Ты мое солнце –

Я камень твоих дорог…

На следующий день я проспала. Проснулась только в девять.

Девчонок уже почти не было. То есть – Дины не было, а Ксюн вертелась на пороге.

– Ну ты соня! Слушай, я побегу. Я хочу кружочек вокруг пруда сделать, а потом надо поесть, а в десять уже конкурс, не забудь!

– А где он? – вскакивая, крикнула я.

– Да там же в холле, возле кинозала. Где жребий тянули.

– А брать что-нибудь надо?

Молчанье было мне ответом. Дверь захлопнулась.

Я быстренько умылась и привела себя в порядок. На всякий случай захватила блокнот, который мне здесь дали – брать листы бумаги я постеснялась, – и пустилась в путь. Я сейчас увижу Тамерлана! Я увижу. Я увижу.

На улице тепло. Жарко даже. Теперь фонтан точно кстати.

Я ускорила шаг. В скверике между нашим и соседним корпусами, в тени под деревьями, обнималась парочка. Парня я сразу узнала: это он давал мне тянуть жребий. Девушка, которую я увидела вскользь, со спины смахивала на Дину, но Дина пониже и должна быть в шляпе – она вчера ее весь вечер не снимала. А в нашем номере шляпы нет, это точно. Да и с какой стати Дине обниматься с чужим парнем, когда у нее есть Олег?

Однако этот парень ведет конкурс, пора бы ему поторопиться. Уже подходя к центральному зданию, я обернулась: парень быстрым шагом приближался. Девушка куда-то делась.

В кафе я купила пакетик сока – поесть опять не успею, ну да ладно – и прямо с ним подошла к двум сдвинутым квадратным столам, стоящим посреди холла. Яр и Ксюн уже сидели там, друг напротив друга. Я заняла место рядом с Ксюн. Тамерлан, когда появится, окажется напротив меня.

Приносить, видимо, ничего не надо было. Рядом с каждым лежало три листа бумаги – прям как для меня подгадали, – коробка с простыми карандашами и здоровенный мягкий ластик.

– Стиратель! – вырвалось у меня.

Ксюн с Яром фыркнули.

Тамерлан и парень-ведущий появились одновременно:

– Всем привет!

Тамерлан шумно отодвинул стул рядом с Яром и сел, а Данила – наконец-то я прочитала имя на бейдже – потряс тряпичным мешочком, в котором что-то стукнуло друг о друга.

– Готовы? Отлично. Сейчас каждый вытащит себе тему. Потом у вас будет час, чтобы как-то ее… визуализировать.

Опять жребий, значит. Поскольку Ксюн сидела с краю, первой запускала руку в мешок она.

Ксюн всегда рисует енотов. «В любой ситуации рисуй енота» – это ее девиз. И что бы ей ни досталось, она все равно…

На свет появился деревянный бочонок для лото.

– Номер два, – громко сказала Ксюн.

Данила глянул в шпаргалку:

– Твоя тема: «Машинка для радуги».

Хм. Интересно, как она выкрутится на этот раз?

Данила стоял уже возле меня.

– Давай!

Я извлекла бочку с цифрой три.

– Тема: «Костюм Шредингера».

Он двинулся дальше, к Тамерлану, а я осталась сидеть с бочонком в руках и открытым ртом.

Что там выпало ребятам, я не слышала. Очнулась только от скрипа графита по бумаге. Ксюн рядом уже мчалась как ветер, что называется. Творила без тени скорби и сомнений. И между прочим – енота. Яр тоже начал рисовать. Тамерлан пока думал.

Кто быстрее возьмется за карандаш? Я или он? Я или он?

Костюм Шредингера – что за бредятина?!

Удары моего сердца.

Сколько крадут. Ладоней.

Каких ладоней?!

Тамерлан, чуть заметно улыбнувшись, взялся за карандаш. А я лихорадочно полезла в телефон – вроде не запрещалось. Делай что хочешь, хоть танцуй. Только за час уложись.

Так, кот Шредингера – это когда он то ли есть, то ли нет… Понятно.

Значит, костюм тоже – либо есть, либо нет. «А король-то голый»…

Подходит, но что ж мне, голяком людей рисовать? Да ну!

Я задрала голову к потолку, так лучше думалось.

