Первым цветеньем запахнет земля,

Мой камертон отзовется на ля,

И птицы в лесу – неподвластно уму –

Споют эту песню тебе одному.

Тамерлан влез на самый большой камень у воды. Ветер трепал расстегнутый воротник ковбойки, топорщил волосы.

Обернувшись, он внимательно взглянул на меня:

– Иди сюда, – и протянул руку.

Волны были не то чтобы огромные, но приличные. И до этого камня порой долетали водопады брызг.

– Промокнем же!

– Не бойся! – Он поймал все-таки меня за руку, втащил на камень, я только ойкнуть успела.

– Я люблю Петергоф. Третий раз тут.

– Я тоже!

Он продолжал, не отпуская мою руку, но глядя на горизонт:

– Я в Питер с родителями переехал только четыре года назад, из Тольятти. Из мира бетонных башен и хибар попал в город дворцов. Первые ощущения – воздух, ветер. Праздник. А Петергоф – это вообще чудо. Сказка!

– Надо же…

Мне было так интересно его слушать. Я родилась и выросла в Санкт-Петербурге. И всегда жила в многоэтажке. Но все-таки Тамерлан прав.

– …Потом, конечно, я узнал, что и здесь полным-полно бетонных коробок, но… Это было уже второе ощущение. – Он засмеялся.

– А я море люблю. Оно все время разное.

– Согласен.

Волна, чуть больше, чем остальные, с шумом подкатилась к камню. Я попыталась слезть.

– Нет! Стой!

– Обрызгает!

Камень обдало водой. Попало только по ногам, но до колен. Джинсы, конечно, намокли. Но я почему-то не расстроилась.

– Ну что, споем? – крикнул Тамерлан, заглушая шум следующей волны.

– Здесь?!

– А знаешь, как здорово? И для голоса полезно! В Древней Греции жил такой оратор, Демосфен, который тренировался произносить речи на берегу моря. Грохот волн ему заменял шум толпы. Помогай!

Перехватив мою руку покрепче – боится, что сбегу? – Тамерлан запел про третий перекресток.

Хорошо, что место он выбрал уединенное, а немногим людям, стоящим в отдалении от нас, из-за плеска волн, надеюсь, не было слышно. Иначе я бы ни за что не решилась. А тут вслед за ним тоже запела.

И глупо, и весело, и страшно, и необыкновенно – все ощущения смешались. Песня получалась какой-то другой. У нее и смысл появился новый! Если раньше я видела фэнтезийную картинку, волшебный мир, с магией и Средневековьем, то сейчас… Стало совершенно ясно, что это история про реальных людей, современных. Про нас, может быть. Уже не цокот копыт и не звон меча, а стук колес поезда, пыльная утренняя дорога, люди с чемоданами и телефонами, дорожка волн, ложащихся по обе стороны «Метеора», метро Петербурга, фонтаны Петергофа. И камни под ногами. Гладкие, шелковые. Потому что мокрые!

Я взвизгнула! Очередная большая волна рассыпалась брызгами. Поскользнувшись, я взмахнула свободой рукой. Но Тамерлан обхватил меня за талию, не дав упасть.

Ведь мы же еще не допели!

Наконец, в бессчетный раз пообещав миру, что «сегодня будет тепло», мы радостно выдохнули. И, как-то само собой, обнялись. По-дружески, ненадолго.

– Ну как?

– Классно!

– Совсем другие ощущения от песни, чувствуешь?

– Ага!

– Я тут подумал: ну не выиграем – и ладно, и бог бы с ним! У нас в любом случае получается отлично, что бы там судьи ни сказали.

– Нет-нет, мы должны выиграть!

Я его просто не узнавала! Ведь именно этот человек чуть больше двух часов назад говорил мне совершенно другое. Что же на него так подействовало? Море? Свежий воздух? Атмосфера этого места? А может быть… я?

У Тамерлана зазвонил мобильник.

– О, это Яр меня потерял. Я же с ним не договорился…

Он спрыгнул с камня и отошел подальше, на песок. Все-таки здесь время от времени заливает, а телефон не джинсы. Ну правильно – они же сегодня уже выступают, как и Ксюн, и все остальные, кто играет. Это певцы – завтра.

Я осталась на месте, только отступила на шаг назад. Сейчас я чувствовала, что мне просто хорошо. И даже неважно, что мы не пошли смотреть «Шахматную гору» – драконы меня поймут. Я обязательно увижусь с ними позже.

Я не собиралась петь, оно само как-то получилось. Естественно. И все то, о чем втайне думала, мгновенно вылезло наружу. Ведь вот это вот: «Так дай мне воздух, и я стану тебе крылом» – это же… про нас. Про меня и про него. Про наш дуэт! Не понимаю, как я жила до сих пор без всего этого!

