– История началась весной два года назад в Варшаве. Вы помните, Тадеуш, когда произошла «Варшавская заутреня»?

– Шестого апреля девяносто четвертого.

– Абсолютно верно.

– Прошлая история у Жеребцовой точно так же начиналась, – съязвил Репнин. – С Варшавской заутрени.

– Так вот, Денис Осмоловский был одним из участников, если не сказать одним из лидеров восстания. У всего русского войска это восстание оставило неизгладимый след в памяти, о котором помнить будут еще долгие годы. Погибло свыше трети военного гарнизона Варшавы. Напомню, что это случилось в канун Пасхи, когда большая часть войск была на богослужении. Кстати, именно ваши победы, Тадеуш, вдохновили жителей Варшавы на мятеж.

– Я в курсе, Станислав. Что из этого следует?

– Готовьтесь к худшему, пан Костюшко, – вставил Репнин. – Похоже, так легко, как Николай Зубов, вы не отделаетесь. За вас некому свидетельствовать в весьма интимном вопросе, как это сделала Жеребцова.

– Я продолжу, – спокойно отреагировал Стас. – Во время восстания командующий русским войском генерал Игельстром запаниковал и потерял управление над армией. С небольшой кучкой офицеров он заперся у себя в резиденции в центре Варшавы на улице Медовой, если мне не изменяет память. Оборону он держал два дня. После с подачи оказавшегося с ним в окружении генерала Шатенфельда они сменили военные мундиры на женские платья, и таким образом им удалось бежать.

– Как это забавно, – усмехнулась София.

– Проходит всего полгода. Восстание под руководством Тадеуша терпит поражение. Сам Тадеуш ранен и пленен. Русская армия стоит у стен Варшавы. Вернее, Праги – предместья Варшавы. Несмотря на приказ Суворова щадить штурмуемых защитников города, память о том, как резали русских солдат весной, подогревает пыл наступающих. Кто-то кидает клич, и начинается настоящая резня.

– Какой ужас! – воскликнула София.

– Генерал Шатенфельд в первых рядах штурмующих. Он желает смыть позор за свое постыдное бегство, о котором знают все высшие офицеры и втихую посмеиваются над ним. Он презираем среди своих. Офицеры дали ему прозвище «генеральша». Это с его-то навязчивым желанием быть почитаемым как потомок самих Шатенуа! Однако сор из избы армия выносить не желает. Радеют о чести мундира. Знают, что тогда над ними вся Европа насмехаться будет. Мне даже пригрозили, что в случае дальнейших расспросов на эту тему моя жизнь окажется в опасности.

– И как же ты, шляхтич, дальше не попер? Как в этот раз у тебя мозгов хватило к воякам с расспросами не полезть? Уже перестаю верить. Так на тебя не похоже. Хотя жаль. Уж вояки бы точно свое слово сдержали.

– Михаил Иванович… – София с укором посмотрела на советника.

– В какой-то момент в самый разгар штурма Праги генерал Шатенфельд потерял рассудок. Он принялся казнить пленных без разбору. Особенно досталось боевым офицерам, которым он мстил за прошлое унижение. Точно не могу сказать, узнал ли генерал Осмоловского или просто всех подряд убивал, только Осмоловского он казнил зверски. Перед смертью вырезал на спине литеру «W», что означает «Warsawa». Не знаю и еще одной детали, хотя уверен, что тела казненных генерал приказал бросить в колодец. С Шатенфельдом были два адъютанта. Один из них после расправы тронулся умом, второй же подал рапорт на перевод в Персию, где и погиб. Идти против приказа генерала они не посмели, но и дальше продолжать спокойно жить с такой ношей на сердце не смогли.

– Пока все, о чем вы сказали, вполне правдоподобно, дорогой Станислав. Что же было дальше? – спросил Костюшко.

– Да, Тадеуш. Потому и ваши друзья сообщили вам о смерти Осмоловского. Они видели его истерзанное тело и вряд ли могли предположить, что в нем могла теплиться жизнь. Однако Осмоловский чудом выжил и продолжил служить Польше. Имея безупречную репутацию, он получает поручение ехать в Петербург с деньгами, собранными родственниками ссыльных поляков, которых за двадцать лет в Сибири собралось уже несколько десятков тысяч. Осмоловский как мог сменил внешность, отпустил бороду. Его не узнать. Думаю, что и пережитое наложило на него неизгладимый отпечаток. Мне приходилось встречать ветеранов, которых смерть удостоила своим касанием, но по какой-то причине отступила. Ничего в их облике не сходилось с тем, какими они были ранее. Это был уже не тот пан Осмоловский, которым все знали его прежде. Он прибывает в Петербург в феврале девяносто пятого года под фамилией Загорского. Встречается с ожидавшими его в городе поляками, однако не успевает передать им деньги. Случается непредвиденное. Он сталкивается у Жеребцовой с генералом Шатенфельдом и узнает в нем своего палача. Он быстро сводит с ним дружбу, заманивает к себе в дом под предлогом поехать на охоту и убивает, вернее, казнит Шатенфельда тем же самым образом, как тот когда-то поступил с ним: вырезает еще живому генералу на спине литеру «W».

– Где доказательства? – спросил Репнин.

– Тадеуш, – обратился к Костюшко Стас, – вы ведь покинете Россию сразу, как только присягнете императору?

– Да, Станислав. Я планирую сделать это до Рождества.

– Куда вы направитесь?

– Сначала в Лондон. После в Америку. А там не знаю.

– Ваш путь будет лежать через Варшаву?

– Скорее всего.

– Оставьте у себя медальон и верните его невесте Осмоловского. Такой была последняя воля погибшего Головина. Это он снял медальон с его шеи. Головин никак не мог простить себе своего малодушия – того, что не остановил обезумевшего генерала и не пресек казни. Потому и поехал на край света, в Персию. Пытался убежать от самого себя и искал смерти в первом же сражении. Единственное, что Головин мог сделать для казненного Осмоловского, – это поведать о его несчастной судьбе его невесте – той, что изображена на медальоне.

– Я сделаю это, как бы тяжело мне ни было говорить такое молодой девушке.

– Отлично. Я думаю, она сможет подтвердить мои слова, и вы сообщите нам по возможности.

– Непременно. Только у меня один вопрос, Станислав.

– Да, Тадеуш.

– А что же случилось с самим Осмоловским? Что мне рассказать Мартине?

– Он погиб от руки наемного убийцы, Тадеуш. Виной всему деньги, которые он должен был передать для ссыльных.

– А что сталось с деньгами?

– Они пропали.

– А убийца? Что с ним?

– Он наказан. Убит.

– Вы сказали, что это наемник. Кто же его нанял? Кто стоит за смертью Осмоловского?

– Этого я не знаю. Пока не знаю! Смерть Осмоловского – это лишь одно убийство в целой череде. За ней кроется гораздо более опасное злодеяние. И все следы хозяин Бергмана, наемного убийцы, наскоро пытается скрыть. Только при нашем дознании убиты семеро: Анжей, фон Краузе, Марта, Рязанцев, калика Силантий, полицмейстер и Захар. Добавьте к ним Осмоловского и по крайней мере еще четырех немецких торговцев. Тадеуш, попросите мне стакан воды. Я не совсем хорошо себя…

Стас закрыл глаза. Силы оставили его, и он свалился со стула на пол.