Главная причина моих проблем – говорю одно, а делаю другое.

Сара Сорель

В отличие от остального подземелья, в этой части коридор ярко освещался. Свет тревожно танцевал на стенах, будто предупреждая, что дальше идти опасно. Впереди у стен громоздился какой-то хлам – ящики, полотна брезента, – именно он стал нашим укрытием.

Теневой див приподнял шляпу доули, чтобы она не мешала и не задевала ничего своими полями.

– Луна почти взошла, – послышался чужой голос.

Ромбовидной формы ритуальный зал оказался огромен. В центре его зияло подобие гигантской чаши, из которой вырастала опора – та удерживала круглую каменную плиту. На дне же этой чаши торчали десятки острых шипов, и, судя по красным отблескам изнутри, они были изготовлены из обсидиана. Стоило только сорваться с плиты или с лестницы, ведущей к ней, – и мгновенно умер бы, пронзённый этими пиками.

Из плиты торчали металлические крюки, к которым верёвками были привязаны два тела: одно в тёмных одеяниях, другое – в светлых. Всё остальное пространство жертвенного стола усеивали ликорисы. Цветы лежали хаотично и толстым слоем. Их ярко-красные паучьи лепестки лишь усиливали весь ужас открывшейся картины.

«Натан», – яркой искрой пронеслась мысль, когда я узнала одного из лежащих на столе. Его голова слегка дрогнула и повернулась.

– Снаружи сильный дождь. Вас не затопит? – продолжил неизвестный. Всего в ритуальном зале, помимо связанных даэвов, находилось шестеро незнакомцев.

– Не затопит. Эти ходы никогда не подтапливало. Они отсечены от основного подземелья.

– Хм. Всё равно стоит поторопиться.

– А что с отрядом юнцов в лесу?

– Ничего. Пусть бродят. Там ничего не осталось, – ответил даэв в светлых одеяниях и в белой маске. На ней было что-то нарисовано, но я не успела рассмотреть – он отступил и остался вне поля моего зрения. Слова светлого искажались и звучали эхом. Я слышала о подобном. Наверняка на внутренней стороне маски находилась печать, которая изменяла голос. – В любом случае заканчивайте здесь поскорее. Времени мало. На подступах к городу заметили отряд из Северного ордена.

Договорив, светлый в компании ещё одного даэва, тоже скрывавшего своё лицо за маской, заторопился к выходу. Он молниеносным всполохом промчался мимо. Я разглядела лишь кусочек светлого одеяния.

– «Заканчивайте здесь поскорее», – передразнивая, процедил теневой, одёргивая полы своего плаща. – Как же раздражает… Сколько осталось? – вопрос был адресован его соратнику.

– Уже почти. Думаю, можно начинать, – ответили ему.

– Аскел, ты готов? – когда прозвучал этот вопрос, я никак не ожидала, что ответит теневой див, распластавшийся на жертвенном столе:

– Готов и жду с нетерпением, когда встречусь лицом к лицу с теневым богом Фародеем. Он вознаградит меня за принесённую жертву.

Рядом хмыкнули.

– Вот же тупицы, – прошептал див у моего плеча. Обернувшись, он подмигнул и, качнув головой в сторону говоривших, продолжил: – Ну ты это слышала? Жертвовать ради кого-то жизнью – настоящая глупость. А ради того, кто не оценит, – уже идиотизм.

– Это даэвы из ордена Чёрных Скал. Инклементии. Я узнала того, что с кинжалом, – мрачно прошептала Разия.

Даэвы из ордена Чёрных Скал… Теперь всё становилось логичнее. Ни для кого не секрет, насколько их отношения с Северной обителью были натянуты.

Запоздало я заметила вязь печатей, поднимающихся со дна чаши с шипами и тянущихся к стене, которая тоже оказалась покрыта знаками и отличалась от остальных – скорее всего, каменная поверхность и являлась дверью в сокровищницу знаний, про которую говорил Бенисио.

С уходом светлых в ритуальном зале осталось четверо теневых даэвов. Один из них перелистывал страницы в ветхом на первый взгляд фолианте. Другой прошёл по кругу, прикрывая несколько сфер с соком глимы тканью, погружая помещение в полумрак. Ещё один лишь наблюдал, а последний даэв, взяв кинжал, направился по ступенькам к жертвенному столу.

