На севере Акракса я встретил в портовом городе даэвов с повязками на глазах.

Они готовились отплыть на север –  в направлении, где нет ничего, кроме Зеркального острова.

Как они видят сквозь эти повязки?

И что им могло понадобиться на том проклятом месте?

Сара Сорель

Поместье господина Бенисио ограждала трёхметровая каменная стена. Деревянные ворота были распахнуты настежь. По обеим сторонам ворот на специальных крюках в форме изогнутых виноградных лоз покачивались подвесные бумажные фонари. За пределами поместья тянулись ровные ряды лавандовых полей, а внутри его уже скопилось много народа.

Жители Туриса наводнили внутреннюю территорию особняка. Мы остановились неподалёку от входа, пока лишь осматриваясь и наблюдая.

– У поместья классическая прямоугольная форма, – проговорила Разия, радужки которой светлели, когда она использовала свой дар мортема. – Гостей пускают только в первую часть двора. Значит, если Натан Страйд всё же внутри, то он где-то в глубине дома. Но у меня возник вопрос… – Разия, оглянулась на нас: – Разве людям хватит сил держать даэва взаперти?

– Его могли опоить, – предположил Винсент. – Или отравить ядом.

– Либо схватили его не люди, – добавила Айвен, заметно нервничая.

Я пока хранила молчание, сосредоточенно изучая вход. В груди тяжестью засело дурное предчувствие. Поместье, манящее своими тёплыми огнями, вызывало лишь настороженность. Разия прикрыла глаза, разрывая контакт с воссозданным существом.

– Давайте пока осмотримся, – предложила я в итоге, и, когда все согласились, мы направились прямиком к распахнутым воротам, на которых висели флаги с символом организации «Благословенная удача». Знак был вышит золотой нитью.

– Добро пожаловать, – кланяясь едва ли не до земли, воскликнул человек на входе. Солнце успело сесть, и на небе заняла место яркая луна, но источников света – разных фонарей и свечей – в поместье было хоть отбавляй.

Когда служащий рассмотрел наши одежды, его взгляд окрасился беспокойством. Всё же в Турисе оставалось ещё достаточно тех, кто пугался нашего народа.

– Нас прислали убедиться, что в поместье не случилось беды. Может, вы видели красные огни над лесом?

– Да-да, видели, – голос человека опустился до шёпота. – Но господин Бенисио просил не заострять на этом внимание, чтобы не сеять паники. – Чуть подумав, он доверительно сообщил: – Мы сказали, что это фейерверки в честь праздника.

– О-о-у… – красноречиво выдала Зефирос. Из её уст это можно было перевести как: «Вот вы идиоты!» Но мужчина, не знакомый с Сильфой и не знавший её характера, воспринял это как похвалу и деловито кивнул:

– Да, мы постарались сгладить все шероховатости.

– Мы можем осмотреться внутри и поговорить с господином Бенисио? – спросила я, внушая служащему симпатию и доверие к нашей группе.

– Д-да… Конечно. Господин Бенисио всем рад! – показав на распахнутые ворота, мужчина добавил: – Проходите.

Миновав первый узкий двор, мы попали в тот, где проходило празднование. Вдоль ограждающих стен стояли длинные столы, ломившиеся от яств. Изначально, когда Люций рассказал мне про печать ускользающего взгляда и до того, как сообщил, что сам явится в Турис вместе с теневыми даэвами, мой план был прост: использовать знак и обыскать особняк. Ныне же обстоятельства изменились. Но, во-первых, я пока была не одна, а во-вторых, раз мы прибыли по официальному поручению, то надо было воспользоваться возможностью и для начала осмотреться.

– Господин Бенисио скоро выступит с официальной речью и после сможет с вами поговорить, – предупредил сопровождающий.

– Как долго это займёт? – нахмурившись, спросила Сильфа. – Мы ведь не для праздной беседы явились.

– Я предупрежу господина Бенисио. Он придёт сразу, как только сможет, – любезно улыбнувшись, пообещал служащий перед уходом.

– Почему здесь все выглядят так, будто им промыли мозги? – проворчала Сильфа, оглядываясь со сложенными на груди руками.

– Может, и промыли, – тихо протянула Айвен.

– Это ты о чём?

Ларак вздрогнула. Похоже, запоздало осознав, что произнесла слова вслух.

– Я лишь согласилась с тобой, – нашлась Айвен. Сильфа сощурилась, но вскоре вновь стала ястребиным взором изучать внутренний двор.

Повсюду толпились люди в своих лучших нарядах. Но вокруг нашей группы возникла небольшая мёртвая зона: гости обходили нас стороной, даже не задумываясь. Стражников внутри тоже оказалось в избытке. Пятерых я увидела сразу за воротами, и ещё дюжина рассредоточилась по всей площади перед главным домом.

Мой плавно скользящий взгляд проследовал дальше, но резко вернулся, застыв на одной фигуре. Я успела разглядеть чужое лицо, и мне показалось, будто я заметила призрака.

Возле столов с угощениями то и дело сновали работники кухни, укладывая новые блюда и унося опустевшие тарелки. Среди них был человек, которого здесь быть не должно, и тот, кого я никогда не ожидала встретить вновь. Парень, к которому прикипел мой взор, встав на цыпочки, поправлял покосившийся бумажный фонарь на стене.

