Признаюсь честно, мама, поначалу я относилась к Саре Сорель с предубеждением.
Но моё мнение переменилось с поразительной скоростью.
Твоя интуиция, как всегда, не подвела – брат настроен более чем серьёзно.
Но лучше не спешить, Люцию не понравится, если ты вдруг возьмёшь, да и познакомишься с ней без его ведома…
Лучше выждать подходящий момент.
Я распахнула глаза и несколько секунд потерянно пялилась в потолок, разрисованный звёздами. Голова кружилась. Перед глазами тянулся хоровод воспоминаний. Почувствовав движение, я вздрогнула и только тогда поняла, что всё это время Моран держал меня за руку.
– Добрался, значит, – тяжело проронил Люций, поглаживая моё запястье. Там, где касались его пальцы, на коже виднелись чёрные следы – отпечаток чужой ладони. – Кольцо совсем не работает. Неужели бессильно? – пробормотал он себе под нос.
Губы Морана сжались в тонкую линию. От гнева его собственная тьма заметалась по коже. Скользнула к его руке, захватила пальцы, коснулась тьмы на моей коже, заставив ту отпрянуть, но и сама отскочила, будто от удара хлыстом.
– Что это? – прохрипела я. В горле пересохло. Приподнялась, ища кувшин с водой – тот нашёлся на прикроватном столике. Люций отстранился и наполнил пустой стакан.
– Похоже на метку. Теперь ему легче будет пробраться в твои сны. Он получит больше контроля, – сказал Люций, протягивая мне стакан. Я сделала глоток. – У меня есть мысль, как это исправить, но мне понадобится время. В этот раз ты так долго спала.
Невинно брошенные слова стали ударом под дых. Я подавилась, расплескав воду. В груди разлилась тяжесть. От горечи новых воспоминаний, которые навалились на меня, я стала задыхаться. Перед глазами потемнело.
Стакан пропал из моих рук. Я оказалась прижата к чужой груди. В ушах повис звук чужого сердцебиения, неровного, слегка сбивчивого. Люций мягко погладил меня по спине:
– Это было давно, Сара. Уже очень давно. Прошло уже так много лет. Сейчас ты здесь, со мной, – Моран шептал это как молитву, повторял десятки раз до тех пор, пока моё дыхание не выровнялось. Паника ослабла.
– Чем закончилось на этот раз? – лишь тогда тихо спросил Люций.
– Натан умер.
Ответом мне стал лишь шумный выдох.
– Да, это время, когда всё началось, – ответил Моран смиренно. – Из-за смерти Натана сорвались переговоры о перемирии. Орден Сорель наконец-то получил в союзники орден Меча и Справедливости.
– Во всём обвинили Северный орден?
– Не совсем. Вину не доказали. Благодаря кое-кому, спалившему поместье Бенисио дотла, – Люций с мягкой улыбкой хитро взглянул на меня. – Контору в городе успели обыскать и уничтожить все фальшивые улики уже даэвы, посланные моим отцом, – спокойным голосом продолжил он. – Но доказана вина или нет, уже далеко не всем было важно. Особенно отцу Натана. Для себя он всё решил. Полагаю, не без помощи ордена Сорель и других светлых обителей.
– Значит, светлые уже тогда сговорились с орденом Чёрных Скал и попытались не только взломать печати в подземелье, но и подставить Северный орден?
– Верно. Взломать печать, перегрузив её магической силой и заодно принести теневому богу жертву в виде ни в чем не повинных людей, пришедших на фестиваль, – вновь сев на край кровати, подтвердил Моран. – К тому моменту Лоуз Прауд, вероятно, был уже давно мёртв. Все считали, что он в бегах, а на самом деле его держал при себе орден Сорель. Полагаю, перед смертью он немало рассказал им о своих поисках…
Стоило Люцию замолчать, как я, нахмурившись, глубоко задумалась обо всей ситуации.
– А что с орденом Чёрных Скал? – встрепенулась через несколько секунд. – После этого их ведь должны были покарать?
Лицо Морана стало мрачным.
– Да, должны были. Но, похоже, они давно готовились к такому развитию событий, поэтому, когда к их обители явились, она уже была пуста. Зная, какой будет расплата, они сбежали и спрятались.
Повисла мрачная тишина. Я накрыла лицо ладонью, не в силах совладать с нахлынувшими эмоциями.