– И не знал, что кто-то создал такую гадость, – прошелестел рядом див в шляпе доули. – Конечно, по своей сути это не противоречит логике.

– Логике? Какая здесь вообще может быть логика? – слова неожиданного соратника показались мне возмутительными. Я крепче сжала Туманный, готовая в любой момент броситься спасать Натана.

– Какой логике? Не можешь зайти в подземелья законным путём – заплати свою цену. В данном случае чужой жизнью. Но это весьма извращённая трактовка, – фыркнул теневой див. – Цену платить должен ты сам, а не использовать кого-то как разменную монету. В такой жертве ценности нет. Это всего-навсего убийство, и за это надо карать. Подожди… – див положил руку на моё плечо, останавливая. – Не торопись, он, похоже, первым убьёт того идиота, который сам пожелал стать жертвой. Мы ведь не должны мешать исполнению чужой мечты? – в его речи звучало искреннее удивление, а в довершение всего меня даже укорили: – Это невоспитанно, ты так не считаешь? Выдвинемся, когда его убьют.

Мы с Разией обменялись быстрыми взглядами. Я не знала, что ответить. Откровенно говоря, казалось, будто меня водят за нос и подтрунивают, но делают это без очевидной насмешки. Тем временем даэв из ордена Чёрных Скал преодолел большую часть лестницы, а наш странный спутник над самым ухом с явной досадой пробормотал:

– Эх, вина бы сейчас. Как жаль, что я в завязке.

– Почему в завязке? – в этот раз проявила любопытство Разия. Обычно от даэвов, когда дело касалось вина, подобное слышать не приходилось.

Див удивлённо оглянулся, так, будто только сейчас понял, что произнёс последнюю фразу вслух.

– Тебе-то какая разница? – пробормотал он.

Пока незнакомец буднично болтал, придавая сюрреалистичности происходящему, ритуал был в самом разгаре. Пока четверо возносили хвалу теневому богу и просили принять их подношения, Натан очнулся, дёрнул руками и понял, что связан.

Даэв же достиг стола, миновав лестницу, опустился на колено и замахнулся кинжалом из тёмного магического металла.

Раздался жуткий хлюпающий звук. Он вырывался не только из раны в груди, но и изо рта теневого, принесённого в жертву. Кровь, хлынувшая наружу, полилась среди ликорисов и, достигнув края стола, закапала на обсидиановые пики, заставив те ожить, замерцать и впитать в себя чужую кровь.

Теневой умер быстро, улыбаясь. Безумный взгляд стал стеклянным. Провернув кинжал в грудине, чтобы выпустить больше крови, оружие выдернули наружу.

А я поняла, что пора, иначе будет поздно.

Я выскочила из укрытия одновременно с тем, как див в шляпе-доули распрямился в полный рост и с удивительной лёгкостью, взбираясь по ящикам, за которыми мы прятались, поднялся на самый верх и прыгнул.

Без криков, шума или какого-то сопутствующего звука, убийственно молниеносно он обрушил свой меч на даэва, стоящего с книгой в руках. Ещё секунду назад он призывал Фародея принять жертву, а теперь его голова, отделённая от туловища, покатилась по полу и рухнула в углубление под столом прямо на шипы.

– Это гораздо больше похоже на жертву, – кровожадно заявил див, задумчиво смотря на алые разводы на своём мече.

В разлившемся оцепенении слышались звуки крови, капающей на обсидиановые колья под столом.

Воспользовавшись этим оцепенением, я прыгнула на лестницу, настигая даэва с кинжалом и выбивая Туманным короткое лезвие из чужих рук. Он отшатнулся, его рука дрогнула.

– Не поздновато ли явились? – выплюнул див, стремительно заменяя кинжал на свой меч из ножен. Из-за капюшона показалось его лицо, разрисованное чёрными линиями.

– Сара, осторожно, – донёсся до меня слабый голос Натана, когда теневой клинок обрушился на меня.

Клинок свистнул, рассекая воздух у виска. Сталь встретила сталь с чистым, резонирующим, будто песня, звоном.

Ликорисы, сминаемые подошвами сапог. Хлюпающая под ногами кровь. Теневой див, принесённый в жертву. И связанный, но, слава богам, живой Натан. Мне было достаточно один раз рубануть мечом, чтобы освободить хотя бы одну руку Страйда, но противник не давал такой возможности.

Ограниченное пространство диктовало свои условия.