«Это ошибка. Наверняка я ошиблась», – стало первой мыслью, а следом в сознании будто алыми строчками вспыхнуло третье трёхстишие:

«Тогда второе, о яде и еде, могло касаться…» – настигла запоздалая мысль. Часть гостей толпилась около столов с едой, а те, кто там не стоял, уже успели взять что-то и отойти. Если второе трёхстишие касалось угощений фестиваля, то делать что-то было уже поздно. На первый взгляд, люди продолжали веселиться, и их лица сохраняли свой здоровый цвет – никто из них, судя по всему, не чувствовал недомогания. Возможно, я ошибалась.

– Ничего не пейте и не ешьте, – бросила я остальным ледяным тоном, появлявшимся каждый раз, когда я брала эмоции под контроль. – Я на пару минут. Это важно. Без меня, по возможности, ничего не предпринимайте.

Развернувшись, я направилась к угощениям. Мой взгляд неотступно следил за парнем, взявшим опустевший поднос со стола.

– Эй! – раздался мне вслед сдавленный голос, но я уже огибала людей, заставляя их не обращать на меня внимания.

Примерно на полпути парень вдруг повернул голову, и наши взгляды пересеклись. Сомнение, растерянность, немного страха, удивления и даже щепотка радости – всё это я сначала ощутила, а потом и увидела в его глазах.

Я не ошиблась и не обозналась. Передо мной и правда был Гидеон. Мальчик, живший со мной по соседству в Предфоре и в то время бывший главной причиной всех моих бед. Удивительно, насколько последние в то время были незначительны.

Гидеон моргнул. У меня закралась мысль, что он сбежит. Но когда, спустя мгновение, облизав пересохшие губы, он качнул головой в сторону, призывая следовать за собой, я немного расслабилась и неспешно направилась в указанном направлении.

Осмотревшись, Гидеон шмыгнул за ящики возле одной из хозяйственных построек. Когда я оказалась в импровизированном укрытии, парень опёр поднос о деревянную стену, а сам сел на третьей ступеньке приставленной к зданию лестницы. Увидев меня, он вытер вспотевшие руки о штаны. Чёрные глаза сверкали любопытством пополам с неверием.

– Не думал, что ты меня не только узнаешь, но и подойдёшь. Ты ведь теперь дэва. Таким, как ты, не до простых смертных.

– Здравствуй, Гидеон, – сказала я, не отрывая от него внимательного взгляда. Чувство столкновения двух миров никак не отпускало. Мальчик из моего детства. Мы были с ним соседями в Предфоре. В то время он казался мне самым гадким существом в округе. А теперь же лишь коренастый парень с широкими скулами и тёмными глазами. Он выглядел старше, чем дивы в его возрасте. – Не ожидала тебя встретить. Особенно в этом месте.

– Наверное, я должен был сделать вид, что не узнал тебя, – неловко почесал он голову. – Но я так опешил, что даже не подумал. Ты же дэва, и как я мог…

– Я ведь сама пошла к тебе, – прервала его. – Я заметила тебя первой.

Меня эта встреча заставляла чувствовать себя неуютно по одной причине – моё человеческое детство наслаивалось и будто срасталось с моей нынешней, такой отличающейся жизнью. Слишком долго в моей голове эти две стороны существовали отдельно, и будто проживались двумя разными личностями. За последние дни подобное случалось уже дважды – сначала в Фатсаре и вот теперь в поместье.

Явно переживая, Гидеон стал нервно покусывать нижнюю губу. А потом и вовсе внезапно нашёл на своём плече травинку и, сунув её в рот, зажал между зубами.

– Хотела кое-что спросить у тебя насчёт господина Бенисио, – не стала ходить вокруг да около. Я подошла к нему не из-за ностальгических чувств. В кармане моей мантии хранилось открытое письмо от гадалки. Согласно стиху, Гидеон мог сказать мне что-то важное.

– Я ничего не знаю. Я лишь исполняю свою работу, – поспешно отозвался парень.

– Ты напуган, – констатировала я факт.

– Ах, забыл, ты же видишь людей насквозь. Помню, как ты смотрела и не моргала. Моя мать считала, что ты не от мира сего. А я… – Он всплеснул руками. – Не знаю. Должно быть, принимал это за очередное ворчание, – прошептал он, озираясь, видимо боясь, что нас увидят вместе. – Когда вы с отцом пропали, до нас дошли слухи, что девочка выжила и её забрали даэвы. В деревне болтали, что даэвы будут ставить на тебе опыты. Раз ты столкнулась с монстром. Но мать утверждала, что вряд ли тебе есть чего опасаться, и они многому тебя научат. В кои-то веки она оказалась права.

– Как она? – не знала, как ещё прокомментировать услышанное.

– Моя мать?

Я кивнула.

– Худо. Лет десять назад ногу сломала и теперь едва ходит. Предфор стал ещё большей глушью, чем был. Вот периодически отправляюсь на заработки. Хотел дом построить в Турисе, но неспокойно здесь. А ты живёшь, я смотрю, хорошо. – Его взгляд прошёлся, начиная от мантии, с наглым интересом задерживаясь на Туманном и поднимаясь выше. – Точно. Совершенно не чета нам, – усмехнувшись, добавил он.

– Это не то, чему стоит завидовать.

– Ой ли, – издевательски выдавил он, но без злобы. – Может, хотела бы поменяться со мной местами? Тебе явно не приходится прислуживать. – Гидеон выдохнул мучительно. – Мать ещё все мозги с женитьбой проела.

