких мер, но только не на одном Фредерике Сореле мир сошёлся клином. Имелись куда более веские причины.
– Мы куда? – спросил Сезар, догоняя меня.
– Нужна Флёр, – бросила я, растирая кожу на шее. На каждое прикосновение она отзывалась болью.
Имя Флёр производило на Сезара неизгладимое впечатление – лицо немело, а изящные движения становились резковатыми.
– Зачем? – остановившись посреди коридора обители Северного ордена, скупо спросил он.
– Мне кажется, что у неё остались способы связи с орденом Сорель. Надо предупредить о нападении.
Фигура Сезара в этот миг показалась мне крайне одинокой.
– Сезар, речь идёт не о жизни Фредерика, а о многих других, которые могут погибнуть, – негромко, но с непоколебимой уверенностью проговорила я. Всей душой надеясь, что он примет мою сторону, я ожидала ответа.
– Я понимаю. Это правильно, – наконец проговорил Сезар, складывая руки перед собой и пряча ладони в рукавах мантии. – Но я воздержусь от встречи с Флёр.
– Хорошо, – смиренно отозвалась я. Приблизилась к нему, вдруг ощутив порыв пригладить его волосы, как в юности, когда он был совсем мальчишкой. Но остановилась на полпути, понимая, насколько это теперь будет неуместно. Но только я хотела опустить руку, Сезар наклонился сам, и пальцами я ощутила мягкость его прядей.
– Сара, не беспокойся. Поступай так, как считаешь нужным. Я в любом случае тебя поддержу.
В этот миг я почувствовала себя обманщицей, явно не заслуживающей такой преданности, и в то же время ощутила давно угасшую радость.
Да, мир изменился. Но почему у меня ощущение, будто я обрела семью? Мне не приходилось больше оглядываться, и я могла находиться вместе с теми, кто мне дорог.
И, подумав об этом, я опять вспомнила о Люции и нашей встрече в Фатсаре в последнем воспоминании. Мне ужасно сильно захотелось его увидеть, но я подавила это чувство, сосредоточившись на срочных делах.