– Какая неожиданная встреча! А где же наследник Северного ордена? Где этот защитничек? Видимо, он сегодня не явился! – с насмешливой злой улыбкой спросил мой противник.

Неужели… Этот див находился среди отряда ордена Чёрных Скал в Грёнере? Та ночь оказалась полна потрясений, и мы находились с Люцием в смертельной опасности, поэтому лица встреченных нами даэвов я помнила смутно.

– Ты что, не помнишь? – оскорбился див, видимо, поняв всё по моему лицу.

Атаки стали яростнее. Сильнее. В каждый удар вкладывали недюжинную силу.

И слова Агаты Бланшар заиграли новыми красками:

«…до даэвов, проводящих время на охоте, ещё недотягиваешь…»

Это напомнило о том, как часто я слышала в юные годы о своих недостатках. Замечания посыпались на меня как из рога изобилия, лишь только я стала тренироваться с Туманным. Оскорбления звучали не реже. Даэвы обычно начинали упражняться с мечом в возрасте семи лет. Я сделала это гораздо позже. Поэтому обиды я не испытывала, лишь желание больше заниматься.

Во время очередного выпада чужой меч едва не достал меня. Ещё немного – и противник рубанул бы по моему плечу. Раздался треск разрываемой ткани. Пострадала всего лишь мантия. Но я не могла отрицать того, что проигрывала. Чувствовалась усталость, которая наступила быстрее из-за огромного расхода магической силы.

За пределами площадки в зале тоже кипела битва. Див в шляпе доули сражался сразу с двумя.

– Повезло же как, – цыкнул с досадой див из ордена Чёрных Скал, вновь атаковав. Обмен ударами – и вновь увеличение расстояния между нами.

«Подумай над нестандартными приёмами. Сейчас твой бой слишком шаблонен», – прозвучали будто наяву слова Агаты Бланшар. А следом и её разговор с Ирис до этого:

– Он весь грязный, я не хотела…

– Так мы чистюли…

Даже не осознавая, что делаю – ведь бой был наполнен стихийностью интуитивных действий, – резко подняла ногу, намеренно прошаркав подошвой по камню, и взметнула в воздух часть обагрённых кровью ликорисов. Брызги и алые цветы полетели прямо в лицо теневому, окропив и мою мантию.

Теневой див растерялся. Попытался отмахнуться от цветов – хаотичное, неловкое движение мечом. Появившееся следом лезвие Туманного стало для него неожиданностью.

Рубанув по бедру, я практически выиграла бой. С такой раной и кровопотерей уже невозможно было драться полноценно. Противник с искажённым болью лицом повалился на каменную плиту, прямо под ноги мертвеца из своего ордена. Он ругался, зажимая рану мантией. Его лицо, расчерченное брызгами алой влаги, выглядело жутко.

Ругал он всё, на чём свет стоит.

– Убей меня! Давай! – яростно прокричал он мне в лицо.

Покачала головой. Убей я его – и дала бы ему желаемое. Для инклементиев честь погибнуть в бою. Такова их глупая вера. Уж этой радости я ему не доставлю.

В то же время мой неожиданный соратник победил ещё двух теневых. Сражался он лучше меня, но ему, будто, как и мне, не хватало магической силы в теле. Чуть медленнее движения и сила ударов. Ему помогла Разия, бросив несколько слабых взрывающихся печатей. Мне подобным образом помогать было чревато – пространство слишком ограничивалось плитой, на которой ещё и лежал живой див.

Я рубанула по одной из верёвок, освобождая ногу, а потом и руку Натана. Заметив резкое движение сбоку, я обернулась – в руках поверженного теневого дива неизвестно откуда оказался кинжал. Чужие глаза яростно сверкали.

– Идиотка, думаешь, спасла его? – спросил див, кивая в сторону Натана. В следующее мгновение издевательски выплюнул: – Он обречён! Смерть от моего кинжала была бы милосердием! Скоро ты увидишь. Скоро ты всё поймёшь!

Теневой занёс кинжал, я же взметнула меч, готовая защищаться. Но оружие дива вдруг резко изменило направление, и он перерезал им собственное горло. Он повалился, почти сразу захлебнувшись в собственной крови. Взгляд померк.

Я поражённо уставилась на случившееся. Руки против воли подрагивали.

Натан закашлял.

Я резко повернулась к нему. Побледневший и ослабший, но живой.