Костюм – либо есть, либо нет, но чтобы не голышом… А кот был в запертом ящике… Так, а если не костюм, если в костюме? В костюме – то ли есть человек, то ли нет. Ага, и костюм – это же любая одежда, по идее, значит, одежда должна быть с капюшоном, чтобы не видно лица. И рук. И ног – длинный плащ. Но плечи и корпус должны быть…

Решение нашлось, и я успокоилась. Набросать Тамерлана в средневековом плаще, вполоборота, обозначить фигуру, но скрыть лицо, кисти рук тоже спрятать.

Стоп. Я сказала «Тамерлана»?

М-да. «Душа-де просит, так и тянет и уносит». Приехали.

Дальше я только чиркала карандашом, стараясь не думать.

Час – это очень мало. Он истек.

– Человек-невидимка? – спросила Ксюн, взглянув на мой шедевр.

– Кстм Шрднгра, – сквозь зубы процедила я.

– А, да, точно…

– А результаты когда? – спросила я, отдавая лист Даниле.

– На закрытии. Всё на закрытии. Там же и баллы.

Енот на рисунке Ксюн восседал на велотренажере и, судя по высунутому языку и огромной капле пота, свисающей со лба, жал на педали изо всех звериных сил. А сзади, прямо из велика, поднималась огромная разноцветная радуга. (Вот не вру, Ксюн как-то смогла передать разноцветье простым карандашом!) Поэтому глазищи у енота были счастливые-счастливые! Черт, я хотела быть на месте этого енота!!!

Я поскорее глянула на эскиз Тамерлана, пока не сдал. И вздрогнула.

На меня смотрел огромный, почти на весь лист, глаз. Продолговатый, окаймленный толстыми веками, с вертикальным зрачком и отражением пламени вокруг него. А еще – каких-то руин, похожих на развалины башни. Оставшееся пространство бумаги занимал кожный рельеф, напоминающий чешую.

Это и есть чешуя, вдруг поняла я и с дрожью в голосе спросила:

– Дракон?

– Да, – ответил Тамерлан, моргнув.

– А тема – так и звучала?

– Тема была: «Красота в глазах смотрящего». Я нарисовал отражение битвы: воины, кровь, ужас.

– Это красота? – с сомнением спросила я.

– Да. Битва – всегда красиво. Мне вообще интересна тема отражения…

Он говорил это, и его собственные глаза блестели.

– …А дракон мне пришел в голову благодаря тебе. Из-за нашего вчерашнего обсуждения песен.

У меня перехватило дыхание. Тамерлан уже отдал свой лист и отошел, а я все не могла успокоиться.

– Ну, ты готов?

Данила обращался к Яру, который поспешно уничтожал что-то «стирателем». В стороне уже ожидала следующая четверка художников.

– Да. Всё.

Я вытянула шею и успела увидеть интересную картину. На берегу реки стоял человек в рваной рубахе и лаптях, а внизу, в воде, он отражался в виде царевича в кафтане. Вдалеке ветхая лодка с дырявым бортом тоже отображалась в реке иначе: в виде новенького парусника.

– Ух ты! – вырвалось у меня. – Это «Сон»? «Мечта?»

Яр поправил очки, и я в первый раз увидела, как он улыбается – робко, совсем не так, как Тамерлан.

– «Блеск и нищета в сельской местности». А у тебя что было?

– «Костюм Шредингера», – ответила я, размышляя, что мне выпала вовсе не самая сложная тема.

– А, так вот почему ты рисовала человека без лица. Интересное решение.

Надо же, он успел заметить!

Но как удивительно: мальчишкам достались такие разные темы, а они оба выбрали отражение.

Вернулся Тамерлан.

– Да, мы же должны сегодня еще потренироваться. Тебе вчера удалось?

– Н-нет…

– Ну, не имеет значения. Когда тебе удобно?

– Может, через час? Там же.

– Ок.

И его снова как ветром сдуло. Зачем я дала ему этот час? Или себе?

Пока Ксюн что-то обсуждала с Яром, я пошла и купила себе булочку с повидлом. Быстро съела ее и отправилась на улицу. Навстречу мне шагал Олег, с Дининой шляпой. Он был какой-то… печальный, что ли.