Я до того погрузилась в песню – полностью, с головой, – что не видела и не слышала ничего вокруг. Даже про Тамерлана на мгновенье забыла. А когда наконец закончила и обернулась, увидела, что он стоит на песке, видимо давно уже опустив телефон, и смотрит на меня… со странным одобрением. По-другому, не как раньше. И молчит.

Я тоже молчала до тех пор, пока он не сказал:

– Пойдем? Хочется сожрать какой-нибудь хот-дог.

Подошел и помог мне слезть с камня.

– Ты косплей себе выбрала, кстати?

– Нет, – вздохнула я. – Ничего не приходит в голову.

– Можем подумать вместе. У Жени я видел серые плащи вроде хоббичьих, что ли. Для «Дорог», возможно, подошли бы.

– Ух ты, здорово! – Я запрыгала и захлопала в ладоши.

Мы успели не только поесть хот-догов, но и посмотреть на лебедей и на уток, попрыгать на камушках между спрятанными фонтанчиками и сфоткать драконов – и вообще все, что попадалось под руку, даже отыскать ондатру в прудике. Экскурсия была не очень долгой – без дворцов, только фонтаны. Через положенные, точнее, очередные полчаса – по факту через три с половиной – мы подходили к мостику. Там уже собрались все наши.

– Алька! – закричала Ксюн. – Ну ты совсем запропала! В мокрых джинсах! И довольная такая!

– Где это вы были? – прищурился Яр. – И что вы делали?

Я взглянула на Тамерлана. Он не то чтобы смутился, но сразу замолчал. Отошел от меня к Яру. Стесняется? Но у него совсем не тот характер! Меня, что ли, стыдится?! Да с чего бы! Хотя…

Обратно мы возвращались на автобусе. Всю дорогу Тамерлан даже головы не повернул в мою сторону. И если бы рядом не было Дины и Ксюн с их веселой болтовней и подбадриванием, еще неизвестно, как бы я себя чувствовала. Но благодаря девчонкам негативный эффект сгладился. В конце концов, почему надо портить впечатление от потрясающей поездки! Мало ли какая муха его укусила!

Но в будущем, конечно, хорошо бы научиться разбираться в его мухах, тараканах и прочих зверюшках.

…Ксюн заканчивала портрет – это была Женя. Понимаю, почему именно она: единственный человек среди нас, хоть чем-то, хоть отдаленно, напоминающий енота. У Ксюн, правда, выходил скорее шарж на Женю: енот с рыжими дредами. Но таков уж неповторимый авторский стиль. Надеюсь, натурщица не обидится.

Я перетряхивала свои краски: завтра до часу нужно сдать финальный рисунок – командный. И тему обещали дать сегодня. С учетом того, что уже вечер… Видимо, решение должно нам присниться?

В номер вошла Дина.

– Ой, какие вы загруженные сидите!

Взгляд Ксюн, оторвавшей голову от листа, действительно казался немного безумным. Уж если она увлеклась и прониклась, она превращается в Чеширского Кота. Улыбка здесь, а Ксюн нет. Возможно, я примерно так же выгляжу.

– Заканчивайте креативить! – Дина загадочно улыбнулась. – Нас зовут слушать кельтскую музыку.

– Кто зовет? – на автомате спросила Ксюн.

По-моему, ответ она и так знала. Как и я.

Дина усмехнулась:

– Вообще-то концерт сегодня. Ксюн, ты, между прочим, первой выступаешь!

Выражение лица Ксюн менялось на глазах. В конце концов оно стало таким, как на картине Мунка «Крик».

– Так это и косплей сегодня надо? – Она застонала. Но тут же воскликнула: – Дин, а можно твою шляпу?

– Бери, – пожала плечами Дина. – А…

– Бетховена буду косплеить!

Дина, протягивающая шляпу, вытаращила глаза:

– Никогда не видела Бетховена в шляпе!

– Я и без шляпы не видела! – не смутилась Ксюн. – И никто не видел!

– Да, но на портретах…

– Ха! – Ксюн надвинула шляпу на самой нос. – Пусть докажут, что он их не носил. Идемте, девочки!

Вечер выдался теплым. Ксюн и Дина, огибая корпус, решительно свернули налево.

– А мы куда?

– Музыканты по традиции на улице. На летней сцене.

А за корпусом…

Я, конечно, видела, что вокруг лес, но все-таки место, где стоял наш пансионат, выглядело чересчур цивилизованным. Теперь же – может быть, сказался эффект начинающихся сумерек – мы оказались по ту сторону цивилизации. И тропинка, которая вела нас, никак не освещалась. Какие-то огоньки горели вдалеке – туда мы и шли гуськом.

