Как ни настаивал Стас, все же уступил требованию вахмистра дать хоть небольшой отдых и себе, и лошадям. «В нашей гонке виктория тому достанется, кто живым и здоровым до пекаря первым доскачет, Станислав. А какой прок коней посеред дороги загнать или самим пулю в живот в кабаке словить? – поучительно заявил Захар. – И вот что, Станислав! Ты себя не грызи за смерть немца. Лучше заснуть попытайся. Завтра с первыми петухами и до самого темна в седле трястись будем».

С первыми лучами солнца они уже были в дороге. К полудню поддерживать заданный шляхтичем темп стало невозможно. Несмотря на легкий морозец, пена тяжелыми хлопьями летела с мокрых лошадей. Захар только неодобрительно качал головой, однако не отставал от юноши. Завидя впереди по дороге постоялый двор, Стас перешел на шаг. Поравнявшись с воротами, он повернул во двор, но резко осадил коня под грубый окрик Захара:

– Постой, Станислав! Ты куда напролом прешь? Наш людожор, хош и стерва, да, небось, не последний дурень. Всяко можем на любом дворе на него напороться. А что, как он здесь на передых остановился? В кабаке у окошка место себе выберет. А как комнату снимет – тоже, чтобы ворота проглядывались. Да и не знаем мы, один он или с подельником. Засветло запросто так на постоялые дворы въезжать не моги, ваше благородие. Да и в ночи бочком да крючком придется. Здесь погоди! Я сам проведаю.

Вернувшись спустя некоторое время, вахмистр позвал Стаса.

– Тута их не видали.

– Послушай, Захар. Как же нам действовать, чтобы на них случайно не напороться? Если так осторожничать, то уйму времени потеряем.

– Нам бы только на след напасть, Станислав. А там уж просчитаем. Я мыслю, что он тоже прет так, будто сам черт его погоняет. Письмо-то, видать, важное. Всю их шайку под топор построить поможет. Если он днесь с вечера выехал, то на полдня впереди нас. Только всяко в дороге случается. По мне, так он на самые захудалые дворы для ночлега заезжать будет. Он и сам понимает, что больно приметный. Ни к чему ему лишнее любопытство. А мы, Станислав, на такие и носа совать не будем. Там он нас враз вычислит. Не переживай, ваше благородие. Сколько веревочке ни виться…

Напасть на след Бергмана удалось только к ночи четвертого дня. К разочарованию Стаса, тот опережал их на целый дневной переход. Захар долго терся около конюшни постоялого двора, а потом еще какое-то время о чем-то шушукался с прислугой.

– Прошлой ночью они здесь останавливались, Станислав. Плохо дело. Двое их. Коней не меняют: знать, своих берегут. Кони у них добрые, хотя тоже все в мыле прискакали. Как и мы, с ног валятся, потому съехали только пополудни. Видать, резко прямо в Москве в карьер взяли, да силенок не хватило.

– Это хорошо, что они так притомились, – ответил Стас. – Значит, сбавят темп немного. Дня за два нагоним?

– До Петербурга должны нагнать, – согласился вахмистр. – Пошли спать, ваше благородие. Тут конюшенный опытный – из служивых. Лучшего овса нашим конякам задаст и сбрую поправит. Два дни сможем без особой опаски ехать, а после глаз да глаз, ваше благородие. Вот, глянь-ка. – Захар протянул Стасу сломанную подкову. – Это с лошади людожора. Он вчера здесь перековался. А вот новые, что на передние копыта ему кузнец поставил. Вишь, эти с шипами. Конюшенный сказывал, что верст через сотню снег валит: так все, что из Петербурга едут, говорят. По такому следу не в пример легче за нашими супостатами гнаться.

Еще один день прошел в непрерывной скачке. На следующий они въехали в снегопад. Захар недовольно хмыкал, часто останавливался и разглядывал следы на дороге. После качал головой и продолжал путь.

– Времени много прошло, – пожаловался он. – Черта лысого разберешь, кто тут проезжал. Чуть поземкой след замело, и поди разбери, что за подкова.

В полдень во время одного из таких осмотров он наконец радостно загоготал и произнес:

– Они, родимые! След свежий, Станислав. На хвосте сидим. Теперь уж внимай! В любой момент на глаза могут попасть.

По пути Захар еще несколько раз останавливал встречные экипажи и перебрасывался парой слов с кучерами.

– Верстах в десяти они впереди нас, Станислав. Да я уж и сам эту вонь людожорную носом чую. Теперь не уйдут.

К вечеру, однако, преследуемые как в воду канули. Захар ходил весь потерянный, нервно чухал затылок и постоянно бубнил: «Ничего не понимаю». Небо затянуло низкими тяжелыми облаками, и стало быстро темнеть.

– Кончай, Захар! Надо ночлег искать. Поутру поищем.

– До утра еще дожить надо, – буркнул в ответ Захар, но вскочил в седло и тронул вперед.

На ночь стали на большом постоялом дворе. Как обычно, вахмистр ушел на разведку. Вернулся недовольный.

– Здесь их не видали, Станислав. А кругом, почитай, на два десятка верст ни одного постоялого двора. Не пойму, куда они запропастились, ироды поганые. Только не к добру это. Видать, почуял наш волчара, что мы ему на хвост сели. Обогнали мы их, да что толку?

– А может, оно и к лучшему, Захар? До Петербурга меньше дня ходу. Завтра поутру рванем без оглядки и первыми у Мюллера будем. Там и подождем гостей.

– Так они и дались тебе! Нет, Станислав. Голову на отсечение кладу, что людожор про нас знает. Что-то он задумал, а вот что, хоть убей, не пойму. По такой темре он в путь не тронется, только шею свернет, да и вьялица занимается. И нас ему никак не миновать, иначе замерзнет в ночи. Нахрапом тоже не попрет. Глянь, сколько людишек на этом дворе – полный кабак, яблоку упасть негде. Понимает: если мы с рассветом рванем, первыми до места доберемся. Вот что, Станислав. Спать по очереди будем. Вахта по два часа. Поглядим. Чему быть, того не миновать.

Ночь, на удивление, прошла спокойно. Растолкав прикорнувшего Захара, Стас улегся, чтобы еще немного вздремнуть. Захар подошел к окну и долго смотрел на притихший двор.

– До рассвета еще часа три, Станислав. Последнюю вахту отстою, и будем собираться. Авось пронесло. Может, мне с усталости всякий страх блазнится?

Стас провалился в беспокойный сон. Ему снились стеклянные глаза Бергмана, за которыми открывалась черная бездонная глубина. После образ убийцы пропал, и его место заняла Анна Головина. Девушка с немым укором смотрела на шляхтича. Стас также молчал в ответ. Через некоторое время она подошла к Стасу и тронула его за плечо. Стас проснулся. Его тряс Захар:

– Очнись, Станислав! Пожар!