Разговор явно свернул не в то русло, и мне надо было…

– Кстати, моя мать говорила, что та пришлая женщина тоже была другой, – внезапное заявление Гидеона сбило меня с толку.

– Что ты сказал? – услышала будто со стороны свой холодный голос. Одеревеневший язык двигался с трудом.

– Я сказал про твою мать. Ты отыскала её? – невзначай поинтересовался он. – Ты до сих пор не знала? – с сомнением протянул Гидеон, поглядывая на меня сверху вниз. – Твой отец нашёл её в лесу. Она почти год прожила с ним в Предфоре. А потом взяла и сбежала. Хотя недалеко. Говорили, её потом кто-то заколол мечом в лесу. Спустя месяц только нашли. Опознали по одежде. Представляю, как неприглядно выглядело тело. – Парень ненароком взглянул на меня и отвёл взор. – Извини. Сказал, не подумав.

Кровь набатом шумела в висках. Если бы неожиданно всё вокруг покрыл снег, то это произвело бы на меня гораздо меньшее впечатление.

– Папа всегда говорил, что это меня он обнаружил в лесу…

– Ну… Наверное, недоговаривал, – пожал плечами Гидеон. – И, должно быть, остальных тоже просил молчать. Хотя, ты ведь помнишь, он жил довольно обособленно от других жителей Предфора. Мать говорила, что он чудной… – Чуть подумав, парень непринуждённо добавил: – Но, как бы то ни было, я рад, что с тобой всё в порядке. Даже меч есть. Наверное, и управляешься им получше любого паладина короны.

– Клинок дэвы, которым её закололи… Он остался в теле? – будто со стороны услышала свой голос, глядя на Туманный. Чужой клинок нельзя было использовать после смерти, но существовал иной путь… Его можно было переплавить и придать металлу новую форму.

Фредерик в далёком детстве удивлялся, откуда мой отец взял такое количество магического металла, что хватило на клинок.

Гидеон нахмурился. В его глазах явственно читалось: «Я тебе такую историю рассказал, а тебя волнует лишь это?»

– Эммм… Да! Точно! Мать говорила, что клинок ведь необычный был, сверкал в ночи, как луна на небе. – Гидеон замолк, смотря на меня как испуганный заяц.

Голова налилась тяжестью. Рациональность утекала как песок сквозь пальцы. Я сжала волю в кулак.

«Позже. Со всем этим разберёшься позже. У тебя будет достаточно времени».

– Ты можешь попробовать расспросить у моей матери. Наверное, она ещё что-нибудь вспомнит, – невнятно пробормотал Гидеон.

– Я подумаю об этом, – ответила, насильно возвращая свои мысли к Натану. – Что насчёт господина Бенисио?

– Извини, но… – Парень склонился и шёпотом продолжил: – Я здесь работаю, Сара. И мне нужны деньги. Поэтому…

– Возьми, – без лишних слов протянула ему увесистый кожаный кошель с деньгами.

– Ты серьёзно? – не поверил он.

– Это не подачка. Это плата. Расскажи мне всё, что знаешь, и уходи из этого места немедля, – процедила я, борясь с собственными эмоциями.

– Кхм, – сконфуженно выдал Гидеон, смотря в сторону. – Ладно, – со вздохом сдался он. – Но учти: мне почти ничего не известно. И не думаю, что эта информация стоит таких денег.

– Это уж мне решать. – Я перекинула ему кошель с деньгами.

Он едва поймал его. Потом быстро спустился с лестницы, подойдя ближе, зашептал:

– Нам не позволяют всё время находиться в поместье. Практически всех работников вызывают лишь на время, за исключением парочки доверенных. Но насколько я понял, они прибыли вместе с господином Бенисио и работают на него уже много лет.

Неподалёку раздался грохот – похоже, кто-то уронил посуду со стола.

Я кивнула, давая знак насторожившемуся Гидеону продолжать.

– Последнюю неделю мы вовсе сидели без работы в городе. Нас резко выгнали и ничего не объяснили. Даже в контору в Турисе никого не приглашали.

– Контору в Турисе? Ты тоже там работаешь?

– Верно. Мы наводим порядок, иногда помогаем с другими делами в торговых лавках Бенисио. На первом этаже конторы он принимает посетителей, а на втором находится рабочий кабинет, гостиная и библиотека. Я был там лишь однажды. Кого-то вырвало на полу, надо было убрать. Но обычно на второй этаж никого не пускают. Как и в западную часть этого поместья. Но я знал одного человека, который там бывал.

– Знал? Что с ним стало?

– Ничего страшного, – отмахнулся Гидеон. – Он уволился и вернулся к себе. Перед тем как уехать, он сказал: «Мне хватило сполна. Хочу вернуться в своё мирное захолустье».

– Звучит так, будто он что-то увидел.

– А то! – охотно согласился Гидеон.

– Он с тобой поделился?

– Отчасти, – поджал губы парень. – Карл сказал мне: «Если так интересно, сходи сам», – и объяснил как. Но я, понятное дело, не решился. Зачем мне совать нос в чужие дела? Я приехал заработать денег. В лучшем случае – закрепиться в городке, получить хорошую работу и перевезти мать. Я и тебе, Сара, наверное, ничего не рассказал бы, если бы всё ещё надеялся остаться у Бенисио. Но тут творится что-то слишком мутное, уже не приходится надеяться на то, чтобы стать его помощником. Да и после гибели тех людей страшно стало.