– Я сейчас, – хрипло выдавила я, стремительно освобождая и другую руку.

Истоптанные бутоны ликорисов темнели на камне. И их вид заставлял вспомнить загадочные строки из письма:

Цветы – эти ликорисы. Камень – ритуальный стол. Ночь и луна – прямо сейчас, за стенами особняка. Стирающиеся грани… Грани между жизнью и смертью? Светом и Тьмой?

Точного ответа я не ведала, но строки о карте явно намекали на выбор. Только что это за выбор и когда его предстоит совершить, оставалось загадкой.

Тишина, наступившая после ожесточённого боя, в первые мгновения показалась оглушительной. Пока я поднимала Натана и помогала убраться прочь с покрытой кровью жертвенной плиты, обсидиан под ногами мерцал всё ярче, как и печати на каменной двери.

Златоглазый див смотрел на это крайне хмуро. Взор был острым, словно те самые пики в углублении. Разия бросилась ко мне, желая помочь.

– Осторожно! Не коснись стен с печатями! – предупредила я её, уже наученная опытом. Я прекрасно понимала, чем это могло обернуться.

Минув лестницу, я вместе с Разией опустила светлого дива на пол, чтобы немного передохнуть.

– Натан! Натан, ты слышишь меня? – тряхнула его за плечо.

Он застонал, медленно открывая глаза.

– С…Сара? – прошептал он, с трудом фокусируясь. Чем бы ни напоили Страйда, оно ещё действовало. Губы, посиневшие и потрескавшиеся, точно у мертвеца.

Его вид меня встревожил. Так выглядели больные на смертном одре.

– И кто вы такие? – раздался внезапно лениво-скучающий голос златоглазого. Я обернулась. Обращался он к теневым даэвам, внезапно ворвавшимся в ритуальный зал. К тем самым, кого я видела в комнате со светлячками. Только дивы, выглядевшие испуганно ещё до того, как вбежали и увидели своих поверженных соратников, насторожились ещё больше.

Они бросили взгляд на нас, а потом себе за спину. И то, что находилось позади них, похоже, пугало их гораздо больше.

– Нечисть! – выругался див из ордена Чёрных Скал. – Давайте сразимся попозже. Мне плевать, что вы убили их, – вдруг предложил он и показал на тела на полу. – Но за нами ползет смертоносная тварь. И эта штука не пощадит никого.

Тварь, о которой он говорил, показалась из прохода – чёрная змея с золотыми глазами и красным пятном на голове. Несмотря на небольшой размер, я прекрасно поняла, откуда взялся ужас в глазах теневых.

Наш спутник, поразив всех, заливисто рассмеялся:

– Кажется, вы плохо себя вели, – див в шляпе доули поднял меч и медленно направился к входу в ритуальный зал, обходя по краю яму с обсидиановыми шипами. – Какие же несносные детишки. За грехи надо платить, вам не говорили? Эй, куда уходите?!

Даэвы попытались вернуться обратно в тоннели. Но змея атаковала одного из них так стремительно, что я увидела лишь смазанную чёрно-красную линию. Див сразу рухнул, видимо, пытаясь позвать на помощь, тянул руку к убегающему прочь напарнику. Потом, захрипев, издал последний болезненный вскрик и замолк навсегда.

– Я на минутку, – бросил див в шляпе доули, перешагивая через труп и совершенно не обращая внимания на змею, которая уже поползла стремительно в глубину тоннеля.

Из коридора раздался вскрик. Я даже не стала гадать, что стояло за этим звуком. И так было очевидно – ничего хорошего.

– Сара, – слабым голосом позвал Натан. Вся его мантия оказалась перепачкана кровью. – Я думал, что мне уже всё… конец… – Светлый див не без помощи с трудом приподнялся. Страйд был бледен и слаб. На запястьях я заметила длинные порезы.

– Что они делали с тобой?

– Не помню. Точнее, не всё… – накрыл он лоб ладонью. – Кажется, меня заставили что-то выпить. Было похоже на Ведию. Но не с таким сильным действием.

Ведия – зелье на основе сока морозии. Изначально его создали для лечения. Но позже выяснилось, что зелье прекрасно можно использовать для сдерживания. Только его так просто не достанешь. Уже одно то, с каким трудом удавалось отыскать морозию, вставляло палки в колёса для его приготовления.