– Значит, всё оказалось зря… И смерть того дива с золотыми глазами тоже.
– Кстати… – протянул Люций, аккуратно очерчивая контур метки, водя по моей коже пальцами. Отчего-то эти невинные движения рождали дрожь. – Друг Айвен и по совместительству красноволосый, которого ищет Алель… У него ведь тоже золотые глаза. Занятное совпадение.
– Да? Всякое бывает, – пробормотала, пытаясь всё ещё прийти в себя. Туман в голове никак не отступал. От воспоминаний о Натане хотелось плакать. Он не заслуживал такой смерти. Вообще никакой не заслуживал.
Люций долго смотрел на меня с сочувствием и заботой, взяв мою руку в свою и поглаживая пальцы.
– Пойдём, – распрямился Моран. Серебристые волосы заструились по его плечам. – Знаю, что поможет тебе немного отвлечься.
Откровенно говоря, мне не хотелось двигаться. Появилось новое желание – свернуться калачиком на кровати и побыть наедине с собой.
Это и называется апатия? Попытка пережить горе? Люди ведь так поступают.
Но я поднялась, не позволяя себе эту слабость. Столько прошла и пережила не для того, чтобы теперь сломаться.
Люций улыбнулся уголками губ, на мгновение крепче сжав мою ладонь.
– Ты же не прочь искупаться? – с долей игривости спросил он, открывая дверь, расписанную нимфеями в своей спальне.
Узкий тоннель из почти необработанного камня. Воздух похолодел, изо рта вырвалось облачко пара. До ушей донёсся тихий плеск воды. Ход привёл в купальню с огромной мраморной чашей в центре, утопленной в пол. По её краю виднелись высеченные в камне змеи. Эти же существа были на стенах, а на месте глаз оказались вставлены голубые кристаллы. Помещение освещалось лишь специальной краской, которой были выведены водоросли на полу. У одной из стен стояла плетённая из ротанга ширма, из-за неё выглядывала часть длинного шкафа без дверей, на полках которого лежали различные принадлежности для купания.
– Я не думала, что ты серьёзен насчёт того, чтобы искупаться, – помедлив, сказала я, смотря на воду и понимая, что она отнюдь не тёплая.
Сразу вспомнился грот с ледяными водами под крепостью, куда я провалилась, будучи в человеческом теле Майи.
– С каких пор у тебя появилась привычка купаться в ледяной воде?
Люций слабо улыбнулся.
– Ну, вообще-то, давно была. Точнее, выбора не оставалось. Ты же слышала про Северный храм?
– Который на севере Акракса?
Люций кивнул.
– Пару лет ездил туда перед поступлением в Академию Снов. Температура этой воды… – див опустился к бассейну и коснулся пальцами воды, пуская рябь. – …ни в какое сравнение не идёт с пронизывающим холодом водопада Смирения. Представляешь, в первую поездку я даже заболел. Хотя даэвы и болезнь – вещь практически несовместимая.
– Ходили слухи, что медитацию в том месте выдержит далеко не каждый, – нахмурившись, сказала я.
– Могу подтвердить, – согласился Моран. – Холод сначала оглушает тебя, занимает мысли, но со временем отступает, и ты понимаешь, что сознание чистое как никогда.
Люций поднялся и медленно принялся зажигать свечи. Огонь задрожал, выглядя чужеродно в этом месте. Засверкали оранжевыми отсветами крохотные льдинки, плавающие в воде.
– В шкафу за ширмой есть одежда специально для медитации. Я подготовился.
– Я могла отказаться.
Бровь Люция иронично подпрыгнула.
– Вряд ли, Сорель. Ты ведь не любишь лёгких путей. Да и бросать самой себе вызов – часть твоей натуры.
Спорить я не стала и, зайдя за ширму, принялась медленно переодеваться. Стоило остаться наедине с собой, как тяжёлые мысли вернулись. После же, облачившись в тунику и штаны из тонкой ткани и погрузившись в ледяную воду, я на собственном опыте удостоверилась – холод и правда прогоняет все тревожные мысли.
– Замёрзла? – Люций находился прямо за моей спиной.
– Да, – через силу сглотнув, призналась я. – В Исонии не сыщешь и наполовину столь же холодных вод. Всё-таки я с юга.
