Знаете, что такое ад на земле? Это пятый класс.

Всё хорошее позади, только вспоминать и остаётся. Хотя бы то, как на большой перемене нас всем классом водили в столовую, а там уже были накрыты столы. И не приходилось давиться со старшеклассниками в очереди, а потом на ходу жевать резиновую булку или противный пирожок с капустой, потому что на нормальную еду времени совсем не остаётся. А таскать завтрак с собой не хочется, это ж дополнительный груз! И так ранец тяжеленный – бабушка его еле поднимает, чтобы нацепить мне на спину. И каждый раз восклицает: «Что там у тебя? Камни, что ли?»

А папа меня больше не провожает… Ему не до меня, он жениться собирается. Это значит, скоро у меня появится мачеха. Это хуже всего, что случилось за последнее время.

Хотя почему оно – последнее? За ним уже сегодняшнее время пришло. И будет завтрашнее. Значит, время вообще не бывает последним! Разве что перед концом света… Но я в него не верю. Пугают, пугают, а никакого конца не наступает.

Правда, на выпускном в началке для нашего класса точно конец света наступил! Разве может быть что-то ужаснее расставания с Лилией Анатольевной?! Не я одна, все девчонки думали так же. Они ревели так, будто мы её вообще никогда в жизни не увидим! Хотя она всё равно в нашей школе осталась. Правда, учит теперь дурацких первоклашек. Но мы к ней с начала сентября каждый день забегали, чтобы просто увидеть.

Вот только я больше не буду заходить к ней во время уроков! Разве что когда её класс домой уйдёт, потому что там учатся две совершенно ненормальные девчонки. Они, как меня увидят, кидаются обниматься и вопят:

– Няшка! Наша няшка пришла!

Ну скажите на милость, какая я им няшка?! Я их на четыре года старше, между прочим. Могли бы проявить уважение.

А Никита Зыков надо мной хохочет:

– А ты в зеркало смотрелась? Две косички, личико такое миленькое, реснички длинные… Глазками хлоп-хлоп! Настоящая няшка. Ути-пути!

Он издевается, это понятно – на то и друг. Но этим младенцам кто дал право?!

А Лилия Анатольевна их даже не останавливает и мне доказывает:

– Аля, ты – их кумир, что я могу поделать?

Как будто я просила их создавать из себя кумира!

В общем, в свой родной кабинет я почти не захожу. Мы теперь, как табор цыган, по школе бродим в поиске кабинетов. В первый же день мы с Зилей ухитрились заблудиться в школе, когда из столовой шли. Ну ладно Зиля, она же новенькая, но я-то! Пятый год здесь учусь… Но раньше мы ходили, как утята, за Лилией Анатольевной и особо дорогу не запоминали. Да ещё учились всегда на одном этаже – трудно потеряться!

В началке я только к своей пальме Вере одна бегала в дальнюю рекреацию, но для этого не надо было по лестнице ни подниматься, ни спускаться. Я и сейчас Веру не забываю, все листочки ей умыла после лета, а то она такая пыльная стояла, грустная…

Вере я сразу рассказала про Зилю, как быстро мы с новенькой подружились. Не потому, что нас посадили за одну парту. Просто с ней очень весело. Правда, это я её смешу, а она только хохочет, зато смех у неё – просто заслушаться можно!

Я её сразу Первого сентября и рассмешила. Она показалась мне такой несчастной, одинокой… Стояла в стороне от всех ребят и никак не решалась подойти. А Лилии Анатольевны уже с нами не было – она бы Зилю быстренько втянула в компанию…

Не знаю, почему я решила, что должна это сделать за неё? Но я подкралась к Зиле сбоку и шепнула:

– Тебе стек забыли выдать?

Она повернулась ко мне и часто заморгала:

– Какой стек?

– Это такая специальная палка, – объяснила я. – Без неё дрессировщик в клетку к хищникам не заходит.

Ещё буквально секунду Зиля смотрела на меня как на ненормальную, потом вдруг как расхохочется! Прямо пополам согнулась от смеха. И хотя все на неё обернулись, Зиля ни на кого больше не обращала внимания. А я сразу почувствовала, что мы подружимся.

Когда Зиля болеет, я на переменах стою у окна, потому что бегать, как раньше, нам не разрешают. С утра в школьном дворе ещё горят фонари, ведь солнце встаёт намного позже, чем мы. Даже солнце!

