До Москвы удалось добраться только спустя неделю после отъезда из Алексеевки. Размокший тракт не позволял ехать быстрее, и лошади мигом уставали, постоянно переходя с рыси на шаг. К тому же темнело совсем рано. Вести о кончине императрицы Екатерины уже успели добраться и досюда, настигнув их в одном из постоялых дворов в сотне верст от Белокаменной вместе с известием о восхождении на престол ее сына Павла Петровича.

Стас пытался предугадать, каким образом это скажется на его судьбе. Все же Павел Петрович проявил к нему благосклонность во время их первой и единственной встречи и даже пригласил к себе. Непонятно только, как он воспринял его нежелание ехать в Гатчину. В любом случае теперь Стас уже на собственной шкуре уразумел, что от монарших особ следует держаться подальше. Он чувствовал укоры совести за то, что позволил себе обмануть Анну Головину. Он и близко не догадывался, что за женщина изображена на медальоне, однако решил: если останется жив, то обязательно заедет к Анне, чтобы принести извинения. Образ ее еще некоторое время мелькал перед его глазами, но вскоре забылся от иных дум и предстоящих хлопот.

– Куда править, ваше благородие? – спросил утомленный вахмистр. – Может, заночуем, а уж поутру и к немцу твоему наведаемся?

– Сейчас едем, Захар!

– Опять на ночь глядя! Все не как у людей.

– Не шуми, Захар. Все равно глаз не сомкну, пока Краузе живым не увижу.

– Возьми хоть палаш мой, Станислав. Пистоль-то твой дамский у советника остался.

– А ты как же?

– У меня тесак имеется. Мне с ним попривычнее.

* * *

В магазине Краузе было темно.

– Дома он. Спит, – недовольно буркнул Захар, когда они спешились у входа. – Что ему в пекарне сейчас делать?

– Не знаю, Захар. Может, тесто с вечера замешивает.

– Может. Пошли глянем, что ли? – Он подошел к двери и громко забарабанил в нее кулаком. Дверь поддалась и приоткрылась. – Стой, Станислав! Лихо чую! – Вахмистр выудил широкий, грозного вида тесак.

– Свечу зажги, Захар!

Вахмистр вошел первым, с силой оттолкнув Стаса.

– А ну, ваше благородие! Куда поперед батьки?

Спустя мгновение они стояли над телом несчастного фон Краузе.

– И часу не прошло, Станислав. – Вахмистр потрогал убитого. – Теплый еще. Сразу в брюхо пырнули, а после горло перерезали. Как и тогда в Варшаве дружку твоему. Только этого еще и пытали перед тем, как порешить. Людожор это, Станислав. Тут и гадать нечего. Вот же вывесок, прости господи! И как его земля носит? Тикаем, пока не поздно.

– Надо бумаги поискать.

– Чего искать? И так все вверх дном. Если и было что, до нас нашли.

– Давай до другого немца, Шольца. Поспешай, Захар!

Дом Дитера Шольца посреди немецкой слободы они отыскали быстро. Какое-то время колотили в тяжелые дубовые ворота под вой заливавшегося гулким басом волкодава. Сообщив заспанному слуге, что прибыли к Шольцу, они еще четверть часа дожидались, пока сам хозяин не вышел к воротам.

– Герр Шольц, вы выяснили, кто подписывал бумаги на аресты? – крикнул Стас, когда немец наконец понял, с кем имеет дело.

– Тише вы, полоумный! Кричать о таком на всю улицу, – зашипел Шольц. – Хватило и того, что этот идиот Краузе поднял всю слободу на уши своими расспросами.

– Краузе что-то узнал?

– Да.

– И что же?

– Понятия не имею! Я отказался слушать его. Меньше знаешь, крепче спишь. Идите к нему и сами спросите.

– Краузе убили этой ночью.

– Я знал, что так и случится, – залепетал в испуге немец. – Уходите! Прочь! Немедленно!

– Герр Шольц, что выяснил Краузе?

– Я же сказал вам, что не знаю. Он отправил вам письмо в Петербург на прошлой неделе. Мюллеру. Уходите, или я прикажу спустить собак!

– Поехали, Захар! Возвращаемся в Петербург.

– Куда? Не поеду я в Петербург! Лучше сразу голову в петлю.

– Захар, ты что, не понимаешь? Бергман уже знает про письмо. Он сейчас на пути в столицу. В том письме все ответы!

– Хорошенькое дело! С самим людожором наперегонки гнаться.

– Захарушка!

– Чего опять Захарушка? Как что-то дурное задумаешь, Станислав, так сразу Захарушка!

– Он не знает, что мы у него на хвосте.

– Эх, ваше благородие, пан Станислав! Молод ты еще! Матерый волчище завсегда погоню чует. Еще поглядим, кто на кого охоту устроит. Кабы с нами с десяточек драгун был, я и то бы поостерегся на рожон переть. А то мы с тобой – старый пень да калика кульгавый – два сапога пара – вот и все наше войско. Ему нас, что лису куру задушить – только пастью раз клацнуть.