С этой холодной мрачной весной,

В этой зеленой чаще лесной

Птицы смеются, а мне наплевать,

Буду тебе на снегу танцевать.

Всадник с золотой саблей густо сеял звезды в ночную траву. Дорога извивалась вдоль морского берега, убегала в горы, переплеталась с другой. А у перекрестка два путника, парень и девушка, разожгли костер и сидели, обнявшись, и говорили о любви…

– Знаешь, что-то не то, – сказал Тамерлан.

Меня швырнуло с небес на землю.

– Почему?

– Я не уверен, – он взялся рукой за подбородок, – жизни маловато, что ли.

Вот это да! А я-то думала, что выложилась полностью. Оказывается – нет.

– Ну может быть, я… Давай еще раз попробуем! Я постараюсь…

– Нет. – Он встал из-за рояля. – Дело вообще не в тебе. Это я где-то туплю.

Я не понимала, что происходит. Все же было здорово! Не хуже, чем вчера.

– Вчера, – словно услышав мои мысли, ответил он, – сошло для первого раза. Сегодня уже нет. Не так. Наверное, я зря тебя в это втянул. Только время потеряли.

– Да почему?! – ошеломленная, пролепетала я. – Времени еще почти целые сутки! Выступление же завтра?

– Завтра. Но что это изменит? Ты слышала, как поют Олег и Дина? Они профессионалы, нам их не обойти.

– Подожди. А надо обязательно выиграть?

– А иначе какой смысл участвовать? Даже если нет, надо стремиться выиграть. Верить, что выиграешь, понимаешь? А я вот сейчас не верю. Вчера верил.

– Ну… Олег и Дина – да. Но ведь и ты…

И тут я поняла. Он просто вежливо намекнул, что это я не профи. Так ведь я и не набивалась к нему в партнеры, он сам предложил.

Я растерялась. А пока соображала, что ответить, в дверь заглянули. Это была рыжая девушка с дредами.

– Тимур, – хитровато улыбнулась она, – можно тебя на минуточку?

– Конечно, Женя. Подожди, я сейчас, – бросил мне Тамерлан и вышел.

И тут я впервые подумала, что за все время, что мы общаемся, он ни разу не обратился ко мне по имени. Правда, и я к нему тоже. Но тут понятно почему: про себя и в разговоре с Ксюн я называю его исключительно Тамерланом. Поэтому слежу, чтоб не брякнуть.

Я постояла за дверью. Потопталась у рояля. Потом не выдержала – и выглянула в коридор. Они стояли в дальнем конце, возле окна. В руках у этой Жени был зеленый балахон, и еще черный колпак, и что-то блестящее вроде маски…

Косплей, поняла я. Он будет участвовать с ней в конкурсе косплея. С ней, а не со мной.

Что-то внутри меня отчаянно кричало, что это глупые мысли. Что Тамерлан не обещал мне никакого совместного участия в косплее. Да я и не собиралась на него вообще! По крайней мере, с того момента, как он позвал меня петь.

Но я с безжалостной рассудительностью возразила, что, если бы он хотел, он бы предложил это именно мне. А раз нет, значит, ничего, кроме победы в конкурсе, его не интересует.

Может быть, надо было дождаться его и поговорить. Может, не надо было вовсе этим заморачиваться, а продолжать репетировать. А если он будет против – забить на него, и все. Жизнь не кончается с этим конкурсом. Но я почувствовала, что не смогу сейчас ничего говорить и ничего делать. Проскользнула к лестнице – Тамерлан меня точно не заметил – и поднялась в холл.

Проходя мимо стола, где творила очередная партия художников, я увидела свой блокнот. Только сейчас о нем вспомнила – он так и лежал на углу, вместе с карандашом. Ластик уже кто-то заиграл. Я подошла и забрала их под изумленные взгляды Данилы.

Я шла, думая о том, что так даже лучше. Я не успела толком влюбиться. Не успела всерьез настроиться на борьбу за победу. Жаль, конечно, что не стану полноценным участником многоборья («полноценным», ха-ха, словечко Тамерлана), но, может, хоть рисунком очки заработаю. Тогда они достанутся команде. Вон, Ксюн их припишут, так можно.

Выйдя на улицу, я вспомнила, что еще не видела пруд с карасями. Остановив первую попавшуюся девушку, я спросила, где это.

– А вон туда, через лес. На выходе будет магазинчик, потом от него вниз под горку, – показала мне девушка и пошла своей дорогой.

Магазинчик. Отлично. Надеюсь, там продается какой-нибудь хлеб – кормить рыб.

