Мой дедушка заболел. И его положили в больницу. Очень хорошую, ту самую кремлёвку, куда папа Серёжку определил в августе. А сейчас уже весна! И надо бы радоваться, только не получается.

Правда, бабушка меня успокоила:

– Микроинфаркт – это не смертельно. Наш дедушка будет жить ещё долго-долго!

Ой, мне бы этого очень хотелось, потому что я его люблю. С дедушкой так интересно разговаривать обо всём, когда мы возвращаемся из школы.

А теперь меня ещё и некому забирать после уроков! Папа с работы не может отлучаться, он даже обедать не приезжает. А бабушка в городе не выходит из дома, только на даче решается. У неё очень странная болезнь: она боится открытого пространства. А за мной надо по очень открытому пространству идти – через площадь. Это главная площадь города и просто огромная. Её слишком долго обходить дворами!

Зато на площади есть детский городок, и мы с дедушкой всегда здесь останавливаемся, чтобы покачаться. Только в сильный мороз пробегаем наискосок как угорелые. Это из-за моей холодовой аллергии. А то ещё раздуюсь и лопну у всех на глазах! Сейчас она притихла, потому что на улице тепло. Зато ей на смену пришла её любимая сестра – аллергия на цветение! О, это такая душегубка… Вообще дышать из-за неё не могу.

Никитка Зыков это впервые заметил, он же прошлой весной с нами ещё не учился.

– Ты простыла, что ли? – спросил он, когда мы вышли после уроков на крыльцо.

Пришлось и ему рассказать о моей несчастной аллергии. Представьте, как обидно с ней жить: вокруг черёмуха прямо ломится от цвета, сирень благоухает, каштаны в настоящие дворцы превращаются! А мне от всей этой красоты на стенку лезть хочется.

Никита очень удивился и сказал, что впервые видит такого человека, как я. А потом задумчиво добавил:

– Ты, Алька, вообще от всех отличаешься. Даже аллергией.

В тот день я ещё не знала, что дедушку увезли в больницу, и ждала его. А Никитка просто торчал рядом, когда бабушка позвонила и велела, чтоб я не двигалась с места: сейчас она пришлёт за мной кого-нибудь из соседей. Ну то есть попросит сходить. Хотя она так и выразилась: пришлю.

У моей бабушки барские замашки, это ещё Серёжка заметил. Я так скучаю по нему! Только, боюсь, он больше не появится, даже если мы летом снова поедем на дачу в бору. Правда, краем уха я слышала, как папа по телефону кому-то расписывал наш терем. И подозреваю, что он его продал. Но спросить я не решилась, а то папа снова вспомнит про Серёжку и разозлится. Неужели я больше никогда его не увижу? Взрослые, наверное, даже не понимают, сколько потерь приходится пережить детям…

Никитка торчал рядом, пока я разговаривала с бабушкой, и, конечно, всё слышал. И видел, как у меня затрясся подбородок, когда я о дедушкином инфаркте узнала.

– Эй, давай я тебя провожу домой! – вызвался он, как только я отключила телефон.

Можно было, конечно, обидеться на то, что Никита назвал меня «Эй!». Но я решила: в сравнении с дедушкиной болезнью, это всё такая ерунда. А прогуляться с Никитой уж точно интересней, чем с кем-то из соседей. Ещё не известно, кого бабушка пришлёт… Днём же все нормальные люди на работе, один Павлик шатается по двору. Вот удовольствие – с алкоголиком топать на глазах у всех! Поэтому я быстренько согласилась, чтобы Никита меня проводил. И сообщила бабушке, что искать никого не надо.

– А он надёжный мальчик? – заволновалась она.

Я покосилась на Никиту: кто его знает? Но бабушку заверила, что очень надёжный.

– А город он знает?

И город знает отлично! Хотя я и сама помнила, как дойти до дома, и справилась бы даже в одиночку. И всё же было спокойней, оттого что Никита идёт рядом. Правда, сначала мне было страшновато: вдруг нам не о чем будет говорить по дороге? Я уже начала наспех придумывать темы, но тут он спросил:

– А твой дедушка, он какой?

Как только догадался, что мне хочется поговорить о дедушке? Может, Никита – ясновидящий?!

О моём дедушке есть что рассказать! Сам себя он называет единственным участником войны в нашей семье, хотя только родился за месяц до Победы. А бабушка всего на два года позднее, но всё равно они не встретились в детстве, хотя жили в одном городе. И мой дедушка был там известным человеком – чемпионом края по бегу! А ещё он окончил школу с золотой медалью, я, похоже, не в него пошла…

В то время он был самым красивым в своём городе. Я видела его фотографии. Если б мне лет через десять встретился такой дедушка… то есть парень… Наверное, я влюбилась бы в него с первого взгляда. У него такая гора мышц была, как у Шварценеггера! Как только он всё успевал – и мозг развивать, и руки?

У дедушки были две младшие сестры. Так они до того гордились своим братом, что еле-еле вышли замуж. Всех с ним сравнивали, а таких же больше не было! Когда дедушка понял, что сёстры из-за него могут старыми девами остаться, он сам нашёл им женихов – среди своих подчинённых.