Снег уже засыпал всё вокруг, хотя ещё декабрь не начался. И это здорово, не люблю грязь. А сейчас всё такое чистенькое, беленькое, а на деревьях снежная паутинка. Снизу, когда прямо под деревом стоишь, она кажется сетью, наброшенной с неба. Только все ячейки разные, и это мне нравится. Что хорошего, когда всё одинаковое? Снежинки ведь тоже все разные, вы знали?

Если смотреть на снегопад, задрав голову, кажется, что это не снежинки летят с неба, а я сама лечу в космосе. А мимо мчатся крошечные светящиеся метеориты. Они никому не причинят вреда, они ведь маленькие! И наверное, сгорят в атмосфере… Но об этом думать не хочется, как вообще о смерти. Только иногда всё равно почему-то думается…

Мысли о смерти такие страшные, что я сразу начинаю мотать головой. Хотя, конечно, знаю, что не могу умереть… Ну как это вообще возможно?! Возьму и просто перестану существовать? Ни о чём не смогу подумать. Ничего не увижу и не услышу. Не будет вообще ничего! А весь мир будет как ни в чём не бывало жить дальше… И другие девчонки будут так же ловить языком снежинки и смотреть, как они кружатся в свете фонарей, слушать ветер за окном, хрустеть чипсами – тайком, потому что это же вредная еда, но такая вкусная! Мои одноклассники будут к восьми приходить в гимназию, а меня никто и не вспомнит. Ну может, только Никита. Спросит: «Где Алька? Где эта няшка?» Но никто ему не ответит…

Жалко, Никита злится на меня из-за того, что я так сдружилась с Зилей, и уверяет, будто она ржёт как конь… Хоть бы «лошадь» сказал! Какой же она – конь? И вообще она ростиком ещё меньше меня!

– Башкирки все миниатюрные, – заметила бабушка, после того как Зиля впервые побывала у нас в гостях. – И среди них много хорошеньких.

Не знаю, что такое «башкирка», и у бабушки забыла спросить, но Зиля очень хорошенькая. У неё такие блестящие глазки, не как у меня – карие, а прямо совсем чёрные. И волосы такие же, а косы прямо с кулак толщиной! Нам в гимназии только с двумя косичками разрешают ходить, так у Зили каждая толще, чем обе мои.

А вдруг Зиля правда немножечко конь и моет голову шампунем «Лошадиная сила»? Поэтому и волосы у неё, как у той модели из рекламы? Я раньше думала, таких не бывает на самом деле… А вот она – Зиля! Сидит рядом со своей конской гривой и ничуть не воображает. Не то что Алёнка Сергеева, которая вбила себе в голову, что если у неё такие синие глаза и ямочки на щеках, то все должны её слушаться.

– На себя поори, если невтерпёж!

Это я ей так заявила, когда Алёнка начала вопить на Зилю. Было бы из-за чего – мяч пропустила на физкультуре! Не на олимпиаде же играли…

Алёна тут же замолчала. Не ожидала, что кто-то посмеет ей так ответить. Но потом очнулась:

– Тебя не спрашивают! Сиротка…

Если б она не добавила последнее слово, я ещё стерпела бы. Но тут у меня просто помутилось в голове. И из-за того, что она так меня назвала, хотя никакая я не сиротка, и из-за того, как подозрительно все затихли… Они тоже считают меня сироткой?! Я знаю, что нельзя так делать, это очень жестоко… Но мои руки сами взяли и швырнули мяч, который я держала, прямо Алёне в лицо. И он угодил ей в нос.

Наверное, не очень сильно я кинула, ведь кровь не побежала. А испугалась я даже сильнее, чем она. Но всё равно девчонки завизжали и начали орать так, что учитель бросился к нам через зал. Но бегает он не очень, поэтому пока он до нас добирался, мы обе успели прийти в себя, и Алёна шикнула на свою свиту:

– Заткнитесь! Мы сами разберёмся. А ты, – это она уже на меня зашипела, – получишь по полной.

– Как бы тебе самой ещё не схлопотать!

И вот эти слова как раз и услышал наш учитель физкультуры Глеб Никитич.

После урока он меня оставил и начал выговаривать:

– Аля, если тебе не нравится, что кто-то с тобой груб, ты должна подать ему пример вежливости. Я допускаю, что Алёна чем-то оскорбила тебя! Она может… Но в данном эпизоде ты тоже проявила грубость. И в результате Алёна ничему не научилась.

