Желудок у него сжимается — словно кто-то засунул руку внутрь и сдавил кишки, — и сердце колотит в грудь.

Никки ухмыляется, подносит окровавленную вещь к лицу и трётся ею о щёки, нос и подбородок, покрывая себя блестящей багровой маской.

С рукой у рта Дивон резко зажмуривается.

Через мгновение он заставляет себя открыть глаза.

Соседка по-прежнему там — по-прежнему раскладывает стирку. Она подносит красную рубашку к лицу и нюхает её — возможно, смакуя аромат особого порошка, который использует. Крови на её лице нет, никакого окровавленного нижнего белья, никакой крови вообще.

Дивон дрожит в темноте, потрясённый. Он проводит ладонью от рта вверх, по лбу, и долго выдыхает. — Какого хрена, — шепчет он. Его зрение проясняется, и из тёмного стекла окна выступает образ — анемичный призрак. Несколько секунд проходит, прежде чем он понимает: это его собственное отражение в стекле.

Что-то мигает, и отражение исчезает.

Свет в окне Никки погас.

Уже глубокая ночь, но снега всё ещё нет. Дивон бродит по улице, закутанный в тёплое зимнее пальто, вязаная шапка натянута на уши — чтобы хоть немного защититься от ледяного ветра с океана. За исключением фабрики, город тих, спит. Где-то вдали урчит снегоочиститель, но в остальном — тишина. Он не вполне помнит, как вышел из квартиры и оказался здесь, однако Дивон обнаруживает себя стоящим у высокого забора из звеньевых секций, окружающего фабрику, и тупо уставившимся на трубы. Поверх забора — колючая проволока, на зданиях внутри огороженного периметра — множество камер наблюдения. Небольшая будка охраны сразу за запертыми воротами — пуста и темна. Со своей позиции на тротуаре Дивон видит свет в нескольких крошечных окошках у крыши фабрики, но мало что ещё. Уж не права ли Никки? Уж не происходит ли за этими воротами что-то ужасное — какой-то безмолвный заговор?

Как будто в ответ, дверь небольшого прицепа рядом с главным зданием открывается и оттуда не спеша выходит мужчина в форме охранника — с трудом застёгивая пояс по дороге к забору. Это пожилой мужчина, лет, наверное, шестидесяти, с редеющими седыми волосами.

— Могу я вам помочь? — спрашивает он, ещё находясь на изрядном расстоянии.

Когда охранник добирается до другой стороны забора, Дивон отвечает.

— Я просто вышел погулять. Смотрел на трубы.

— В половине третьего ночи? Двигайтесь дальше. У нас есть законы против бродяжничества.

— Но я нахожусь на общественной улице.

Охранник снисходительно улыбается.

— Вот как? На общественной улице, говорите? — Как следует закрепив ремень, он тянется к длинной дубинке, свисающей с одной из петель, и освобождает её. В другой руке внезапно появляется огромное кольцо ключей, и мужчина движется к замку на воротах. — Ну, давайте разберёмся.

Дивон делает шаг назад, к дороге.

— Что вы делаете?

Позади него вспыхивает свет — обдавая охранника синим.

Полицейская машина с патрульным съехала на обочину позади Дивона. Молодой офицер с короткой стрижкой выходит, быстро что-то говорит в рацию на плече, потом машет охраннику.

— Вечер добрый, Джонни.

Охранник убирает дубинку и ключи.

— Вечер добрый, Рой.

— Тут что-то случилось?

— Ничего, — отвечает за него Дивон. — Никаких проблем. Я просто…

— Я наблюдал, как этот молодой человек подозрительно смотрит на объект, вот и вышел узнать, чего ему надо. Говорит, вышел погулять. Я попросил его добром проходить мимо, а он сообщил мне, что стоит на общественной улице.

Полицейский бросает на Дивона брезгливый взгляд.

— Всё, Джонни, дальше я сам.

— Спасибо, Рой. — Охранник направляется обратно к прицепу. — Хорошего вечера.

— Взаимно. — Коп скучающе вздыхает. — Попрошу предъявить документы.

— У меня нет с собой. Я просто вышел прогуляться.

— Подойдите сюда.

— Простите?

— Подойдите сюда. — Он указывает на кусок тротуара перед собой, как будто подзывает непослушную собаку. Когда Дивон выполняет это, полицейский тянется к наручникам. — Повернитесь, руки за спину. — Пока Дивон выполняет команду, полицейский объясняет: — Вы не задержаны в настоящее время. Это сугубо для вашей и моей безопасности. — Он защёлкивает наручники на запястьях Дивона, туго стягивая их, потом разворачивает его так, чтобы они смотрели друг на друга. — Ну, повторим попытку. У нас тут проблема?