– С юга, Сорель? – насмешливо переспросил див. Послышались шаги, Моран направился к ширме, чтобы тоже переодеться. – Фактически это уже не так. Ведь большую часть своей жизни ты провела на территории Акракса. Хоть и спала при этом. Но реальности ведь это не меняет? Мне нравится думать в таком ключе, – сказал Моран.
Когда через несколько минут вода заволновалась, я приоткрыла глаза. Люций уже лежал в холодной воде. Белая ткань штанов – единственной одежды на нём – колыхалась в бассейне. Я подозревала, что в иных ситуациях он вряд ли носит одежду и ныне сделал исключение лишь из-за меня. Затылок Морана лежал на краю чаши, а серебристые волосы разметались по полу.
Грудная клетка Люция оказалась будто бы шире, чем можно было представить, когда он был одет. Форма треугольника – широкие плечи и худая талия, но с отчётливым рельефом мышц.
Глаза Морана были прикрыты. Веки слегка трепетали, пока по его коже, мечась, словно раненый зверь, носилась тьма. Она то раскидывала свои щупальца, заползала на плечо и сосредотачивалась у горла, почти поглощая собой рисунок морозии, то собиралась в пятно с колышущимися краями.
– Она не приносит боли?
– Тьма?
В купальне прозвучал мой негромкий утвердительный ответ.
– Нет. Никогда не приносила, – признался Люций, поднимая голову и глядя на меня с другого края бассейна. – Но в первые годы вызывала вспышки ярости. Именно в её приступах я совершил все свои самые кровавые поступки.
– Такие как уничтожение ордена Чёрных Скал? – вспомнила я всё, что слышала доселе.
– Да.
– Всё более поражает то, что ты пощадил Фредерика.
– Верно. Сам себе удивляюсь, – Моран рассмеялся тихим, грудным смехом. – Я даже не могу назвать точной причины. Только не после тех увечий, что получил Блез. Может, мне стало жаль ублюдка. Его же вырастили таким. Хотя это бред. Я боялся твоей реакции, когда ты проснёшься и узнаешь, что я убил твоего единственного брата. Соврать я бы не смог. Может, ложь порой и полезна, но точно не в личных отношениях. Думаю, это лишь мой эгоизм. Ведь правильнее было принести возмездие за орден, за друга…
– За Разию… – добавила я. Её лицо в моих воспоминаниях было таким живым.
Неотрывно глядя на меня, Люций повторил:
– За Разию, – на его щеках блестели капельки воды, подобно драгоценным камням.
Говорить резко расхотелось. Впрочем, не для этого мы и залезли в воду. Я прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Даже когда мне это удалось, в груди по-прежнему оставался тугой комок горечи. И пока от него точно было не избавиться. Может, и не стоило. Нужно было пережить утрату и смириться.
Но хрупкое равновесие нарушило имя, внезапно всплывшее в сознании.
– Айвен! Как я могла забыть! – Я схватилась за край бассейна. Местами покрытая изморозью плитка показалась даже тёплой. – Где их разместили? – бросила через плечо, едва вылезла из воды.
– Этажом ниже, в сторону Башни Ветров, – ответил Люций, не пытаясь меня остановить. – Дверь с белыми розами.
Лишь выскочив из его покоев в пустой коридор и спешно повязывая пояс мантии, я запоздало сообразила, что сейчас царила глубокая ночь. Обитель Северного ордена тонула в тишине.
Я остановилась, на несколько секунд задержавшись на мягком ковре под ногами. Из-за влажных волос ночная прохлада ощущалась ещё сильнее.
Наплевав на всё, я направилась к лестнице. Этой ночью мне было не уснуть. Спустившись на этаж ниже, я прошла до самой башни, с которой сливался коридор. В одной из стен располагалось огромное окно в пол, отчего вой ветра снаружи звучал в ушах, словно музыка. Ночью звёздное небо казалось морем, а лес далеко внизу – бездной. Наверх уходила узкая лестница, ведущая на вершину башни.
По обе стороны коридора выстроились несколько дверей в гостевые покои. Каждая из них была расписана цветами – алыми и белыми розами, лавандой, фиалками, колокольчиками и примулами.
Я застыла у двери с белыми розами, уставившись на дверную ручку так, будто она могла укусить.
Запоздало стало неудобно – я правда собиралась будить её посреди ночи? Но если да, то что я скажу?