Я нашла и тропку, и магазин. Купила там батон. И почти бегом по крутому спуску добралась до пруда. Он был «одет» в деревянную набережную, вдоль которой стояли симпатичные скамейки-качели. Поверхность воды казалась совершенно неподвижной. Я отщипнула кусочек хлеба и бросила в воду. Сама тоже откусила и принялась жевать.

Из глубины выпрыгнула рыба размером с мою ладонь и заглотила кусок. Ну, по крайней мере, пришла я не зря. Положив блокнот, я принялась отщипывать кусок за куском и бросать в пруд. Вскоре напротив меня собралась целая стая голодных, как пираньи, рыбешек. Потихоньку я скормила им (и себе немного) весь батон. Потом подняла блокнот и, усевшись на качели, принялась рисовать.

По лазоревой степи – да-да, я знала, что моя степь лазоревая, примерно как разноцветная радуга Ксюн, – двигался отряд всадников. Их я изобразила единой массой, без деталей. И только одного – на коне впереди. На этот раз ничто не помешает мне прорисовать лицо. Конечно, монгольские шлемы, кольчуги и прочее лучше бы подсмотреть в интернете, но мне не хотелось сейчас копаться в источниках. Хотелось тупо водить карандашом по бумаге. И упиваться своим… ну нет, не горем, конечно. Какое там горе. На самом деле же – вообще ничего не случилось. Но почему-то мне было так грустно, что захотелось плакать.

– Это он? Похож.

Я так и подскочила.

Дина стояла позади.

– Извини, я не хотела подсматривать. Случайно глянула – и узнала. Очень здорово, правда.

Я вздохнула и подвинулась. Дина села рядом. Помолчала с минуту, потом осторожно спросила:

– Вы поссорились?

– Почему ты так думаешь? Вообще – нет.

– Извини меня, Аля, – снова сказала Дина. И тут я поняла, что ей совсем не шестнадцать. Восемнадцать как минимум. А то и все девятнадцать. Она только кажется нашей с Ксюн ровесницей. – Просто ты выглядела такой счастливой вчера и сегодня утром. А теперь явно что-то случилось. Но ты не обязана ничего рассказывать.

А мне уже хотелось рассказать. Кому-нибудь. Почему бы и не ей? Но маленький человечек внутри меня, хмурый, большеголовый и большеглазый, прозывающийся Упрямством, пока еще сопротивлялся.

– А сейчас какой я выгляжу? – буркнула я. – Несчастной?

– Нет… потерянной.

– Как Олег?

Упс. Вообще мне не свойственно ляпать. Это Ксюн у нас горазда… как сказанет что-нибудь иногда. А я обычно отмалчиваюсь. В тряпочку.

– Олег…

Дина не то чтобы не ожидала. Скорее – расстроилась.

– В смысле, я не то хотела… – пробормотала я, но Дина и не заметила, что я что-то говорю.

– Мы познакомились два с половиной года назад, когда нам составили дуэт. И я так в него сразу влюбилась…

– Ты?!

– Представь себе.

– А он?

– А он ко мне был – как доска. Вообще никак. Только пение. Порепетировали – разошлись. Выступили – и до следующей репетиции.

– Но… почему?! У него была девушка?

– Нет. – Дина покачала головой. – Если б девушка, мне было бы легче. Наверное. Я хотя бы понимала причину. А так – долго не могла понять, пока как следует его не узнала. Олег очень целеустремленный. Он был настроен на борьбу, на успех. На победу. Все остальное для него вообще не имело значения.

– Не верю! – прошептала я.

– Не веришь, потому что сейчас он другой. Влюбился. Только я уже перегорела. Так бывает.

Дина тяжело вздохнула:

– Но на самом деле мы в основном нормально общаемся. Это сегодня его накрыло, но у него это быстро проходит.

– Но как… вам разве это не мешает?

Непостижимые для меня вещи. Быть рядом с человеком, которого… ну ладно, который очень нравится, знать, что он к тебе равнодушен, и при этом проводить с ним много времени… И не взвыть от этого.

– Мы оба теперь нацелены на успех, понимаешь? Я научилась этому у Олега. – Дина усмехнулась: – Это нам помогает.

– А Данила? Он ведь твой парень?

Дина снова вздохнула:

– Уже нет. Он не выдержал. Он не понимает, что… когда хочешь выиграть, надо отбросить все. И просто петь. И помогать друг другу.

– И – получается?

Все-таки Дина удивительная. И я еще не разобралась, нравится мне такой подход или нет.

– Да. Побед у нас много.

– А у… Тимура?

– Ты про вокал? Одна.

– Всего?! Но он, наверное, позже начал выступать?

– Одновременно с нами. Ему тоже восемнадцать. Он победил на своем втором конкурсе – и с тех пор ни разу. И все пытается повторить… но почему-то не удается.

– Но он ведь один поет?

Кажется, я начинала что-то понимать.