— Нет, я просто вышел прогуляться, я ничего плохого не сделал. Я стоял на общественной улице и занимался своим делом — я имею на это право, я…

— Ах, простите, советник. Я не знал, что разговариваю с Ли Бейли.

Дивон смотрит на него озадаченно и расстроенно.

Коп закатывает глаза и начинает обыск.

— Есть в карманах что-нибудь, что мне нужно знать? Острые предметы, иглы, оружие — всё, что может уколоть или иным образом причинить мне телесный вред?

— Нет.

— Надеюсь. Если я уколюсь, это будет худшая ночь в вашей жизни, понятно? — Он заканчивает обыск. — Как вас зовут?

— Дивон Мэллой.

— Вы живёте здесь, в городе?

— Да.

— Да что?

— Да, сэр.

Удовлетворённый, коп расслабляет позу.

— Мистер Мэллой, позвольте кое-что объяснить вам. Сейчас середина ночи, и вы торчите здесь и пялитесь на химический завод. Люди там работают с очень нестабильными веществами. Один из яйцеголовых перепутает пробирку А с пробиркой Б — и бум, от района ничего не останется. Это значит, что такие места могут представлять потенциальный интерес для террористов и прочих неблагонамеренных лиц.

— Я не террорист, я…

Он заставляет его замолчать, поднимая указательный палец и показывая на себя.

— Я ещё говорю, а значит, вы не говорите. Закройте рот и слушайте — понятно? — Дивон кивает. — Простите, не расслышал.

— Да, сэр, — тихо говорит Дивон. — Понял.

— Отлично. Так вот: в нынешние неспокойные времена мы не терпим подозрительных личностей, болтающихся у таких объектов. Это поднимает целую кучу красных флагов, нервирует и раздражает всех. Видите ли, в чём дело: порядочные граждане, которым нечего скрывать, они сейчас либо в постели, либо на ночной смене. Знаете, чего они не делают? Не стоят здесь и не разговаривают со мной.

— Я не хотел создавать проблемы, офицер. Я сразу пойду домой, ладно?

— Только не сегодня вечером. — Он берёт Дивона под локоть и разворачивает к полицейской машине. — Мы с вами немного покатаемся.

Дивон беспорядочно озирается. На улице больше никого — никто не видит, как его сажают в машину.

— Но вы же сказали, что я не задержан.

— Это верно. — Коп помещает его на заднее сиденье. — Пригните голову. — Хлопает дверцей, скользит на переднее сиденье и снова быстро что-то говорит в рацию на плече. Потом трогается с места — мчится без необходимости по тёмным, пустым улицам.

Дивон с усилием подаётся вперёд, ближе к металлической решётке, разделяющей их.

— Сэр?

— Просто помолчите — скоро приедем.

— Это всё недоразумение, я только…

— Кажется, я только что просил вас помолчать?

— Куда, чёрт возьми, вы меня везёте?

— Продолжайте говорить — и я остановлюсь и вытащу тасер. Буду бить вас током, пока мало не покажется.

Улицы становятся ещё темнее, когда машина сворачивает в жилой район.

Дивон смотрит в окно, пытается сориентироваться. Он знает каждый уголок этого города. Плохо — это плохой район с обветшалыми доходными домами и несколькими пустыми и снесёнными зданиями. И тут до него доходит. Он знает, где они.

Машина останавливается у старого доходного дома. Дивон бывал здесь прежде. Они с Джеки Шайном делали здесь доставку. Здесь были дети и двое пожилых мужчин, заказавших видеооборудование. Он сообщил об этих людях в полицию. Полиция так ничего и не предприняла.

Кроме одного окна на первом этаже, залитого жёлтым светом, здание пусто и выглядит заброшенным.

— Спорим, теперь вы знаете, где находитесь, — говорит коп.

— Что происходит?

Коп выходит, закрывает свою дверцу, потом открывает дверцу Дивона и вытаскивает его.

— Пошли, — говорит он, подталкивая его к зданию. — Давай, двигай.

Нехотя Дивон поднимается по ступеням к входной двери — полицейский сзади, держа его за скованные руки.

— Что происходит? Я не хочу неприятностей — пожалуйста, не делайте этого, я…

— Заткнись, чёртов хлюпик. — Коп открывает дверь, и они переступают порог тёмного фойе. Слабый свет сочится из-под двери слева, и за ней Дивон слышит приглушённые голоса. В паре метров что-то маленькое быстро мелькает и прячется в темноте, но темнота слишком густая, чтобы разглядеть, что это.

Дверь в квартиру открывается. Дополнительный свет падает в фойе. Их встречает пожилой мужчина. Ему хорошо за шестьдесят, он излучает превосходство — ухоженный, в дорогом костюме с галстуком под расстёгнутым курительным халатом.

— Ну, посмотрим, кто к нам пожаловал, — говорит он с акцентом, сочетающим что-то британское и старо-бостонское.