– Давай ближе к делу, – прервала его я. Со стороны площади слышалось оживление. Похоже, там что-то происходило. – Почему «мутное»?

– Ладно. Особняк несколько поколений принадлежал старинному роду аристократов, но несколько лет назад они перебрались в столицу. И либо продали дом, либо временно отдали в пользование, но тот, кто его построил, явно не доверял своим родственничкам. Там мало того что проходы между стен, так ещё и целый кабинет спрятан! И огромный подвал. Всё это находится в западной части.

– Это твой друг рассказал?

– Верно. Он нашёл вход в один из тайных коридоров и несколько раз бродил там.

– И где находится этот вход?

– Недалеко от кухни, в молельне за фреской. Правда, как открыть дверь, он мне не сказал, – скривился Гидеон, недовольно добавив: – Этот идиот сказал: «Если ума хватит, то сам разберешься…» А после посмеялся и заявил, что это вряд ли случится!

«Видимо, он был невысокого о нём мнения», – подумала я, глядя на насупившегося Гидеона.

– Что-то ещё? – Со стороны площади раздались громкие аплодисменты.

– Нет, – покачал головой Гидеон. – Больше мне ничего не известно.

– Тогда последний вопрос: ты не видел здесь даэва? Молодого юношу в светлых одеждах?

– Нет, я никого не видел.

– Хорошо, – пробормотала я самой себе, поворачиваясь в сторону выхода из укрытия. – Покинь это место как можно скорее… – Я уже почти скрылась за ящиками, когда кое о чём вспомнила: – И да, старайся ничего внутри поместья не есть.

Вновь окунувшись в людскую толпу, я чувствовала, что немного не в себе. Разговор с Гидеоном произвёл на меня впечатление. Вокруг были незнакомые люди. Десятки новых лиц. А я поймала себя на мысли, что не могла сосредоточиться ни на одном из них.

– Вот прошёл уже год, как я вернулся в свой родной город. И очень рад наблюдать за его расцветом! – прогремел внезапно чужой голос. Я остановилась, повернулась на его звук. В центре, на веранде основного дома, стоял высокий мужчина с широкими плечами, облачённый в парадный красный халат, перевязанный поясом. Он ярко улыбался, поднимая вверх бокал, будто говоря тост.

В ответ раздались возгласы одобрения, а из толпы выкрикнули:

– Всё благодаря вам!

– Да! Верно!

– Нет, что вы. Это наша общая заслуга, – посерьёзнев, сказал он. – Ваши усилия и труд – главные причины нашего успеха.

Люди обожали господина Бенисио. А я наконец-то смогла увидеть того, о ком так много слышала. Жест скромности торговца подпитал всеобщую любовь.

Я вздрогнула – на лицо упала капля дождя. Вдалеке сверкнула молния и глухо прогремел гром.

– Сара! – Разия, появившаяся словно из ниоткуда, схватила мою ладонь, переплетая наши пальцы. – Ты как? Выглядишь очень бледной.

Разия Моран обеспокоенно смотрела на меня снизу вверх, протиснувшись прямо в центр толпы. На долю секунды мне стало страшно, что её задавят. Это скорее был панический страх, не основанный на холодной логике. Мне срочно требовалось взять себя в руки.

– Всё в порядке. Увидела старого знакомого.

– В таком месте?! – удивилась Моран и стала хаотично оглядываться: – И кто же он? Из какого ордена?

– Он человек.

Мой ответ отсёк все остальные вопросы. Разия перестала вертеть головой, громко сглотнула, но больше ничего спрашивать не стала.

– Ох, кажется, начинается дождь, – раздался басистый голос Бенисио. – Давайте пройдём внутрь. Мы подготовились и на этот случай, – весело добавил он, поворачиваясь к высоким, в два человеческих роста, двустворчатым дверям.

– Всегда мечтал побывать внутри. Снаружи поместье кажется таким огромным! – с восторгом воскликнул человек неподалёку, склонившись к уху своего друга.

Людская толпа хлынула в особняк. Судя по тому, что было видно через открытые двери, внутри их ждал просторный холл. Господин Бенисио стоял на входе и, как гостеприимный хозяин, встречал всех входящих внутрь. Идеальное поведение, если не знать, какая острая тревога накрывала каждый раз этого человека, когда его взгляд мельком касался меня и моих товарищей.

Без греха за душой так не нервничают.

– И почему вы здесь остановились? Сказала ведь, что скоро вернёшься, – проворчала Сильфа, защищая лицо ладонью от дождя. Все трое – Айвен, Зефирос и Винсент – подошли к нам с Разией. – Похоже, нам тоже надо войти внутрь? У меня лопатки чешутся от столь пристального внимания местной охраны.

Только Сильфа договорила, как небо расчертила новая молния, а огромная стая птиц взлетела в небо со стороны леса.

– Надеюсь, у наших там всё в порядке, – пробормотал Винсент, озабоченно хмурясь и глядя на разлетающихся птиц.

– Мне о вас доложили! Как благородно с вашей стороны побеспокоиться о нашей безопасности! – всплеснул руками Бенисио, когда мы приблизились. Люди неподалёку поворачивали головы и прислушивались к разговору. – Мне сказали, что вы хотели со мной поговорить?

– Да, хотели, – взяла слово нетерпеливая Сильфа. А я гадала, будет ли правильным спрашивать о Натане, когда вокруг столько любопытных ушей? И людская симпатия явно была не на нашей стороне. – Давайте отойдём чуть в сторону.