Раньше это никогда не было проблемой. Но теперь мною овладело оцепенение.
Я попятилась, потом направилась к узкой лестнице башни и присела на пару ступенек выше. С каких пор мне стало так страшно? Я прижала руку к груди. Сердце билось быстро и гулко. Больше я не могла подавить свои эмоции, зато, если захочу, почувствую каждую живую душу в радиусе нескольких десятков метров. И Айвен я отыскала бы, даже если бы Люций не подсказал, как найти её комнату.
Вдруг одна из дверей, та, что с колокольчиками, распахнулась.
– Идите отсюда, – раздалось недовольное ворчание. – Ах, не хотите по-хорошему?
Чужая нога вытолкнула в коридор двух недовольно каркающих воронов. Следом из двери выглянул див с рубиново-красными волосами. Он был облачён в чёрную мантию, явно принадлежавшую раньше кому-то другому – это бросалось в глаза из-за мелких складок и того, что она оказалась на несколько сантиметров короче. Незнакомец повернулся, уставившись на меня слегка раскосыми золотыми глазами.
Несколько секунд мы лишь молча смотрели друг на друга. Воцарилась гробовая тишина, которая разбилась вдребезги, стоило мне спросить:
– Мы с вами раньше не встречались?
– Не думаю, – резко ответил он мне.
– Вы свой меч мантией прикрыли? – помедлив, уточнила я, когда прямо на моих глазах теневой див накрыл отворотом мантии эфес своего клинка. К сожалению, рассмотреть последний я не успела.
– Наблюдательность не всегда к добру.
– Пока что она приносила мне только пользу, – поднявшись на ноги, я направилась к диву.
Тот попытался скрыться в спальне, но не успел.
Я вошла следом. На душе воцарилось спокойствие. Сердце билось ровно.
– Покажите мне меч, – настойчиво попросила я.
– Да не хочу я его тебе показывать! – воскликнул теневой див, переходя на «ты», а в следующее мгновение уворачиваясь от моей руки.
То ли виновато моё душевное состояние, то ли поведение дива, но следующие несколько минут превратились в догонялки с опрокинутой мебелью и всяческой руганью со стороны красноволосого дива.
– Вот же настырная! Тебе делать нечего?
– Вы напоминаете мне давно погибшего знакомого.
– Так оставь его в могиле!
По сундуку див забрался на балясину, встал на нее, возвышаясь надо мной в надежде, что это меня остановит.
– Стоп! Подожди! – лицо теневого дива вытянулось. Алые волосы развевались и будто пылали. – Знакомый? Да ты наверняка даже имени его не знала!
Отвлёкшись, он не успел вовремя отскочить и завалился назад. Я схватила его за руку, чтобы див не упал, но это мало помогло. Его ноги соскользнули с гладкой, покрытой лаком балясины. Теневой инстинктивно отпустил мантию, которой до сих пор прикрывал меч, и рухнул на кровать.
В повисшей тишине раздался тихий вопрос:
– Что здесь происходит? Самаэль и… Сара? – Айвен запнулась, стоя в дверях и, видимо, не замечая за своей спиной хмурящегося Люция. Моё имя она произнесла с дрожью в голосе.
– И откуда столько упёртости? – задал лаконичный вопрос тот, кого назвали Самаэлем. Его взгляд был слегка ошалелым. Распластавшись на постели, он, пытаясь отдышаться, смотрел в потолок так, будто мог отыскать там смысл жизни.
К довершению всего поблизости закаркали выдворенные в коридор вороны.
– Сара… – позвал Люций. – Думаю, вам будет удобнее поговорить с Айвен в её комнате, – наткнувшись на мой вопросительный взгляд, Люций улыбнулся уголком рта. – Я пока подожду тебя здесь. Должным образом поприветствую нашего гостя, а то в прошлый раз не нашлось достаточно времени.
– Хорошо, – согласилась я.
Айвен будто застыла, не в силах вновь нарушить тишину. Уже гораздо старше меня. У глаз появились первые морщинки, впрочем, которые её совершенно не портили. Я быстрыми широкими шагами оказалась рядом с Айвен, от неожиданности она даже вздрогнула. Сглотнув, не произнося больше ни звука, я обняла её сильно-сильно, так, будто она исчезнет, если отпущу. Спина под моими руками задрожала. Я сглотнула ком в горле, понимая, что нам многое предстоит обсудить.