– Один. И возможно, он ухватился за тебя, потому что устал занимать вторые места. Хотел попробовать дуэтом.

– Но я не подошла… – прошептала я.

А потом все рассказала Дине.

Она слушала внимательно, после спросила:

– А в чем проблема-то?

– Ну в том, что он не хочет больше со мной петь…

Дина фыркнула:

– Все он хочет! Это обычный его предвыступленческий трясун. Псих. Не воспринимай всерьез. Просто говори ему, какой он умный и что у вас все получится. И он успокоится, вот увидишь.

– Девчонки!

Мы оглянулись. С горки спускался Олег.

– Вот вы где! Я все территорию оббегал, как дурак. Мастер-класс же пропустили.

Я застонала:

– Косплей…

Как будто и забыла, что вообще не собиралась идти.

– А ты был? – спросила Дина. – Там что-нибудь новое говорили?

– Да в общем ничего. Реквизит у Женьки брать.

Щелк!

– А она… всем реквизит раздает?

– Да, она за это отвечает. Кстати, тебя Тимур искал.

Я закрыла глаза руками и шумно выдохнула.

Дина хихикнула и похлопала меня по плечу.

– Что-то случилось? – тихо спросил у нее Олег.

– По-моему, все нормально, – ответила Дина, поднимаясь. – Пойдемте поедим, потом экскурсия же.

– Куда? – быстро оторвав руки от лица, спросила я.

– Куда-куда, – передразнила Дина. – В Петергоф, между прочим. Ксюн поедет? Где она вообще?

Мы зашагали по косогору вверх.

– Она была на мастер-классе. Ржали с Яром на последнем ряду.

– Яр тоже собрался косплеить кого-то? – Дина подняла бровь.

– Не уверен, – медленно улыбнулся Олег. – Разве что на пару с Ксюн.

Вот так и получилось, что мы вшестером – ну и еще раза три по столько же людей – оказались в «Метеоре», направляющемся в Петергоф.

Тамерлан вел себя так, как будто ничего не произошло. Но в общем-то ничего и не произошло! Сказал только, что надо будет спеть еще хотя бы один раз, перед выступлением – и все нормально. Надо же, а ведь недавно вообще не верил в успех! Ну я, по совету Дины, поддакнула: да, мол, конечно, все будет просто отлично. В конце концов, какая разница, будет или нет. Об этом мы узнаем только завтра.

Ксюн шумно удивлялась, куда это я пропала. Но я прекрасно видела, что ее больше интересует другая тема – Яр.

– Аля! – сказала Дина, увидев, что я достаю блокнот. – Можно тебя спросить? Ты уже окончательно выбрала модель для портрета?

О боже! Я опять все забыла! Вторым пунктом арт-марафона был конкурс портретов. Это надо было рисовать самому, не в команде. Ну уж нет, Тамерлана я никому показывать не собираюсь!

Я отчаянно замотала головой. Дина обрадовалась:

– Тогда… Ты так здорово рисуешь в восточном антураже. А ты не могла бы и меня…

Она смущенно улыбнулась.

А что, это мысль! Я прищурилась, разглядывая Динино лицо. И наконец уверенно произнесла:

– Могла бы. Сделаю!

Итак, я всю дорогу рисовала ее, а потом наконец мы приплыли.

Волны бились о пристань. Брызги летели в нашу сторону – и это было замечательно. Жаль только, мы должны сейчас отсюда уйти. Я была в Петергофе два раза – с родителями и с классом. Но это такое чудесное место, что туда можно приезжать снова и снова, не надоедает. Ну и нетрудно догадаться, наверное, какой у меня любимый фонтан. Конечно же – «Шахматная гора». Там ведь драконы!

Очередь к турникетам была огромной. А солнце, не считаясь с нашим неудобством, жарило и жарило прямо в макушку. Не так-то уж часто в наших краях бывает солнце. Но если уж оно вылезло – все, спасенья нет.

Призывы нашего экскурсовода не теряться и не снимать бейджи я выслушала вполуха. Я и не собиралась теряться – я собиралась смотреть фонтаны! Снимать на телефон и выкладывать в инстаграм.

– Все отставшие и потерявшиеся, если вдруг у вас внезапно разрядился телефон и нет возможности сообщить о себе, каждые полчаса собираются здесь, на мостике, – говорила экскурсовод.

Я кивала и фотографировала Самсона.

Внезапно меня схватили за руку.

– Пойдем отсюда, – зашептал Тамерлан мне в самое ухо. – Ты ведь видела уже эти дворцы раз десять?

– Ну не десять…

Он продолжал удивлять меня! Поэтому мне даже не пришло в голову сопротивляться и я дала увлечь себя подальше от толпы.

Мы возвращались к морю.