Я понял, о величайший из правителей, тайну твоего письма, хотя и дал ему прочтение согласно тебе. Ты любишь, чтобы все непременно верили, что ты правдив и живешь добродетельно, и испытываешь того, к кому пишешь. И если кто-нибудь поверит, что написанное — нечеловеколюбиво, потому что неразумен и счел тебя неблагожелательным,[1136] то ты справедливо не уступишь ему, ненавидя его как получивший оскорбление. Если же он не поверит, что написанное таково, поскольку разумен и прежде того считал тебя добрым, то ты, как получивший (от него) почести, можешь уступить, очарованный его дружбой. Так вот, мы не поверили, что ты — человек злой, а потому ты отнесешься к нам по-дружески; будучи же твоими друзьями, мы получим то, что нам дорого; а нам дорого освобождение пленных. Будь здрав!