– Извините, но мне не хотелось бы покидать своих гостей, – смущённо пробормотал Бенисио. – И у меня от них нет никаких секретов!

Сильфа склонила голову, смотря на мужчину так, будто увидела какой-то новый вид насекомого.

Айвен нервно дёрнула её за рукав, видимо останавливая от непродуманных поступков.

– Кроме нас, в вашем доме нет других даэвов? – встрял Винсент.

– Других даэвов? Да откуда же им взяться? И зачем? – удивился Бенисио, разводя руками. – У нас нет никаких дел с вашим народом. Ах, только вчера мы нашли в лесу… – Он выразительно глянул на меня.

По спине прошёл холодок. Только от одной мысли, что кто-то смотрел на меня, пока я находилась без сознания и была столь уязвима, становилось крайне неуютно.

– Я отойду на минуточку, мне надо сделать объявление для гостей, – внезапно сказал Бенисио, ретируясь, но оставляя на своём месте парочку стражников, которые наводнили поместье этим вечером.

Склонившись к Айвен, я едва слышно прошептала:

– Оставлю его на вас. Отвлеките.

– А ты куда? – Айвен повернулась ко мне.

– Исследую закрытую часть поместья. – Чуть подумав, я добавила: – У меня есть способ сделать это незаметно.

Возможно, дело заключалось в том, каким тоном я это произнесла, но глаза Айвен на мгновение расширились, и она кивнула.

– Положись на меня.

– Спасибо. Разия пойдёт со мной. Её дар может пригодиться, – отчасти сказанное было правдой, но ещё больше мне не хотелось оставлять сестру Морана вне поля зрения. Именно я согласилась взять её с собой, и теперь чувство ответственности пожирало меня с головой.

– Сара, подожди. – Винсент схватил меня за руку. Я почувствовала, что мне в ладонь вложили что-то маленькое, твёрдое и шершавое. – Возьми. Только не потеряй. И если что – зови.

– Договорились, – пообещала я, сжимая крепче косточку птицы Рухх, а затем опуская её в карман. Стоило влить в неё силу и оставшиеся останки в мешочке среагируют, таким образом передав сигнал Винсенту.

– Удачи, – напоследок бросила Разия, неотрывно следя за Винсентом. А уши последнего неминуемо начинали краснеть.

– Откровенно говоря, меня удивляет твоя прыткость, – когда мы отошли, поделилась я, сосредотачиваясь на своём даре. Несколько стражников продолжали следить за нами. Похоже, им сказали не спускать с нас взгляда.

– Кому-то ведь надо быть. Иначе это путь в тупик, – отозвалась Разия. – Мама сказала, что надо быть шустрой. Лучшие экземпляры разбирают сразу. И в юности легче притереться друг к другу.

– Ты говоришь не как шестнадцатилетняя девушка. Даже я в таком ключе не мыслю. В твои годы я думала только о том, как крепче сжать клинок.

– Ну, во-первых, это слова моей мамы, а не мои. Но моя мама дурного не посоветует. И она говорит, что надо успевать всё: сражаться, развлекаться и любить… – перечисляла дэва за моей спиной. – Во-вторых, не хочу обидеть, но по тебе видно, о чём ты думала в те годы.

– Я уже столько слышала о Ребекке Моран, что она кажется мне ненастоящей, – отозвалась я, быстро пробираясь через толпу. – Супруга главы Северного ордена будто слишком впечатляющая, чтобы быть реальной… А теперь, пожалуйста, не удивляйся, – убедившись, что стража осталась на расстоянии и поблизости никто не смотрит, я резко прижала печать ускользающего взгляда к запястью Разии и активировала знак. По руке разлилась слабость – так стремительно покидали тело магические силы.

Дэва рядом сдавленно зашипела. Когда второй знак коснулся моей кожи, я на собственном опыте убедилась, что это правда больно. Голова закружилась, и перед глазами заплясали белые пятна. В горле стало сухо, как в пустыне. Активация второй совместной печати далась мне заметно тяжелее, и я не была уверена, что после третьей меня хватит надолго. Поэтому следовало обойтись силой тех, что использовала сейчас.

– Что это за… Нечисть! – Разия запрыгала на одной ноге, тряся рукой.

– Особые магические печати, о которых лучше никому не знать. Иначе у нас с Люцием будут проблемы, – шёпотом призналась я, убирая бумагу и следом разминая пальцы. Я не знала, как это было возможно, но печать, словно живая, полностью перетекла с листа на кожу, впечатавшись в неё трепещущими чернильными линиями.

– Она будет постепенно исчезать. Когда действие печати истечёт, знака не станет, – объяснила я, вспоминая описание совместной магии. – А до тех пор считай, что мы стали для окружающих невидимыми. Но тебя обязательно заметят, если ты обратишься к кому-то напрямую.

В подтверждение моих слов стражник неподалёку, потеряв нас из виду, бестолково вертел головой из стороны в сторону. Разия округлившимися глазами растерянно смотрела на него.

– Что это за печать такая?

– Спросишь у брата. Может быть, он ответит. Сейчас для этого не лучшее время, – отозвалась я, смотря на младшую Моран со всей серьёзностью, на которую была способна. – Но ты никому не должна о ней рассказывать. Люций утверждал, что я могу тебе доверять.

Мы без проблем прошли мимо стражников и оказались в непредназначенной для гостей части особняка. Здесь было тихо. Даже очень. Без гомона голосов, звучавшего сначала на улице, а потом в холле, стало непривычно.