– Зачем ты вообще покинул лагерь? – неожиданно спросила Разия, не мигая смотря на Натана. Мои брови подпрыгнули. Ведь младшая Моран сама сбежала, даже никого не предупредив.

– Зачем? – инстинктивно переспросил Натан, откашливаясь. С кончиков его волос капала кровь. – Я получил письмо с вороном от Сары, – он посмотрел на меня с искренним недоумением.

– Письмо от меня?

– Да. Ты просила помощи. И я пошёл, не задумываясь. Боялся, случилось что-то серьёзное… – по мере ответа Натан говорил всё медленнее и, недолго помолчав, с горечью уточнил: – Ты мне не писала, верно?

– Нет. Не писала, – задумчиво покачала головой.

Натан потёр пальцами усталые глаза.

– Какой же я идиот, – бесцветно пробормотал див. Его рука скользнула куда-то в глубину мантии. Светлый див копался несколько секунд, прежде чем вытащил сложенный лист бумаги и протянул мне: – Но в письме был твой почерк. Я узнал его. Именно поэтому бросился на помощь.

Лист лёг в мою ладонь. С шорохом я развернула его.

«Натан, не хотела тебя беспокоить, но мне нужна помощь. Кажется, я кое-что обнаружила – это касается бывшей Проклятой земли. Пока я не могу рассказать остальным. Давай встретимся на подступах в Турис, там, где стоит указатель. Буду ждать тебя на месте перед рассветом».

Линии изящно изгибались. Послание и правда создавало обманчивое впечатление, будто было написано моей рукой, за одним-единственным исключением – местами чернила выглядели грязновато, точно писавший слишком долго задерживал кисть на одном месте.

– Это не я написала. Кто-то очень точно скопировал мой почерк. Но это не я, – проговорила я, не отводя взгляда. Чем дольше смотрела, тем больше находила отличий.

«Но подделали настолько качественно, что даже я сама не сразу разобралась…» – добавила мысленно. Теперь становилось неудивительным, почему Натан так легко попался.

Обсидиан в углублении неожиданно сверкнул. Я молча повернулась, подошла к краю и глянула на шипы. С камнем что-то творилось, и в зале нарастал гул.

– Что это? – испуганно прошептала Разия, прислушиваясь.

– Уходим, – вместо ответа проговорила я, беря Натана за руку и поднимая.

Страйд болезненно застонал, его лицо исказилось гримасой. Ноги светлого дива подогнулись, и он рухнул обратно как подкошенный.

Что-то было не так… Моя рука, будто ведомая какой-то незримой силой, коснулась туники Натана, оттягивая ткань со спины. То, что я увидела, заставило всё внутри похолодеть. Все слова мигом пропали из сознания.

– Он уже не жилец, – вдруг совершенно спокойным тоном произнёс златоглазый див, успевший в какой-то момент вернуться. Теперь он стоял рядом и наблюдал то же, что и я.

Жертвенный стол залило кровью, поэтому насквозь пропитанная ею ткань на спине не привлекла внимания. Ужасная ошибка и недальновидность, ведь под тканью спину исполосовывали линии неизвестной печати. Магический знак создали прямо на Натане, по живой плоти.

«Он обречён! Смерть от моего кинжала была милосердием!» – кричал теневой див перед тем, как убить себя.

Я вдохнула, выдохнула. Я будто проваливалась в трясину. Она охватывала, сковывала, а отчаянная борьба заставляла увязнуть лишь сильнее.

Натан дышал тяжело и надрывно.

– Сара… – голос Разии привёл в чувство.

– Это печати крови. Он умрет и, возможно, не один, – див в шляпе доули присел на корточки перед Натаном. Склонил голову, будто изучая Страйда. А гул пещеры неуловимо превращался в тихий грохот, подобный грому.

«Обсидиан – он резонирует», – вдруг осознала я, видя, как и плита-дверь, которую должен был открыть этот ритуал, подрагивала.

– Наверху пир. В еду что-то подмешали, – тихо проговорила, не отрывая взгляда от двери.

– Если это была его кровь, то они умрут вслед за ним.

– Откуда ты знаешь? – резко и холодно спросила я, сжимая челюсть.

Слышал ли наш разговор Натан? Знал ли, что обречён? Или боль подарила благодатную неизвестность?

