До нас дошел корпус из 27 писем, из которых 20 принадлежат Льву, а остальные — его адресатам. К сожалению, среди сохранившихся писем Льва нет обычных частных писем — все они посвящены или посольским делам, или ссылке автора, — поэтому их содержание достаточно специфично.
Письма 1–14, содержащие переписку Льва с болгарским князем Симеоном в 896 г. были вкратце рассмотрены выше.[211] Они являют собой интересный образец византийской дипломатии, но едва ли могут дать представление о личности самого дипломата как человека.
Интереснее Письма 15–19, из которых лишь одно принадлежит Льву, а остальные — его друзьям и коллегам, столичным чиновникам. Переписка относится ко времени завершения посольства Хиросфакта к арабам, т. е. к концу 906 г.
В Письме 15 Хиросфакт называет свою миссию к арабам «посольским рабством», из чего видно, что он был не в восторге от этого занятия и стремился поскорей вернуться домой. «Из-за условий жизни на чужбине» он даже впал в какой-то недуг.
В Письме 16 магистр Генесий хвалит Льва как «величайшего из послов» за его достижения во время посольства.
В Письме 17 квестор Анастасий также расточает Льву похвалы и желает благополучного возвращения. Интересны эллинистические аллюзии в письме: болезнь Льва была полезна, поскольку через «краткое страдание» удалила «опасность чрезмерного благоденствия» — очевидный мотив перстня Поликрата и «зависти судьбы»; Хиросфакт — образец того, «сколь могущественны образованность и рассудительность», он подобен Орфею, Одиссею и Нестору, и для его восхваления даже Еврипид и Платон не нашли бы нужных слов.
Письмо 18 — от патрикия Фомы, друга и сослуживца Хиросфакта. Оно содержит поздравления и благопожелания, но также и просьбу о спафарии Прокопии, чтобы Лев составил тому протекцию при дворе. Подобные просьбы со стороны друзей о протекции для своих родственников и знакомых были в Византии обычным делом.[212]
Письмо 19 принадлежит самому Прокопию и содержит превыспренние похвалы Хиросфакту, жалобы на здоровье и просьбу «не оставить без даров». Прокопий сообщает о том, что император чрезвычайно доволен тем, как Лев исполнил свою дипломатическую миссию и хвалит его перед всеми, — на фоне наших знаний о немилости, вскоре постигшей дипломата, это яркая иллюстрация того, насколько переменчивой могла быть в Византии судьба высокопоставленного человека.
Письма 20–25 адресованы императору Льву, у которого сосланный Хиросфакт пытается вымолить милость и возвращение в Константинополь к своей семье, особенно же к больной жене. Они полны лести императору, жалоб на условия ссылки и поношений в адрес людей, возведших напраслину на Хиросфакта и возбудивших против него гнев василевса. Но, несмотря на значительный объем почти всех писем, из них невозможно узнать, кто именно и в чем оклеветал дипломата. Как уже говорилось выше, из всех своих врагов Лев называет только евнуха, который вместе с ним был в посольстве, а также упоминает, что к клеветникам присоединился его зять и какие-то слуги. В целом письма интересны как иллюстрация придворной атмосферы того времени, где постоянно надо было опасаться, что тебя кто-нибудь попытается столкнуть вниз, а другие ему с удовольствием помогут.
Из писем видно хорошее образование автора: Письмо 21 пестрит аллюзиями на античную литературу, тогда как Письмо 22 исполнено ссылками и цитатами из Библии. Лев даже прямо говорит, что, поскольку «моление аттической речью» не умилостивило императора, то он теперь возьмется за «лиру Давидовых песней» и приведет для смягчения души василевса «сострадательные деяния Христа». Письмо 22 звучит наиболее льстиво, поскольку в нем Хиросфакт обращается к императору цитатами, которые в Писании обращены к самому Богу.
Интересно, что, призывая императора покарать клеветников, виновников своей ссылки, и проклиная их, дипломат замечает: «ибо я не имею добродетели Стефана, чтобы говорить противоположное» (Письмо 21). Лев признаёт, что не способен молиться за врагов подобно первомученику, однако, похоже, нисколько в этом не раскаивается: человек слаб, ну, так что же? Ничего не поделаешь!
Письмо 23 ценно тем, что в нем Лев перечисляет то, чего он достиг во всех трех своих посольствах: дипломат хочет напомнив о том, что он сделал для Империи, смягчить императора. Он также упоминает о своем родстве с василевсом.
Письмо 24 полно новых жалоб на клеветников и на свою горькую участь и молений о милости.
В Письме 25 Лев обвиняет оклеветавшего его евнуха в гомосексуализме, которому тот предавался, будучи в посольстве, вместо того чтобы заниматься делами: он, «поступая дурно, добился того, что во время переговоров его не слушали, а в постели любили». Слуги были евнуху «помощниками в постыдных удовольствиях», все они «ничего не понимали в посольствах» и только мешали, а потом приписали себе сделанное Хиросфактом. Из письма мы узнаём, что евнух-клеветник, преданный анафеме какими-то «отцами в Селевкии» за свои деяния, уже умер. Лев проклинает его и желает, чтоб его не принимала «мать, принимающая всех, кормилица и гроб всех — земля». Затем Хиросфакт снова напоминает о своих достижениях в посольстве к арабам и просит вернуть его из ссылки. «Итак, повели, — пишет он, — и я приду, прикажи — и я приду, я не отказываюсь положить душу за тебя и за государство! Разве кто-нибудь другой сделает это?»
Письма 26–27 направлены Львом из ссылки к друзьям, которых он просит о ходатайстве за него.
Из Письма 26 видно, что адресат, магистр Стефан, хотя и был коллегой Хиросфакта и исполнял вместе с ним судейские обязанности, однако после постигшей Льва немилости не заступился за него, опасаясь гнева императора. Лев не укоряет его за это, приписывая молчание «философскому» отношению к течению обстоятельств, однако призывает, наконец, «восстать» и взяться за посредничество. Из письма мы узнаём, что противники Льва были синклитиками, т. е. людьми влиятельными.
Имя адресата Письма 27 неизвестно, это сын знакомого Льву патрикия Никиты. Лев пишет, что в ссылке не имеет возможности узнать о многом из того, что изобретают против него враги в столице, так что адресату виднее, как лучше помочь ему и защитить от клеветы. Он просит его о ходатайстве перед своим свояком, — судя по этой просьбе, письмо, видимо, следует отнести к началу ссылки Хиросфакта.
Письма Льва написаны хорошим, легким и внятным языком, не лишены риторической красоты, содержат, помимо отсылок к литературным и библейским источникам, поговорки и интересные метафоры. Наиболее риторически украшены письма, обращенные к императору. Остается пожалеть, что не сохранилось писем Хиросфакта, написанных по другим поводам, помимо посольских дел и императорской немилости.