– Нам надо в сторону кухни, – сказала я, вспоминая о молельне. – Поищи, где она.

Разия кивнула. С её руки соскользнуло облачко тьмы, которое, коснувшись пола, быстро приобрело сначала очертания, а потом и чёткую форму крысы. Перебирая лапами, волоча за собой длинный хвост, теневое существо быстро скрылось за поворотом коридора.

Мы двинулись следом. На ходу я прощупывала особняк своим даром, следуя простой логике: на кухне обычно всегда много людей. Внутри использовать дар стало легче. Меньше слуг, меньше охраны. Единственный недостаток – своей силой я не могла составить план дома, коридоры которого, к удивлению, были выстроены точно лабиринт.

– Кажется, нашла кухню. – Взгляд Разии вновь был слегка расфокусирован.

– Рядом есть что-то, напоминающее молельню?

– Возможно. Есть дверь с золотой ручкой в форме лотоса. Слишком вычурно для обычной комнаты. – Моран прикрыла на мгновение глаза. Когда подняла веки вновь, её взгляд был чистым, а радужки напоминали пасмурное небо. – Сначала прямо по коридору, потом два раза налево. В коридоре ходит много слуг.

Именно на помощь в поиске и разведке я рассчитывала, когда брала с собой Разию. И она справилась даже лучше, чем я ожидала.

– Веди, – уступила я ей дорогу. – Если попадутся люди, смотри в пол.

– Зачем?

– На всякий случай. Я впервые использую эту печать и до конца не знаю её пределы.

Моран с серьёзным лицом кивнула.

– Твой дар кажется сильнее, чем у Люция.

– Не совсем, – отозвалась Разия, сдувая несколько волосков, упавших на лицо. – Брат просто мало им пользуется. У него меньше вариаций теневых существ. И Люций не любит смотреть на мир их глазами. Он куда больше полагается на магические печати.

Дэва задумчиво взглянула на чернильный знак, отпечатавшийся на её запястье, и добавила:

– Вероятно, не зря.

Уже у самой комнаты, на двери которой поблёскивала золотая ручка в форме цветка, мы наткнулись на двух слуг, которые несли перед собой огромные подносы с разной закуской. Я опустила голову и подняла руку, скрыв пол-лица за рукавом. Разия перекинула волосы вперёд и отвернулась к стене. Благодаря нашим ухищрениям или нет, но они даже не взглянули на нас, разговаривая между собой и сетуя на внезапно пошедший дождь.

И судя по звуку, с которым капли барабанили по крыше особняка, снаружи разразился настоящий ливень. Всё же я совсем не зря ныряла в озеро.

Как только слуги скрылись за поворотом, я попыталась открыть дверь. Та отворилась легко, будто только того и ждала. Мы быстро проскользнули внутрь, отсекая себя от остального поместья.

Перед глазами оказалась небольшая комнатушка с алтарём в центре. На столике находилась курильница с благовониями, рядом с ней – тонкие длинные свечи в специальной подставке, а сверху висел длинный холст, напоминающий развёрнутый свиток, который в картинках рассказывал легенду о рождении светлой богини Эсмиры из священных вод озера.

Но это была не единственная картина в молельне – на одной из стен, как и говорил знакомый Гидеона, обнаружилась фреска. Журавль с распростёртыми крыльями, летящий в небе. Именно это изображение больше всего привлекло моё внимание, ведь над птицей ярко сияло солнце, и в центре светила виднелись буквы: «На Богов мы уповаем». По краям фрески тянулась лоза винограда. Фреска оказалась посвящена сразу двум богам, и подобное случалось крайне редко.

«Но где символ теневого бога Фародея?» – задалась я вопросом, вплотную подходя к стене, пока Разия осматривала сам алтарь для поклонения.

Солнце написали жёлтой краской с золотыми частицами. И если бы сейчас царил день, небесное светило сверкало бы под яркими лучами, проникающими из большого окна напротив, ведь молельня располагалась на солнечной стороне. Казалось, что всё было специально продумано.

Несомненно, журавль символизировал богиню Эсмиру.

Я попятилась, увеличивая расстояние между собой и фреской. Под ногами тихо скрипнула половица.

– Ты нашла что-то? – поинтересовалась Разия.

– Присмотрись к солнцу, – посоветовала я. Во всех смыслах это была необычная картина. Старинная. И в самом углу на краешке притаился знак ордена Хранителей. Точнее, его часть, ведь кусочек штукатурки отвалился.

– Что я должна увидеть? – растерянно спросила она, а в следующий миг, озарённая догадкой, протянула: – О-о-о…

В глаза далеко не сразу бросалась окантовка вокруг небесного светила и голова змеи, наполовину прикрытая виноградным листом. Рептилия опоясывала яркое солнце. Змей всегда относили к Фародею. Но само изображение теневого бога в лучах дневного светила я прежде не встречала.

Почему художник создал именно такую композицию? Что им двигало?

Вновь приблизившись, я прошлась пальцами по краешку фрески, высматривая малейшие зазоры. Если бы местами штукатурка не отпала, то край потайной двери было бы тяжело разглядеть. Его вообще можно было принять за стык деревянных панелей.

Пол вновь протяжно скрипнул под ногами. Я застыла. Медленно опустила взгляд под ноги и вновь наступила. Скрип повторился. Половица немного приподнялась. Я быстро опустилась и поддела её пальцами – дерево легко пошло навстречу, а под ним оказался слегка проржавевший рычаг.