– Не зыркай на меня таким взглядом. Я могу стать и врагом, – раздался тихий ответ. Див поднял на меня взгляд. В его словах не слышалось угрозы, лишь сухая констатация факта. – У меня есть опыт. Я знаю, о чём говорю.

Разия притихла. Её пальцы то чуть расслаблялись, то крепче впивались в эфес теневого клинка.

– Раз ты говоришь, что у тебя есть опыт… то, что нам тогда делать? – Я взяла себя в руки, подавляя все эмоции.

– Вариантов не так много, – теневой див вновь глянул на Натана, будто отвечая ему, а не мне: – Если нарушить печать на твоей спине и убить тебя до того, как ритуал завершится сам собой, то люди на поверхности выживут. Иначе они умрут вместе с тобой.

Голос из-за ткани на лице звучал гулко.

– Что ещё мы можем сделать? – спросила я настойчиво, будто лишь моя упёртость могла что-то решить. Но в этой ситуации я знала лишь одно – счёт шёл на минуты, может, на секунды.

Но вместо теневого дива заговорил Натан:

– Он не лжёт.

Я мгновенно оказалась рядом, опускаясь перед ним на колени. Наши плечи с дивом в шляпе соприкоснулись.

– Я не всегда был без сознания. Слышал их разговоры. – Натан так сильно прикусил губу, что по его подбородку потекла струйка крови. С нарастающим смирением див продолжил: – Он прав. Если меня не убить, то люди наверху умрут. Но к чему все эти жертвы? Если можно спасти хоть кого-то, то пусть так и будет.

Сложная смесь чувств завладела мной. Не сожаление или отчаяние. Сердце полнилось холодной яростью.

Я не верила, что всё может закончиться так. Не принимала, что выхода нет.

– В самом деле готов умереть добровольно? – вдруг невзначай поинтересовался златоглазый див, будто не верил.

– Да, убивай, – прошептал тихо Натан. В голосе не звучало ни намёка на борьбу.

Незнакомец не отводил от него взгляда, а потом поднялся, потягиваясь, будто разминая затёкшие конечности.

– Эх, ладно, – весело проговорил он, будто собираясь на приятную прогулку. – Я здесь вспомнил… Вообще-то, есть ещё один способ спасти и его, и людей наверху.

– Какой? – спросили мы с Разией одновременно. В глазах Натана отразилось неверие.

– А это секрет, – с усмешкой ответил он. – Уводите его, а то, не ровён час, тоннели обрушатся.

Я поднялась и преградила ему путь, положив руку на плечо.

– Ты не шутишь?

Золотые глаза остро блеснули. Внезапно взгляд теневого дива показался мне безумным.

– А похоже? – спросил он с насмешкой. Его рука накрыла мою. – Ты же у нас эмпат. Так поведай: вру я или нет? – поглядел он с вызовом на меня.

Несколько секунд – и мою руку небрежно отбросили прочь.

Втянув со свистом воздух через сомкнутые зубы, я приняла решение и развернулась, прямая, как натянутая струна.

– Уходим, – ледяным тоном бросила я, подходя и аккуратно поднимая Натана. Разия подхватила Страйда с другой стороны.

– Почему? Это ведь… – начал было Натан сбивчиво.

– Он не соврал. Раз сказал, есть способ – значит, он есть. Уходим, пока здесь всё не обвалилось, – прервала его, заставляя себя сосредоточиться лишь на том, чтобы скорее оказаться подальше от ритуального зала.

Тоннели трясло, на голову то и дело падала каменная крошка. Сыростью запахло ещё сильнее. Возвращаясь, мы узнали судьбы Бенисио и теневого даэва, сбежавшего в тоннель. Они оба оказались мертвы. Убили их не мечом – судя по пене у рта, погубил их укус змеи и её яд.

Проходя мимо, я влила ещё силы в печати, которые сдерживали мелких теневых тварей, уже мало чем напоминавших лягушек. Убедившись, что порождения Серого мира заперты и путь вперёд открыт, повернулась к Разии и Натану.

– Доведи его до поверхности. Я вас догоню, – прошептала, вложив в её руку костяшку птицы Рухх, в которую успела влить силы. Страйд то ли свыкся с болью, то ли ему стало лучше – уже мог немного двигаться сам.

– Куда?! Зачем ты… – опешила Разия.