Вскоре стали попадаться фонари – прямо в траве, самые высокие – мне по колено. Зеленые, желтые и оранжевые. За деревьями просматривалась ярко освещенная веранда с круглой сценой, кучей аппаратуры вокруг и рядами скамеек.

– Ксюн, а ты на синтезаторе? – спохватилась я. – Ты хоть на нем попробовала?

– Конечно. «Ямаха», ничего такой. Сегодня он просто весь день занят был, пришлось извратиться с роялем…

Ксюн направилась прямиком к сцене, где возились с проводами Женя, Данила и куча другого разного народу, кого я много раз видела, но не запомнила по именам. А мы с Диной выбрали места в третьем ряду, ближайшие свободные.

Ни Яра, ни Тамерлана я поблизости не обнаружила. Должно быть, они появятся сразу на сцене. Из темноты.

– Олег придет?

– Да. Он просил занять…

Внезапно Олег поднялся из первого ряда в противоположном конце, обернулся и махнул нам.

– Вон он, пошли скорей!

Свободное место, правда, оказалось только одно.

– Я два занял, девчонки, – вполголоса сообщил Олег, наклонившись к нам. – Но тут вот одна очень настойчивая дама… Вы садитесь, а я пошел назад.

Настойчивая дама оказалась очень взрослой и очень… солидной. Возможно, она была чьей-то мамой.

Не слушая возражений Олега, Дина усадила на скамейку меня, а сама сказала, что пойдет сторожить место для Ксюн.

– Вот так она всегда.

Олег произнес это тихо, но мне показалось – уже без грусти.

– Аля, ты здесь раньше не была?

Я покачала головой:

– Никогда. Так красиво!

– Подожди, это они еще не начали…

Наконец все скамейки были заняты. Пришедшие последними гнездились на металлической ограде или просто стояли. Из-за сцены время от времени долетали обрывки разговоров, звон струн и бряцанье каких-то трещоток.

Как по команде зрители захлопали, и в пятне света появилась Женя с микрофоном. Я узнала ее не сразу, потому что на ней красовалось длинное серое с серебром платье. Такие, наверное, носят эльфийские принцессы. Ее дреды были спрятаны глубоко под капюшоном, приколотом к волосам.

– Дорогие гости! Мы, лесной народ, рады снова видеть вас в нашем скромном жилище.

Она обвела рукой веранду.

– И как всегда порадуем вас эльфийской музыкой. А вы, надеемся, порадуете нас.

Все вновь захлопали.

– Прямо вот эльфийской? – переспросила я.

Олег улыбнулся уголком рта.

– Первая часть будет кельтское, скандинавское… ну, такое. А потом уже то, что на эльфов не тянет совсем.

– А почему тогда Ксюн первая? – изумилась я. – Или она не первая?

Олег оглянулся и, склонившись ко мне, произнес очень-очень тихо:

– Потому что она на разогреве.

Я задумалась: что бы это значило. Женя объявила «нашу гостью откуда-то там», и Ксюн в своей, вернее в Дининой, шляпе выпрыгнула на сцену.

Дальше – она встала за синтезатор, недолго поколдовала. А потом довольно лихо сбацала свою – с учетом косплейского замысла получается действительно свою – Патетическую, в процессе притопывая ногой и выразительно поводя головой.

Одним словом, народ вдохновился и разогрелся, как и требовалось. Довольно забойно закончив, Ксюн под дружные аплодисменты вышла вперед, раскланялась и, спустившись со сцены, принялась высматривать, куда бы сесть. Дина уже махала ей.

А Женя объявила следующих исполнителей, и в кругу света оказались девушка с небольшой круглой арфой, парень с флейтой и совсем маленький, по сравнению со всеми нами, мальчик со штукой, которую я называю трещотка. Сидевшая рядом со мной тетка отчаянно захлопала. Все музыканты были в накидках с огромными эльфийскими пряжками спереди.

– Спорим, это «Зеленые рукава?» – внезапно сказал Олег.

И пока я высматривала эти рукава и соображала, где же они, полилась до боли знакомая, очень красивая, но надоевшая до ужаса мелодия. Мальчик с трещоткой старался больше всех. Ну и его мама, конечно же, хлопала всех громче и голосом нехилой банши кричала: «Молодцы». А самое неприятное – нам пришлось еще потесниться, потому что ее сын, конечно, уже пробирался сюда! Я оказалась буквально стиснутой активной мамашей и Олегом, которому оставалось лишь кое-как упереться ногой в ограду, прогибающуюся под тяжестью людей.

В этой суматохе я едва не пропустила, как объявляют Яра и Тамерлана.