Дивон немедленно узнаёт этого мужчину. Тот самый, что открыл дверь, когда они с Джеки Шайном доставляли видеооборудование. Тот самый, что дал им чаевые и поспешно выпроводил их, как только они заметили детей.

— Я был уверен, что вы его вспомните, — с гордостью говорит коп.

— Разумеется. — Мужчина сияет, демонстрируя неестественно большие белые вставные зубы, выдающие себя за настоящие. — Как мне забыть маленького доносчика?

— Послушайте, я… я не знаю, кто вы такие, — запинается Дивон, — но вы меня с кем-то путаете, я…

— Нашёл его за слежкой ещё за одним чужим делом у завода, представляете этого придурка? Он ваш. — Коп снимает наручники, с силой хлопает Дивона по спине и выходит в ночь — больше ни слова.

Дивон растирает запястья и раздумывает, не броситься ли бежать к парадной двери, — но не уверен, что полицейский не стоит снаружи в ожидании. Он поворачивается назад к мужчине в костюме.

— Это ошибка.

— Ошибок не бывает. Входите, Дивон, присоединяйтесь к нам.

Страх нарастает.

— Откуда вы знаете моё имя?

Тот наклоняется ближе.

— Я слушаю. Очень внимательно.

— Но никто не называл моего имени.

— Я всегда слушаю, Дивон. — Несмотря на то что внешностью он напоминает представительного пожилого государственного деятеля из романа Грэма Грина — серебряные волосы аккуратно уложены и зачёсаны назад, тонкие усики и шёлковый курительный халат, — в этом мужчине есть что-то нездоровое и испорченное, что-то извращённое и нечестивое. — Всегда. — За мужчиной, в квартире, несколько человек в тёмной одежде слоняются с выпивкой в руках, тихо переговариваясь. — Мы все слушаем.

У Дивона кружится голова, и он прислоняется к дверному косяку.

— Я просто хочу домой.

Из темноты дверного проёма, ведущего из комнаты вглубь квартиры, появляется маленькая запущенная девочка — испугав его. Он видел её прежде? Была ли она одной из детей, которых они с Джеки Шайном видели здесь в ту далёкую ночь? Она прислоняется к бедру мужчины и кладёт голову ему на талию. Ей не больше восьми-девяти лет, в шортах и майке-борцовке — совершенно не по сезону. Тёмные волосы коротко острижены, лицо и босые ноги в грязи, взгляд стеклянный, пустой.

— Мы слушаем и ждём. Вот чем мы здесь занимаемся.

— Здесь?

— Скажите мне, Дивон, — произносит мужчина, скользя рукой по плечам ребёнка и ниже по груди, — куда, по-вашему, попадают после смерти такие люди, как я?

Тут Дивон замечает руки девочки. Её кисти были грубо отрублены — отхвачены каким-то чудовищным орудием пытки и смерти, превратившись в кровавые культи; из обрубков торчат обнажённые кости там, где должны быть пальцы.

— Мы слушаем, пока вы спите, пока вы видите сны. Мы сейчас в вашей комнате. Разве вы не чувствуете, как мы слушаем из теней?

Дивон просыпается — не с криком и не вскидываясь, а медленно, тихо, буднично. Пелена сна откатывается, как струйка дыма, и постепенно тает, оставляя его лежать на спине в постели, укутанным в простыню и одеяла, голова на привычных подушках. Он скорее ощущает тревогу и смятение, нежели страх, — хотя страх тоже присутствует. Спальня тёмная, лунного света мало. Мистер Тиббс свернулся рядом, но тоже не спит. Кошачьи глаза поблёскивают и отражают скудный свет из окон. Он пристально смотрит на них — словно там, за стёклами, что-то необычное, может, на улице.

Квартира поскрипывает, и Дивон слышит то, что звучит как низкий рёв. Но он ещё наполовину спит и сонно понимает, что слышит — всего лишь зимний ветер, гуляющий по городу. Ничего более. Он представляет себя с мистером Тиббсом в палатке где-то на Арктике — а не в мнимой безопасности своей кровати, — и яростный шторм бушует вокруг них. На какой-то момент эта фантазия его занимает и отвлекает. Но потом он понимает: мистер Тиббс смотрит не на окна.

Он смотрит на тени под ними.

— Что там, Тиббс? — спрашивает он, голос — невнятный бубнёж.

Кот поворачивается к нему. Глаза медленно моргают — будто говорят: «Не знаю».

Дивон с трудом приподнимается. Боль стреляет от основания шеи к затылку и расходится по вискам. Тошнит, и он смутно вспоминает, что допил несколько пив, прежде чем добрался до кровати. Кашляет — рот мгновенно наполняется кислым привкусом, от чего кашель усиливается.