– Хочу проверить. Тот див нам помог. Разве можно бросить его вот так? – медленно проговорила, глядя себе под ноги, прежде чем отвернуться. Теперь, когда Разия и Натан миновали самый опасный участок и тоннель шёл уже не так глубоко под землёй, я могла их оставить. – Уведи его наверх! Винсент вас встретит! – бросила напоследок и стремительно побежала обратно. Разия звала меня, просила остановиться, но я не оглядывалась.

Когда златоглазый див положил свою руку на мою, я ощутила не только то, что лжи не прозвучало. Мне передалась непоколебимая уверенность, что свои слова он исполнит и спасёт Натана. Но вкупе с этой уверенностью меня окатило унынием, скукой и смиренным ожиданием грядущего. Предвкушение бури и краха.

Когда я ворвалась в ритуальный зал, то застала дива застывшим на краю жертвенной плиты. Он раскачивался, будто выбирая лучшее время для прыжка. Задумчиво смотрел на обсидиановые пики, сиявшие алым.

– Стой! – прокричала я, замирая на входе. – Что ты собираешься делать? – Я медленно направилась к нему.

Глаза дива расширились – он искренне удивился моему появлению. Наверное, он и не ожидал, что кто-то мог вернуться. Воздух был наполнен каменной пылью.

– Приношу иную жертву.

– Это бессмысленно. Не надо, – прошептала я, решив, что он действительно сошёл с ума. На обсидиан уже пролилось слишком много крови.

Теневой див хитро сощурился, разгадав истинный смысл слов.

– Интересно, если бы ты знала, кто я, говорила бы точно так же? – Приподняв ткань, прежде скрывавшую половину его лица, и обнажив губы, он безмолвно прошептал: «Наблюдай».

Я бросилась вперёд, но было уже поздно. Всего мгновение – и чужое тело пронзили обсидиановые шипы, и алая кровь потекла по камню.

Камень вдруг вспыхнул и взорвался. Осколки полетели во все стороны. Я едва успела отпрыгнуть от края, присесть, прикрывая руками голову.

Несколько кусков обсидиана глубоко вонзились в потолок зала, и по нему мгновенно поползли трещины. Они расползались стремительно. Камень трескался, как лёд. Ещё немного – и жертвенного зала не станет.

Не оставалось ничего, кроме побега. От картины, стоявшей до сих пор перед глазами, душу будто поместили в ледяную воду.

Я бросила один мимолётный взгляд на обсидиан, превратившийся в каменное крошево. Осколки камня нашпиговали чужое тело, будто игольницу. Кем бы ни являлся этот теневой див, но теперь он мёртв. И это настолько потрясло меня, что весь путь обратно слился в одну смазанную картину, подёрнутую туманом.

Вот обваливается потолок жертвенного зала, я успеваю покинуть его лишь за мгновение до того, как он погребёт меня под собой. Бегу, порой теряя координацию и врезаясь плечами в стены. За спиной всё превращается в руины, становится могилой для всех погибших в этих подземельях. Выбравшись из подземного хода, я замираю на ступеньках, растерянно моргаю, затем подхожу к стене комнаты и проникаю в тайные коридоры уже внутри самого дома. Дойдя до кабинета, выкладываю письма на фларканском из складок мантии и поверх них создаю огненную печать. Если я не могу убедиться, что в пределах этих стен нет никаких фальшивых доказательств, указывающих на вину Северного ордена, то мне остается лишь сжечь поместье. Пусть всё поглотит очищающий огонь.

Покидала я поместье, когда огонь уже охватил несколько комнат. Туман в голове немного рассеялся, всё тело охватила слабость. В теле чувствовалась непривычная вялость, даже Туманный на боку стал тяжелее и ощущался непомерной ношей при каждом шаге. Когда я вышла на крыльцо заднего двора, в лицо ударил свистящий ветер и яростный дождь. Снаружи разразилась настоящая буря – все фонари на стенах разметало по двору, цветочные горшки оказались перевёрнуты, а ветви ив, высаженных у ограды, плясали в диком танце.

У самой ограды я увидела всех – Разию, Сильфу, Винсента и Натана. Последний сидел прямо на земле, прислонившись спиной к каменной ограде, окружающей поместье. Туника Страйда была приспущена, на груди виднелись бинты – ему успели оказать первую помощь.

Я шагнула было к ним, выходя из-под козырька. Несколько капель успели упасть на мои щёки, как уши резанул свист – стрела пронеслась со стороны крыши и поразила цель, глубоко вонзившись в грудь Натана Страйда. Точно в сердце.