– Последнее пробуждение было тяжёлым, верно? – угадала Айвен, стоило лишь заговорить о том, как я потеряла сознание, погрузившись в воспоминания.
За внушительным стрельчатым окном уже брезжил рассвет. Ярко-золотой диск солнца поднимался, заставляя сверкать деревья и крупицы замёрзшего инея на их ветвях.
– Я никогда не теряла сознание надолго. Может, виновата теневая версия Люция, – отозвалась я, задумчиво глядя на собственную руку с чёрным отпечатком чужой ладони. Будто ожог. Но он пульсировал и явно был не просто пятном.
Айвен покачала головой:
– Не думаю. Он появился в самом конце. Причина – вот здесь, – её пальцы вдруг коснулись моей груди. Глаза цвета мяты за прошедшие годы успели немного потемнеть. – Воспоминания горькие. Они полны утраты. Именно поэтому я против возвращения всех их разом. По крайней мере, пока есть время. Сейчас ты вспоминаешь постепенно, но представь, что пара прожитых лет обрушится на тебя в одно мгновение. Я не знаю, сможешь ли ты это вынести. Даже для тебя это станет потрясением. И ещё неизвестно, сколько понадобится времени, чтобы потом оправиться.
Наблюдая, как её рука опускается, я проговорила:
– Поняла. Но важно, что этот путь всё же есть. Чувствую, что, как только верну воспоминания, смогу совладать со светлым кристаллом.
Слабая улыбка украсила губы Айвен:
– Сколько в тебе непреклонности. Это напоминает о нашей юности. Будто и эти десятилетия были сном, – улыбка стала грустной. – Жаль, что это совсем не так.
Айвен поднялась на ноги. Отвернулась. Она вновь плакала, как в первые минуты, когда мы только остались наедине. В первые мгновения, я могла лишь извиняться. Слова сами слетали с губ – чувство вины, будто отрава, разъедало сердце.
– За что же ты извиняешься? – отчаянно спросила тогда Ларак, вытирая не перестающие литься слёзы.
– Разве не за что? Меня так долго не было. Я оставила вас наедине со всем этим, – я развела руками, будто этот жест мог описать хотя бы толику препятствий и тяжёлых обстоятельств, возникших за эти годы. – За Изабе…
Договорить я не успела.
– Замолчи, Сара. Хватит. Никому не было легко. Ты хоть слышишь себя со стороны? – Айвен горько усмехнулась. – Ты извиняешься за то, что умерла? В самом деле? То, что ты жива, – чудо! За которое во многом надо благодарить Люция, иначе от тебя уже давно бы остался лишь прах. – Айвен схватилась за голову: – Боги! Я же сама уговаривала сжечь тебя на костре!
Она часто дышала. На неё накатывала паника. Я схватила её за руки, заглядывая в лицо.
– Дыши, – приказала я, неотрывно глядя в её глаза и не моргая. – Глубоко дыши. Слушай меня: ничего из этого не случилось. Можно бесконечно гадать, что если бы… Но этого «если» нет. Мы имеем то, что имеем. И не надо забивать себе голову.
Айвен шмыгнула. Всхлипнула, быстро успокаиваясь. Прошло время, её плечи уже не вздрагивали, и тогда дэва пригрозила:
– Ещё раз заговоришь о моей матери или извинишься – я тебя ударю.
Я застыла, прежде чем слабо улыбнуться:
– Поняла. Больше не буду.
После этого начался долгий рассказ о том, что произошло в дни после моего пробуждения. На моменте, когда речь коснулась Фредерика и побега с ним, Айвен хлёстко прокомментировала:
– Ему сказочно повезло. Практически получил второй шанс и сам всё угробил. Всё же за столько лет этот ублюдок так ничему и не научился.
Прежде Айвен никогда и никого не звала ублюдком. Ныне же сказала и не заметила. Впрочем, раньше у неё и не было трактира на Аркадиане. В месте, которое считают пристанищем воров и грешников, Айвен нашла свой дом. Скажи ей кто-нибудь об этом в юности, дэва назвала бы того безумцем.
– Последние годы оказались не так уж плохи. На самом деле они кардинально отличались от жизни в ордене, но точно не были хуже, – призналась Айвен. – Ты просто живёшь без чужих ожиданий и правил. Зарабатываешь себе на жизнь и размышляешь о том, как в этот раз хочешь провести выходные.