И очками на меня сверкает…

Глеб Никитич у нас очень-очень умный. Не потому, что в очках, конечно! У нас полкласса в очках. Нам Лилия Анатольевна говорила, что он вообще-то философский факультет окончил. Но что-то пошло не так, и теперь Глеб Никитич ведёт физкультуру, хотя вид у него такой, словно ему ни разу в жизни не приходилось даже зарядку делать. Зато очень хорошо получается беседовать с нами по душам. Мне прямо стыдно за себя стало после его слов. Папа ведь меня тому же учил: человека можно так интеллигентно высмеять – лучше всякой брани подействует. Да ещё запомнится надолго…

Хотя я совсем не бранилась, захотелось прокрутить время обратно и сочинить убийственную фразу, после которой Алёна заткнулась бы на веки вечные! Но пока я придумывала, как могла бы ответить, если б была чуточку поумнее, жизнь за меня Алёне такое подстроила… Я сама ни за что не додумалась бы! И буквально на следующей перемене.

Мы с Зилей теперь вдвоём держимся, у нас всегда находится о чём поговорить. Она даже книжки те же любит, что и я, и фильмы тоже. Я только ей призналась, что мечтаю стать режиссёром. Даже предложила главную роль в своём будущем фильме, она же красавица! Правда, я ещё не решила, о чём сниму… Вдруг ужастик получится? Зачем там красавица? Хотя как раз таких обычно монстры и похищают. Надо спросить у Никиты: согласится он на роль самого жуткого чудовища? У него получилось бы…

Я уже забыла, о чём мы говорили с Зилей в тот раз, когда вдруг младший братишка Алёны Сергеевой примчался и закричал на весь коридор:

– Алёнка, кто-то твою фотку украл!

Она так и выпрыгнула из компании девчонок, которые за ней хвостом ходят:

– Откуда?!

– С Доски почёта! Ну с той, которая возле актового зала висит.

Девчонки сразу как защебетали:

– Ой, а кто это сделал?

– Надо же!

– Антошка, ты сам видел?

И все прямо подпрыгивают от радости, как будто это их фотографии украли. Зато Алёна замерла и так загадочно улыбается:

– Значит, кому-то очень хотелось иметь мою фотографию…

Лицо у неё всё раскраснелось от удовольствия, и сразу стало ясно, о чём она думает. И все, наверное, догадались, но только Вика произнесла это вслух:

– Неужели это кто-то из мальчишек?

Кто-то пискнул:

– Из «Контакта» не мог скачать, что ли?

Алёна быстро повернулась, но, кажется, не заметила, кто это сказал. Поэтому объяснила, глядя на меня:

– Что ты понимаешь?! Это же подвиг! Из ВК любой скачать может. А тут ему пришлось проявить храбрость!

И тут её как понесло! Она прямо забегала по коридору, изображая этот самый подвиг. И вела себя как на сцене, даже стул схватила, на котором обычно кто-нибудь из дежурных сидит. В театре это называется «реквизит». Алёна его использовала на всю катушку, даже с ногами на него залезла, изображая своего героя:

– Представьте только, как он рисковал! Нужно же было притащить стул. Снять стекло с этой Доски… почёта. И так, чтоб не разбить его! Спуститься с ним со стула. Аккуратненько поставить на пол. Потом снова забраться на стул. Осторожно отклеить мою фотографию… Спрятать её за пазуху – возле самого сердца! Снова спуститься, взять стекло… Опять залезть с ним на стул и вставить в раму. И всё это во время урока! Понимаете?

Её верную Вику от восторга чуть удар не хватил.

– Как романтично!

Она у нас очень полненькая и беленькая, как зефирка. И так же быстро тает от восхищения. А восхищается она в основном Алёной.

Я шепнула Зиле:

– Дурак какой-то…

Но в этот момент Антошка подлил масла в огонь их восторга:

– А если б его поймали? Директор, например…

– Или ещё хуже – Вера Васильевна, завхоз!

Они все заохали от ужаса, а Алёна закатила глазки:

– Мой герой!

Зиля покосилась на меня и согласно шепнула:

– Полный идиот…

Но Алёну было уже не остановить:

– Кто же это сделал?

Антошка начал дёргать её за рукав:

– А этот… Этот к тебе приходил, помнишь? Как его? Ну, ещё под твоим окном целый вечер топтался!

Меня чуть не стошнило, когда она скривилась:

– Мишка, что ли? Ну нет… Он же маленький!

И Вика подхватила:

– Мишка не дотянется до Доски почёта!