Это был конец. Я остолбенела, не в силах пошевелиться.

Светлый див поглядел на стрелу расширенными от удивления глазами, поднял голову, наши взгляды пересеклись. Уголок губ Натана дёрнулся, будто он хотел мне улыбнуться, но в следующий миг повалился на бок с остекленевшими глазами.

Время словно остановилось. Я сама будто перестала существовать.

Я дёрнулась, но подавила в себе порыв кинуться к Страйду. Взгляд его померк. Натана не стало. Но тот, кто его убил, всё ещё находился на крыше.

В груди расцветало горе. Подавляемые эмоции, скрученные в тугой узел, на удивление причиняли почти физическую боль.

Шагнув обратно под козырёк веранды, я повернулась и побежала, слыша, как кто-то кричит мне вслед. Хватаясь за козырёк настила, подтянулась, забравшись на балкон второго этажа, и следом на крышу. Впереди маячила тёмная фигура. Убийца стремительно удалялся, направляясь в противоположный конец поместья.

Я его чувствовала. Того, кто пустил стрелу. Его облегчение и радость от завершения дела, беспокойство и желание скорее убраться отсюда.

Я не могла позволить ему так просто уйти. Побежав по крыше, я подхватила брошенные на пути лук и стрелы. Местами из окон поместья наружу всполохами вырывался огонь и лизал кровлю. Но дождь не позволял ему разыграться и поглотить здание целиком.

Убийца спрыгнул с крыши, а я, только через несколько секунд достигнув края, замерла. Неизвестный уже успел вскочить на лошадь и стремительно удалялся от особняка. У меня не оставалось ни сил, ни возможности продолжать эту погоню.

Сглотнув, я вскинула лук. В обычной ситуации попасть с такого расстояния было бы чудом. Из-за разыгравшейся непогоды сделать это стало ещё сложнее, а мои дрожащие руки и головокружение от перерасхода магии и вовсе превращали это в почти невыполнимую задачу.

«Соберись. Ты сможешь. Только не теряй сознание…» – приказала я сама себе, но стрела соскользнула и едва не упала. Закусив губу, я попыталась вновь натянуть тетиву, но ситуация повторилась. Стрела выпала из лука.

Но её подхватили на полпути к черепице, и она оказалась в чужих руках. Почти сразу та же участь постигла и лук. Поднятые руки, плавное отведение тетивы, высокий пронзительный свист – и секунды спустя тот, кто находился в седле, вздрогнул, обмяк и свалился на землю где-то вдалеке.

Если спокойствие и возможно было достичь в этой ситуации, то некое его подобие и воцарилось в моей душе, когда я смотрела на эту картину.

Слёзы полились по моим щекам. Впервые в жизни я радовалась такой простой вещи – тому, что научилась плакать.

– Сара, извини, что опоздал, – проговорил Люций Моран, опуская лук и сдёргивая с головы капюшон. За его спиной буйствовала стихия, мелькали молнии, кожа влажно поблёскивала в этих ярких вспышках. В серых глазах кипели сильнейшие эмоции.

Я открыла было рот, хотела ответить хоть что-то, но слов не отыскала. Лишь медленно шагнула навстречу, а после – рывком обняла, ощущая, как и меня сдавливают в утешительных объятиях.

От нахлынувшего облегчения ноги вдруг подогнулись, я поняла, что разом утратила способность двигаться. Оказавшись прижатой к чужой груди, я забормотала:

– Разия… найди её. Контора Бенисио… её надо уничтожить. – И я окончательно потеряла сознание, проваливаясь в темноту, во мрак, обратившийся чёрным туманом.

* * *

Сновидение

Сара Сорель

Лавандовое небо, красная луна и бескрайнее серое поле простирается перед глазами. Я, согнувшись пополам, тяжело дыша, пытаюсь прийти в себя. Картина прошлого всё ещё стоит перед глазами. Горечь жжёт сердце. Из-за обуявших меня эмоций я преступно поздно осознаю, что всё ещё сплю, и окончательно понимаю, лишь когда чужие ледяные пальцы сжимают запястье.

Мягкая светлая кожа и чёрные ногти.

Теневой Люций склоняется, а пепельная коса, перекинутая через плечо, свешивается. Он оскаливается в победной ухмылке и шепчет так, будто мы играли в прятки:

– Попалась!