– Звучит как самое невероятное из всего, что встретила с момента пробуждения.
Айвен усмехнулась.
– Я думаю, для всех самыми тяжёлыми стали первые несколько лет, – помедлив, призналась Айвен, комкая пальцами свою мантию. – Фредерик искал меня. Хотел вернуть в орден. Сильфа помогла и укрыла в своей обители. Но в то время орден Сорель чувствовал себя безнаказанным. Среди теневых царил хаос. Я уехала на Аркадиан, потому что не хотела, чтобы орден Западных Ветров пострадал. Покинуть материк было единственным выходом. Но до Сент-Морьена оказалось слишком далеко, и я не знала, что там отыщу. Поэтому мой выбор остановился на Аркадиане. Это уже потом вернулся Люций, и тогда началось…
Айвен улыбнулась, будто вспомнила что-то забавное.
– Он сотряс весь Дэвлат, будто ураган. О его возвращении говорили все. Моран не рассказывал, что он сделал?
Я потрясённо покачала головой, вдруг понимая, что не знаю даже этого. И почему не спрашивала? Улыбка Айвен стала шире.
– Как это тебе никто не рассказал?! – Айвен наклонилась ближе. Её глаза блестели. – Сначала во дворце короля Акракса случился переворот. Ходило много невероятных слухов, поэтому в них мало кто поверил. Не ставили под сомнение лишь то, что престол занял пропавший младший сын предыдущего короля – Мелхор. Оказалось, что его укрыли теневые, и даже после уничтожения Северного ордена принц не пострадал и получил достойное образование. Но спустя несколько дней небо над Астерией – столицей Исонии – заволокло тьмой. Это оказались тысячи теневых птиц. А Люций, которого считали мёртвым, на крыше королевского дворца объявил о своём возвращении. Всего в одно мгновение он довёл всех до белого каления. В то время в королевском дворце находилось немало даэвов и глав орденов. Может, совет проходил или ещё что – точно не знаю. Но момент оказался подходящим. Представляю, как перепугались те, кто встречал когда-то Морана и сразу узнал его.
Пока я слушала, на губах невольно появилась лёгкая улыбка. В груди растекалось какое-то тёплое чувство. Осознав это, я постаралась вновь сосредоточиться.
– Шутка, конечно, дурная. Но признай, даже смерть не уничтожила страсть Морана к веселью, – тем временем сказала Айвен, и я была с ней согласна.
Вскоре беседа вновь вернулась к предстоящему походу для закрытия портала. И, некоторое время помолчав, Айвен вдруг сказала:
– Как уже сказала, я против того, чтобы возвращать воспоминания разом. Но я могу попытаться спровоцировать новое погружение. Насколько я поняла, сейчас это происходит хаотично, когда какие-то внешние обстоятельства и эмоции подталкивают тебя. Мы можем попытаться это упорядочить.
Предложение подруги вселило надежду и дало твёрдую почву под ногами. Раньше мы слишком сильно зависели от случая, и если существовал хотя бы небольшой шанс придать происходящему подобие плана, я готова была ухватиться за него обеими руками.
– А кто этот див, которого разместили напротив? – в какой-то момент спросила я.
Айвен мгновенно изменилась в лице. Взгляд скользнул мне за спину.
– Мой друг. Я познакомилась с ним на Аркадиане больше десяти лет назад.
– И сейчас он здесь.
– Да. Здесь.
Вслух прямо не было произнесено ничего. Но, казалось, взглядов, которыми мы обменялись, было достаточно.
С ним что-то не так…
Айвен больше ничего не сказала, возможно, скованная другими обещаниями. Я пока не озвучила свои догадки по той же причине. Не хотела тем самым давить на неё и заставлять нарушить слово.
Но я могла бы поставить свою жизнь на то, что Самаэль – тот самый див, который пожертвовал собой, прыгнув на шипы, а после оказался погребён под грудой камней обвалившегося подземелья.
Его тело буквально насадилось на острые пики. И крови вытекло немало.
Кто вообще мог выжить в такой ситуации? Кто-то, точно выходящий за рамки нормального.
Я подумала о нас с Люцием и об Алель.