Он тогда уже большой шишкой был, как говорит бабушка. Правда, она не за шишку замуж вышла, а за рядового инженера. Интересно, почему – рядового? Так ведь солдат называют. А дедушка в армии не служил, потому что сломал себе позвоночник. Он ничего, сросся. Даже ещё крепче прежнего стал, как сам дедушка уверяет. Только я в это не верю: как может что-то сломанное стать хотя бы таким же? А позвоночник у него сломался, когда дедушка с моста на лёд прыгнул, чтобы спасти мальчишку. Тот совсем тупой, что ли, был… В прорубь решил заглянуть – вдруг рыбу увидит? Поскользнулся и сам туда сиганул рыбкой. А дедушка с друзьями как раз по мосту шёл то ли с концерта, то ли со спектакля. И он как прыгнул! Но неудачно… Хотя сначала не понял, насколько это серьёзно. Боль почувствовал, но слишком испугался за мальчишку. Сначала вытянул его на лёд, а уж потом понял, что дышать не может.

– Так он прямо герой, твой дедушка! – удивился Никита. – А я ж его видел сто раз… И не подумал бы!

– Это давно было, – объяснила я. – Ну и потом как ты определишь по виду – герой человек или нет?

Он подумал немного:

– Не знаю. Наверное, всё-таки можно понять.

– А вдруг ты тоже герой?

– Я?!

– Дедушка же тоже не думал о себе так! Жил себе и жил.

Мне вдруг пришла в голову гениальная идея:

– А давай проверим – герой ты или нет?

Никита даже остановился:

– Как?

– Да проще простого! Я упаду в воду, и посмотрим – кинешься ты меня спасать или нет?

– Так лёд-то уже растаял!

Это было препятствием. Да и мне вдруг вспомнилась моя холодовая аллергия: в весенней воде я и помереть могу в два счёта.

Но отступать было нельзя, я же должна доказать Никитке, что он тоже может стать героем. А то скиснет и перестанет верить в себя. И всё из-за того, что я похвасталась своим дедушкой! И кто меня за язык тянул?

– Ладно, – сказала я. – Давай искать варианты. Может, подожжём что-нибудь? И ты меня из огня спасёшь?

Он фыркнул:

– А огонь? Вдруг мы его потушить не сумеем? Спалим ещё что-нибудь.

«Да он вообще никакой не герой, – разочаровалась я. – Трусит же! Какие-то оправдания придумывает. Мой дедушка уже поджёг бы дом и спас всех жителей! А у этого кролика прямо хвостик трясётся…»

Вслух я ничего не сказала, но Никита, кажется, мои мысли прочёл. Остановился и ноздри раздул, точно бодаться собрался.

– Ты меня трусом считаешь?

Я ещё ничего не успела ответить, а он вдруг как заорёт:

– Ну и тащись сама домой, раз такая храбрая! Дура ты, а не героиня!

Повернулся и пошёл в обратную сторону. Даже не оглянулся.

– Подумаешь, – сказала я.

Как будто я просила его провожать меня! Да и площадь уже совсем близко, а наш дом сразу за ней. Я и одна доберусь спокойно. Ещё лучше – никто нервы не мотает.

Но мне всё же не давало покоя то, что Никита сразу угадал, о чём я подумала. У меня на лице, что ли, написано? Интересно, а восточные женщины не поэтому паранджу носят? Чтобы никто их мыслей не читал. А то вот сейчас некрасиво же получилось…

Я так задумалась – и не поняла, что произошло. Сбоку раздался жуткий визг, и кто-то больно толкнул меня в спину. У меня даже ноги подлетели! Я грохнулась на тротуар и так отбила колени, что заскулила в голос. А рядом закричала какая-то женщина… Да так дико – я даже забыла о боли и вскочила. Смотрю: на дороге какие-то люди поднимают Никиту. А рядом немного боком стоит машина. Не знаю какая, я не очень в них разбираюсь. Я крутила головой и ничего не могла понять. Что вообще произошло? И как Никита здесь оказался? Он же ушёл домой…

Старушка с тележкой отряхивала его школьный костюм:

– Ничего не болит, сынок?

Все пытались потрогать Никитку и потом смеялись от радости, что он цел. А пожилой мужчина, наверное водитель, оглянулся на меня:

– Иди же, спасибо скажи своему спасителю!

– Да она и не поняла ничего, – рассмеялась женщина, которая так страшно кричала минуту назад. И накинулась на меня: – Ты почему по сторонам не смотришь, когда дорогу переходишь? Да ещё не по зебре потопала!

Водитель подтвердил:

– Шагнула прям под колёса… Откуда взялась? Я вовремя и затормозить не успел. Слышь? Пацан тебя от смерти спас, считай. Вытолкнул с дороги.

– Сам же погибнуть мог, – покачала головой старушка. – Ты хоть её знаешь, сынок?

Никита смотрел на меня, тёр ободранные до крови ладони и молчал.

«Ну скажи! – взмолилась я. – Прости меня, пожалуйста!»

Только на этот раз он не сумел прочесть мои мысли. Или не захотел. Тогда я сама шагнула к нему, взяла за руку и подула на ладонь.

– Это мой лучший друг. Он настоящий герой. Я всегда это знала.

А Никитка рассмеялся, потому что он терпеть не может, когда его хвалят. Даже когда Лилия Анатольевна восхищается, какое изящное решение задачи нашёл Зыков, он начинает кривляться и чуть не под парту прячется.

Только сейчас прятаться было некуда, и мы постарались поскорее сбежать ото всех этих людей.

Я догадывалась, что Никите не захочется обсуждать, как он только что рискнул жизнью, спасая меня. А меня не тянуло вслух признавать, какой я была идиоткой… Поэтому просто сказала:

– На площади мороженое продают. У меня осталась сдача с обедов. Пойдём посидим на качелях.

И он согласился.