– Привет.

– Привет, а ты чего грустный?

– Тебе кажется.

Он едва заметно вздохнул.

– Вы с Диной, наверное, будете репетировать?

– Да, в кинозале. Хочешь послушать?

– Но вы же никому не показываете?

Он вздохнул снова, громче.

– Там все равно будут люди.

– А! Тогда я с удовольствием!

Заодно и поучусь. И время пройдет, до встречи с Тамерланом.

Ксюн и Яр из холла уже испарились.

В зале зато была Дина, она разговаривала с девушкой у пульта – ярко-рыжей, с множеством дредов, и веселой.

Еще человек десять сидели в первом ряду, видимо тоже готовясь репетировать.

Я уселась с краешку. Дина поднялась на сцену к микрофонам, а за ней и Олег. Он сутулился, на лбу пролегла складка, которой раньше я не видела. Но как только зазвучала их минусовка, Олег преобразился. Я где-то вычитала выражение «просветлел лицом». Именно это сейчас он и сделал.

– Я бы хотела нарисовать мечту-у, – задумчиво затянула Дина, глядя в небо.

Вернее, в потолок.

– Солнце и ветер, молнию на лету-у-у, – радостно подхватил Олег.

Но в этой их лучезарной, серебрящейся радости мне что-то не нравилось.

– Я бы хотела нарисовать поле-от…

Дина любила весь мир. И каждого в отдельности.

– Ветер свободы, что меня вдаль несе-о-от…

А Олег смотрел мимо нее.

– Вместо-о слез. Нарисовать цветы. Вместо разлук – мосты. Вместо утрат – мечты…

И тут я поняла, что не так.

Я немного рисую, это правда. Но так уж вышло, что и пою тоже. И очень люблю музыку. Может быть, поэтому я воспринимаю мир через уши и в первую очередь обращаю внимание на то, что и как люди говорят. И какое у них настроение. То, как они выглядят, я замечаю позже.

Дина была одета так, как я уже видела сегодня. В футболку и наброшенную сверху рубашку под цвет джинсов. Просто я видела эту рубашку со спины, а сейчас она была расстегнута, поэтому я не сразу сообразила.

А еще – ну как же я могла забыть, что Олег очень высокий, поэтому Дина рядом с ним кажется маленькой.

Совсем не такой, как с Данилой.

Значит, вот как. Олег знает – это точно. Поэтому он и был такой. Но сейчас они вместе. Они – дуэт. Они репетируют. И он просто оставил свои чувства за пределами сцены. Где-то далеко, в другом мире. Это профессионализм.

Но когда они закончат, ему ведь придется вернуться в эту реальность. Или нет? Может быть, он уже забыл? Ведь главное – их песни.

Я досидела их репетицию до конца. Даже чуть не забыла про собственную.

Но потом все-таки вышла из зала, одновременно с ними.

– Аля, ты придешь на мастер-класс по косплею, в два часа? – спросил Олег, не глядя на меня.

– Да.

Почему бы и не сходить. Ведь там научат, как изображать кого-то другого. В жизни это может пригодиться.

Я спустилась в подвал и на подходе к библиотеке услышала старательно отыгранную концовку третьей части Патетической сонаты. Ксюн репетировала.

Остановившись за дверью, я дождалась, пока музыка смолкнет. Не хотелось врываться. Наконец Ксюн впечатала последние аккорды в клавиатуру и через несколько секунд вышла ко мне.

– О, а ты чего не заходишь? Тамерлан уже ждет. А я пойду что-нибудь съем.

И она умчалась.

Так он уже там! А я и не готова к этому. Думала, у меня будет время распеться.

Сделав глубокий вдох-выдох, я шагнула в библиотеку.

Тамерлан сидел у стены в кресле. Увидев меня, он поднялся и просто весь засветился от радости. Я не ожидала такого и была приятно удивлена. Он шагнул мне навстречу:

– Привет. Ну что, начнем?

И подошел к роялю.

Если бы он не понравился мне сразу же, безоговорочно (пора уже себе в этом признаться), он понравился бы мне сейчас заново.

Вообще-то мне не очень хочется быть влюбленной идиоткой, но…

Всё. Не буду об этом думать. Сосредоточусь на песнях.