«Он так и манит к себе прикоснуться», – наверное, пошутил бы Люций. Но вместо этого миниатюрная рука с фарфоровой кожей уже потянула его вверх.

– Что? – с недоумением спросила Разия. – Мы не должны были её открывать?

Дэва показала в сторону бесшумно отъехавшей в сторону панели, обнажившей узкое нутро межстенного прохода. Пыли на полу оказалось совсем мало, и этот факт наводил на мысль, что, возможно, ходом регулярно пользовались.

– Нет. Я задумалась. Пошли.

Мы оказались внутри. Я развернулась, осматривая поверхности стен и пола. На глаза не попадалось ничего, что могло бы закрыть проход. Но на внутренней части дверной панели я увидела выступы – похоже, возвращалась на место она вручную.

Когда дело было сделано, я активировала световую печать. В слабом сиянии знака лицо Разии выглядело ещё бледнее, зато волосы удивительно переливались, будто наполнившись лунным светом.

– Как ты узнала про проход? – шёпотом спросила дэва, идя впереди. Коридор был узким, и даже одному человеку оказалось тяжело в нём развернуться. К тому же он совсем не предназначался для людей в теле.

– Знакомый рассказал.

– Тот, что человек?

– Верно.

– Полезный знакомый, – подытожила дэва.

– Я тоже так подумала, – отвлечённо отозвалась я, поднимая световую печать над головой. Разговаривали мы тихо, но и стены в проходе сделали на совесть. Внешние звуки из комнат дома были здесь едва слышны, даже несмотря на острый слух дэвов.

– Похоже, он сказал не только это. Ты выглядела ужасно потерянной, – прозвучало крайне проницательное замечание, которое я, впрочем, никак комментировать не стала. – Почему ты уверена, что Натан в этом доме?

Я вспомнила, что в дороге мы упоминали Натана, но не кости Рухх. И поэтому рассказала об особом артефакте Винсента.

– Хм. Думаете, его поймали, и он успел воспользоваться печатью тревоги?

– Похоже на то.

Я остановилась, разглядев на стене задвижку, выкрашенную красной краской. За ней пряталась узкая щель, сквозь которую удалось разглядеть комнату. Огромная кровать примостилась у стены – это была спальня. Но она пустовала и, вероятно, ею давно не пользовались.

Я вернула задвижку обратно.

Мы двинулись дальше. Больше задвижки я не открывала, хотя попадалось их множество. Необходимо было отыскать дверь в кабинет. По рассказу Гидеона сложилось впечатление, что его друг там побывал. И стоило об этом подумать, как нам попалась новая дверь. Никаких задвижек рядом не оказалось. Видимо, чтобы никто не мог подглядывать за хозяином, если всё же попал в тайные ходы.

Я приложила ухо к стене, прислушиваясь и встречая лишь полную тишину, едва нарушаемую глухими звуками за пределами дома. Когда я надавила на предполагаемую дверь, не сразу поддавшись, она вскоре с тихим щелчком легко отъехала в сторону, являя комнату с узкими длинными окнами под самым потолком. Стёкла были непрозрачными и мутными. Но в глаза бросались капли дождя, яростно тарабанящие в окно в момент яркой вспышки молнии.

Саму спальню оформили в зелёно-золотых тонах: бархатом цвета мха обитая мебель; стены с тканевыми обоями и вышитыми на них деревьями; высокая, вытянутая вдоль стены ширма и окно, по краям расписанное цветами лаванды, морозии и вишни. На противоположной от тайного хода стене стоял огромный письменный стол, столешницу которого тоже покрывала тёмно-зелёная ткань в тон всему богатому интерьеру комнаты. Позади стола находилось несколько шкафов с мелкими выдвижными ящиками.

Кабинет мог бы восхитить изяществом, богатством и тем вниманием, с которым подошли к его оформлению, если бы не одно «но». Половина ящиков оказалась выпотрошена – они валялись на полу, приминая ворсистый малахитовый ковёр. Всюду были разбросаны книги (подавляющая часть которых, судя по характеру обложек, принесена из библиотеки в центре Туриса), смятые листы, письма на плотном пергаменте, документы с мерцающим золотым тиснением в виде сложенных рук. Этот хаос заполнил всю комнату, словно следы от внезапного смерча. В тенях ночи обстановка выглядела особенно зловещей.

– Кто-то побывал здесь раньше нас? – встревоженно пробормотала Разия, когда я создала более яркую печать света. Дэва громко сглотнула и аккуратно прошла в глубину кабинета, стараясь ни на что не наступать.

– Я… – было начала я говорить, но мгновенно сдалась: – У меня нет ответа.

В последнее время у меня ни на что не находилось ответов. Разум словно путами пленяло бессилие, которое я уже успела позабыть. Блеск серебряных волос младшей Моран заставил сердце сжаться.

Посетила мысль, что впервые в подобной передряге я оказалась самостоятельно и без напарника.

Последнее слово оказалось неожиданно подходящим. От него веяло равенством, единством и безоговорочным доверием. Хотя это слово чаще использовали люди.

Крепко сцепив челюсти, я прогнала отвлекающие мысли.

– Изучи всё, что на полу. А я займусь тем, что лежит на столе, – сказала Разии, в несколько широких шагов достигнув стола и беря в руки листы. Дэва с готовностью подчинилась, будто только этого и ждала.