А у меня вырвалось:

– И он не такой дебил…

Взгляд Алёны, по её замыслу, должен был бы прожечь во мне дыру, но со мной так просто не справишься.

Отвернувшись, она опять заулыбалась как дурочка:

– Может, Максим? Он высокий. Красивый.

Противнее пацана, чем Макс Поздняков, я в жизни не видела! Мы с Никитой ещё в прошлом году решили, что он по утрам зеркало целует. Очень нужна ему какая-то Алёна!

Я не хотела снова встревать, но язык был другого мнения:

– Ага! Только Поздняков с Доски почёта свою фотку снял бы. И к сердцу прижал.

И Вика вдруг головой затрясла:

– Ой, правда, Алёнка. Макс по себе самому фанатеет!

Вот уж от кого не ожидала поддержки… И Алёнка, видно, тоже, потому что недовольно нахмурилась. Но ненадолго – новая догадка осенила:

– Знаю! Это Денис из седьмого класса!

– С какого перепуга?

На этот раз Вика меня перебила:

– Ну точно! Он же вечно на тебя в столовке смотрит.

Меня прямо смех разобрал:

– Может, и смотрит. Только не видит. У него зрение минус пять! А очки он на переменах стесняется надевать. Ты для него всего лишь мутное говорящее пятно!

У неё взгляд стал как у маньяка-убийцы:

– А ты откуда знаешь?

– Он в нашем подъезде живёт! Я его сто лет знаю…

Тут наш зефирный человечек опять за свои щёчки схватился:

– Ой, вот же он!

И точно: Денис Михайлов собственной персоной топал по коридору вместе с незнакомым мне мальчишкой. Наверное, из их класса. Они уже почти прошли, когда в меня вдруг какой-то бес вселился… И я схватила Алёнку за локоть:

– Проведём эксперимент?

Но дожидаться, что она скажет, не стала. А крикнула во весь голос:

– Эй, Денис! Стой!

Он повернулся в нашу сторону и сильно прищурился. Между нами было метра три. Денис пытался, но не мог разглядеть моего лица, а уж меня-то он знал с детства. У него стал такой растерянный вид, что у меня даже сердце сжалось. Но требовалась, как говорит папа, чистота эксперимента. И я слегка изменила голос:

– Это ж я. Чего не здороваешься?

– Хватит, – буркнула Алёна.

Я подбежала к Денису, и он прямо просиял от облегчения:

– Привет, Алька!

– Говорят, в школе кража произошла… Не слышали? – спросила я.

Конечно, они знать ничего не знали и вообще только написали контрольную по физике, им явно было не до Алёнкиных глупостей. Но из вежливости Денис поинтересовался:

– А что украли?

– Алька, хватит! – выкрикнула Алёна.

– Да так, – улыбнулась я. – Ерунду одну… Не бери в голову.

Когда я вернулась к девчонкам, Алёна прошипела:

– Молчи! И так всё ясно.

Вика сочувственно подняла бровки домиком:

– Может, всё-таки Мишка? Ой, а его же сегодня в школе нет! Заболел. Но кто-то же это сделал! Ему так хотелось иметь твою фотку…

И Алёнка схватилась за соломинку:

– Ну да… Таинственный рыцарь! Это так романтично…

Вот тут судьба и продемонстрировала всю иронию, на какую бывает способна. Из кабинета математики вышла новая (для нас!) учительница Зинаида Геннадьевна, которая ещё и заместителем директора школы была, поэтому часто прогуливала наши уроки. Но тут она, на Алёнкину беду, оказалась на месте. И конечно же, сразу устремилась к нам:

– Сергеева, ты же собиралась самостоятельную переписать? Двойка сама не исправится. А троек сколько нахватала?! Начальная школа позади, старые заслуги не в счёт. Тебе-то надо жилы рвать, а не лясы точить с подружками!

На Алёну невозможно было взглянуть без слёз. Она вся залилась краской и опустила голову уже чуть не до пояса, но Зинаида Геннадьевна не унималась:

– Докатилась, отличница… Ты знаешь, что твою фотографию с Доски почёта сняли?

Все разом ахнули, а Алёна вскинула голову и, совсем как Вика, прижала ладони к щекам. Никто, кроме меня, не заметил, как потихоньку смылся Антошка, которому дома точно прилетит от сестры.

А наша Зинаида Геннадьевна припечатала последней фразой:

– Мы портреты двоечников на Доске почёта не держим!

И я поняла: возмездие превзошло все мои ожидания.