Когда мы вышли в коридор, то застали весьма странную картину. Дверь в спальню Самаэля была распахнута, поэтому всё происходящее внутри было видно как на ладони. Люций сидел в единственном кресле в комнате, по-хозяйски закинув ногу на ногу, и читал книгу – или только делал вид, что читал. Красноволосый див расположился на кровати и кормил двух воронов неведомо откуда взявшимся сырым мясом.
Несмотря на видимое спокойствие, воздух будто трещал от напряжения. Ещё немного – и заискрит.
– Лоренцо, кинь яблоко. – Самаэль требовательно пошевелил пальцами, даже не оглядываясь.
– Самюлан, а ты дерзок, раз воспринял хозяина дома за слугу. – Люций тоже не поднимал головы от книги, лишь уголки его губ поднялись вверх.
– Луциан, это лишь просьба. Разве хозяин дома не может что-то подать?
– Нет, Масаил. Но, видишь ли, руки у меня заняты, и ты сам прекрасно можешь поднять свою задницу с кровати и взять яблоко.
– Что ж, Льюсиус, твоё гостеприимство оставляет желать лучшего.
– Каков гость, такое и гостеприимство, – проговорил Люций и поднял голову. Его улыбка стала чуть шире. Он отложил книгу. – Вы уже всё?
– Я боялась, что они подерутся, – едва слышно прошептала Айвен. Когда она вышла из спальни, то побледнела, будто внезапно вспомнила о какой-то забытой надвигающейся беде.
– Люций не лезет в драку сразу.
– Люций – да, но за Самаэля я не ручаюсь, – ещё тише произнесла Айвен и в следующий миг натянуто улыбнулась, когда последний с подозрением глянул на неё.
Люций поднялся на ноги, устало потёр глаза и буднично произнёс:
– Пойдёмте завтракать.
После слов о завтраке Самаэль тоже подскочил с постели. Проходя мимо, он мимолётно глянул на меня и, нахмурив брови со сварливым выражением на лице, предупредил:
– У тебя его тень за спиной, – тыкнул он пальцем в Люция. – Будь осторожнее.
Догнав Айвен и положив руку ей на плечо так, что перенёс на девушку часть своего веса, Самаэль сказал:
– Как тебе моя новая одежда? Конечно, не лучше прежней, – див оттянул ворот одеяния. – Но зато без дырок на спине, верно?
Айвен с Самаэлем успели уйти достаточно далеко, а мы с Мораном всё ещё оставались на месте, глядя им вслед.
– Ощущение, будто меня принимают за идиота, – буркнул Люций, подойдя ко мне сзади и устроив голову на моём плече. – Устал. Хочу спать, – прошептал он.
– Почему ты считаешь, что тебя принимают за идиота?
– Ты меня даже не пожалеешь? – Люций разочарованно вздохнул, щекоча своим дыханием шею. И, не поднимая головы, медленно проговорил, едва не задевая губами мою скулу: – Миккель Вечный Огонь привёз его в надежде, что я поверю, будто передо мной обычный див. Но после реакции Алель на одно упоминание о нём уже становилось ясно как божий день, что здесь нечисто. Так этот кот в мешке не скрывается и даже сам выползает наружу. Причём делает это умышленно. Даже не пытается подстраиваться под планы Миккеля. Смех, да и только.
Я глубоко задумалась над его словами. Настолько, что даже не обратила внимания на руку, касающуюся моей талии, а потом медленно перемещающуюся к животу.
– Айвен тоже в курсе.
– Я догадался. И без веской на то причины вряд ли бы она смолчала. Кстати, Сара… – мочку моего уха слабо прикусили и сразу же отпустили. Я вздрогнула, резко повернув голову. Если бы Люций вовремя не отпрянул, мы бы столкнулись. – Расскажешь, почему ты за ним бегала? И почему сказала, что он напоминает тебе старого знакомого?
– Я хотела посмотреть меч. Он от меня его прятал. – Мне показалось или его рука на моей талии стала настырнее и смелее?
– Зачем?
– Меч стал бы последним доказательством – именно он тот див, который по собственной воле бросился на обсидиановые пики, а после был погребён под обломками и толщей земли.
Некоторое время за спиной царила тишина, и тогда я добавила:
– В его груди была такая дыра, что все внутренние органы вывалились наружу… Он должен быть мёртв.
Люций тихо вздохнул и ответил:
– Как и мы с тобой. Как и мы.