Большая часть документов касалась организации «Благословенная удача» и её торговой деятельности. На всех листах в углу красовалась эмблема со сведёнными в молитве руками.

Расходы и доходы. Деловые письма. На первый взгляд – ничего интересного.

Но в следующий миг внимание привлёк кусочек бумаги, торчащий из края столешницы. Один из ящиков в столе пытались закрыть и придавили лежащие внутри письма. Похоже, тому, кто это сделал, было глубоко плевать на сохранность посланий.

Ящик открылся с неохотой. Стенки дерева, плотно прилегавшие друг к другу, разорвали часть застрявшего между ними конверта.

Внутри оказалось ещё несколько писем. Одно из них было порвано пополам, и на глаза попались витиеватые знаки, которыми оно было написано.

Моё дыхание застряло в горле.

– Разия… – позвала я, подняв голову. Дэва вытянула руку перед собой и что-то разглядывала, зажатое подушечками пальцев.

– Я подумала, что это нитка. Но оно такое тонкое. Если бы не красный цвет, то я бы сказала, что это волос. Но разве бывают красные волосы?

– Подойди, пожалуйста, – сказала я, полностью проигнорировав её слова. Мой голос звучал неестественно холодно и сухо. Невольно я начала растирать внешнюю сторону ладони большим пальцем другой руки.

– Что там? – Разия приблизилась.

– Это – фларканский, – протянула я ей одно из писем.

Витиеватые буквы будто отпечатывались огненными росчерками в сознании.

– Что? Как? – Дэва резко выхватила лист, вчитываясь в написание.

Я достала из следующего конверта ещё одно послание, тоже вчитываясь в строки и пересматривая по два-три раза прежде, чем в сознании складывался их смысл. Только вот смысл был какой-то дурацкий.

Я нахмурилась.

– У тебя тоже про то, как какой-то Лакрам разгромил лабораторию и его отправили в какие-то ледяные воды? – Разия куда быстрее меня справилась с переводом.

– Нет, у меня рецепт вина.

– Ха! Повезло!

Повисла тишина. Тревога полностью не ушла, но будто притаилась. Мы что-то упускали.

– А вот это любовное письмо, – едва договорив, Разия с сомнением продолжила: – Но здесь говорится о городе Ситри. Написано о погоде и висячих садах. Написавший сравнивает их красоту с красотой девушки. Приглашает её встретиться в полдень возле Солнечной арки у входа. Только… Город ведь давно разрушен? Остались лишь руины. Бессмыслица какая-то…

Пергамент, зажатый в руках Разии, был относительно новым. Впрочем, как и чернила, которыми было написано письмо.

Я накрыла рукой лоб, с усилием потирая его пальцами.

Смотря на аккуратные чернильные линии, я неожиданно для самой себя произнесла:

– А что, если письма переписали?

– Зачем кому-то переписывать старые письма? – скептически посмотрела на меня сестра Морана.

Я моргнула. В висках зашумела кровь от неожиданной догадки.

– Чтобы выдать их за новые… – прошептала я, перебирая все письма. На конвертах в уголке были аккуратно выведены даты. Согласно числам, письма приходили практически весь последний год. Кто-то мог сделать это для систематизации либо для того, чтобы несведущий сразу мог определить временной период.

Последние строчки послания гадалки теперь тоже обретали свой смысл.

– Я… Я… Я не понимаю, – взволнованно прошептала Разия. Моё беспокойство передалось и ей. В это мгновение она выглядела как обычная испуганная девушка. Я схватила её за плечи, посмотрела прямо в глаза и произнесла с лживой уверенностью:

– Мы со всем разберёмся. Но для этого надо собраться и спокойно всё обдумать.

Пристально смотря на меня, младшая Моран медленно кивнула. Возникшая на мгновение паника отступила. Взгляд Разии стал твёрже. Её контроль поражал. Особенно когда я вспомнила про возраст сестры Люция. К тому же, насколько я знала, она родилась в конце года и была младше большинства своих сверстников.

– Того, кто написал эти письма, не заботило их содержание. Точнее, он и не понимал его, ведь никто, кроме Моранов, не знает фларканский, – себя я не упоминала. Я была неизвестной переменной в чужой игре.

Игре?..

«В игру чужую – шаг», – мелькнула в сознании строка из предсказания гадалки. Мои руки соскользнули с плеч Разии, когда в уме пронеслось четвёртое трёхстишие, доселе никак не проявлявшее себя.

Я медленно попятилась, вспоминая про себя строки:

Перед глазами начинали складываться детали головоломки: теневые монеты, наводнившие Турис; письмо-приглашение, полученное Разией Моран; отлучка Люция с границы; и наверняка много других случаев, которые можно было связать с деятельностью в Турисе. С одной стороны, абсурдно притягивать к этому делу наследников. Но, с другой стороны, когда вдумываешься, становится очевидно, что всё логично. Они дети главы Северного ордена, а не просто даэвы.

Письма на фларканском напрямую указывали на обитель Моранов. И пока никто не мог их прочитать, это останется так. Перед отцом Люция предстанет два пути – либо раскрыть секрет фларканского, чтобы доказать невиновность ордена, либо сохранить секрет, и тогда неизвестно, во что выльется конфликт.

– Сара? – встревоженный голос Разии вернул меня к реальности.

При взгляде на неё в сердце родилась жалость, но я должна была сказать.

– Кто-то пытается подставить Северный орден.