– Я уж и не чаял вас увидеть, ваше благородие, – пожаловался квартальный. – Полночь давно минула, а вас все нет. Поспешать надобно. Такие людишки нас ожидают, они шибко ждать не любят. Да еще наряд на вас неподходящий, как бы до беды не дошло.

Стасу не удалось вовремя покинуть дом, поэтому он решил остаться в мундире Захара. Времени на переодевание не осталось. Как назло, на воротах стоял самый подозрительный казак. «Погодите, ваше благородие, – остановил Стаса вахмистр. – Надобно смены дождаться. Этот чертов Ерофей всякий раз меня окликает. Я уж ему сотню раз сказал, что говорить не могу, зуб замучил, просто спасу нет. А он талдычит, что заведенный, про свой порядок! Погорим в первую же ночь. Ждите, Станислав!» Со сменой вахты задумка с переодеванием сработала.

– Что скажешь про них, Пётр Романович? – осведомился у квартального Стас.

– А то и скажу, что кабы не его милость граф Пётр Васильевич, то черта лысого, ваше благородие, я бы к ним по своей воле сунулся. Пётр Васильевич в бытность свою обер-полицмейстером много мне добра сделал, потому я обязан ему по гроб жизни.

– Что ты страху нагоняешь, Пётр Романович? Ты же всю жизнь с лихими людишками промаялся. Небось, не страшнее их будут?

– Скажете тоже, ваше благородие! Да наши тати и в подметки этим диаволам не годятся. Что с воров спросу? Только и могут, что беспомощного обобрать, цельной шайкой на одного, или ножом исподтишка пырнуть. А поляки, что вы ищете, сразу видно – души окаянные. Военные, офицеры. По глазищам ясно, что смерть не раз в лицо видали. Попробуй такого застращай! Только и чести, и благородства в них тоже есть немало.

– Откуда же ты их знаешь?

– Мне положено. Работа такая, – вздохнул полицейский. – Они лет двадцать назад объявились, а может, и поболе. Как первая польская война закончилась. Вот и поплыл поток ссыльных-то в Сибирь-матушку. Кого в Тобольск, кого в Тюмень, а кого и совсем к черту на кулички. Я и про места-то такие не слыхивал. Многих на службу определили в гарнизоны местные. А кто не захотел, своим хозяйством живет. Поначалу им кормовые деньги платили по пятнадцати копеек в день. После одиннадцать, а потом и вовсе три. Да пусть бы и эти три до них доходили. Сами знаете, ваше благородие, кто у казны расейской стоит. Одни тати да мздоимцы. Пока те три копейки до них доходили, половины уж и в живых не оставалось. С голоду и холоду еще в дороге помирали.

– Ближе к делу, Пётр Романович.

– Куда уж ближе? Вот я и гутарю, что объявились эти поляки, чтобы своим напрямки помогать. Золота они много из Польши своей приперли. Понятное дело, всяк своей родне ссылку облегчить желает. А тати наши про то прознали и поработать их удумали. Как-то утром нашли мы с десяток ворюг петербургских зарезанными. Так и познакомились.

– И что же вы, так их и оставили без наказания?

– А пошто их наказывать? От них только польза. Они от тех лихих людишек, что без пределу произвольничать удумали, замест полиции город вычищают. После еще пару раз ворам кровушку пускали. А уж через полгода сговорились с нашими Иванами.

– Какими Иванами?

– Это воры так своих главарей меж собой окрестили. Да и нельзя им без воров-то. Не самим же им по Сибири колесить. Через воров и передают деньги. Понятное дело, Иваны свою мзду снимают. А так все в целости доходит. Попробуй обмани тех поляков, враз без головы останешься! Да и чего ради? Прибыток ворам знатный от них. А после еще две волны ссыльных привалило. Вот и сейчас после польского восстания Костюшкиного до сих пор идут. Поляки те первые уж сменились. Время-то течет. Один и вовсе своей смертью тут помер. Другие за них приехали. Помоложе. Только это ничего не меняет. Такие же отчаюги! На одном месте не сидят. Что зайцы, следы путают.

– Как же ты их сейчас сыскал?

– Понятно как! Через лихих людишек. Вон их дом-то, ваше благородие. Вы один идите, я на улице обожду. С богом!

Стоило Стасу переступить порог, как в его горло уперлось острие ножа.

– Не спешите, милостивый государь! – услышал Стас в темноте. – Для начала повязку на глаза повяжите. – Ему протянули черную тряпицу.

– Вы можете меня не опасаться, – ответил Стас на польском, но повязку все же повязал, так как неизвестный надавил ножом сильнее.

– Это уж позвольте нам самим решить, – ответили ему также на польском. – Вы поляк?

– Да.

– Что вам угодно?

– Я прибыл от короля.

– Короля больше нет! Или вы не знаете о его отречении?

– Хорошо. Тогда считайте меня посланником от Костюшко.

Повисла пауза.

– Присядьте, – предложил неизвестный, и Стаса провели в комнату и усадили на стул. – Повязку пока оставьте. Чем вы подтвердите ваши слова?

– Прошлой зимой Тадеуша искал ваш приятель пан Загорский.

– Не знаю такого.

– Может, вам в таком случае знаком пан Осмоловский?

Снова пауза.

– Что вы знаете об Осмоловском? – задали Стасу очередной вопрос.

– Его арестовала Тайная экспедиция. Полагаю, его уже нет в живых.

В комнате кто-то негромко выругался.

– Когда это произошло?

– В прошлом году. В феврале, – ответил Стас.

– Что сталось с деньгами?

– Экспедиция обыскала дом. Все ценное увезли. Однако, я считаю, денег они не нашли.

– Почему вы так думаете?

– Они продолжают следить за домом и устраняют всех, кто как-то был связан с Осмоловским.

– Откуда вам все это известно?

– Я сам служу в Тайной экспедиции.

– И у вас хватило глупости сунуться сюда? Вы уверены, что выйдете от нас живым?

– Не уверен.

– Как ваше имя?

– Станислав Булат.

– Вы умалишенный, пан Станислав?

– Я весьма ограничен во времени, панове, и буду вам крайне признателен, если вы избавите меня от пустых разговоров. Я сам бежал из-под ареста и обязан вернуться назад до утра, чтобы не подвести под плаху солдата, так любезно предоставившего мне свой мундир, – с некоторым раздражением произнес Стас.

– Задавайте ваши вопросы, а там посмотрим.

– Мне нужно точное описание внешности Осмоловского, включая его голос, манеру двигаться и прочие детали.

– Зачем?

– Есть вероятность, что и Осмоловский не его настоящее имя. Этого ожидает Костюшко. Он и вынесет окончательный вердикт.

– Что еще?

– Искал ли Осмоловский какого-нибудь особого ссыльного?

– Еще?

– Упоминал ли он в беседе про генерала Шатенфельда?

– Это все?

– Пожалуй, да. Хотя, возможно, вы заметили еще какие-нибудь странности в его поведении за те две недели, что он пробыл в Петербурге?

– Мы подумаем, пан Станислав. На сегодня наш разговор окончен. Как вас найти?

– Навестите доктора Йогана Либница. Купите у него пузырек мази и скажите, что ее вам посоветовал пан Станислав. Я оставлю у него сообщение о месте встречи. Запоминайте адрес.