– Переезжаем, Станислав! – заявил с утра Стасу Захар. – И ваш приятель с нами. Господин советник приказал, чтобы до полудня и духа обоих в крепости не было. Серчает он на вас, Станислав. Обмолвился, что вы вчера на празднике у государыни какой-то там еще фортель выкинули.

– Это хорошо, что переезжаем. – Стас был не в настроении объясняться с вахмистром. – А что за место? Какая охрана будет приставлена?

– Пока не знаю, Станислав. Только из крепости никто боле не собирается. Знать, армейских к вам приставят.

– Ты у доктора был?

– Был. Передал, что вам господина графа позарез повидать надобно.

– Надо еще кое-что достать.

– Уж и слушать боязно, что вы там задумали.

– Сходи в театр какой. Поищи парик и усы, чтобы на твои похожи были.

– Понятно! Не успели переехать, а уж побег готовите.

– Не побег, Захар. Мне в ночи надо отлучиться будет. До утра вернусь. А ты вместо меня в доме посидишь.

– Черта лысого! Я одного вас никуда не пущу!

– Не шуми, Захар. Это еще не все. После скатаешься по одному адресу. Там полицейская управа. Сыщешь квартального Северского Петра Романовича. Скажешь, что по поручению графа ты, по ссыльным. Пускай в полночь в управе меня ожидает и после с кем надо сведет.

– Сегодня?

– Нет, завтра давай. Сегодня новый дом осмотрим, разведаем все и решим, как лучше дело обставить.

– А если императрица вас в ночи к себе затребуют, Станислав? Такой все бедой обернется, что уже и не поправишь!

– Пожалуй, Захар, до такой чести я не доживу. Да, и к доктору на обратном пути заскочи. Может, уже ответ от графа поспел?

На улице Стаса ожидал улыбавшийся Костюшко.

– Ну что, Станислав! Похоже, скоро наши жизни сильно изменятся. По правде, мне уже надоело заточение в крепости.

– Не уверен, что заточение в доме будет чем-то отличаться, Тадеуш.

– Я имел беседу утром с обер-секретарем Макаровым. Что называется, на дорожку. Он заверил меня, что мне будет разрешено выезжать в город. Под усиленной охраной, разумеется.

– А мне?

– Вам, увы, нет! Уж и не пойму, чем вы ему так вчера насолили.

Как ни мало вещей было у Тадеуша, а еще меньше у Стаса, выехали из крепости только к полудню.

– Вот что, шляхтич, – высказал на прощание Репнин, – домина там большая. Считай, дворец. С тобой поедет Щеглов. Он подберет и для себя кабинет и комнату, чтобы на ночь при случае мог остаться. Сам я по мере надобности также визиты делать буду. Все поездки через Щеглова со мной согласовывать надо. И тебе, и Костюшке. Без моего личного письменного приказа есаул, что за вашу охрану отвечать будет, – к вам два десятка казачков отрядили – тебя за ворота не выпустит.

Дом и правда оказался огромным. Шикарное здание расположилось в глубине участка. Два флигеля обрамляли парадный двор, выходивший на набережную Мойки. Позади дома был разбит сад в регулярном стиле.

– Безнадега! – скривился Захар, прогуливаясь со Стасом по саду. – С одной стороны Мойка, позади Екатерининский канал. И открыто все как на ладони. Знал советник, как новую тюрьму подобрать. И что это за сад такой, прости господи! – Захар сплюнул. – Ни одного толкового деревца. Одни кустики постриженные. Даже нужду справить негде, не то что укрыться. А кругом, глянь, сколько фонарей понатыкано! Без машкерада выйти никак не получится. О, глядите! Ванька чегой-то на всех парах летит! Никак стряслось чего?

Захар умолк.

– Станислав! Я уж Костюшке передал. – Запыхавшийся Щеглов прервался, чтобы перевести дух. – На третий день к вечеру с визитом прибудет граф Безбородко. Господин советник передали, чтобы успели подготовиться. Я пойду за обслугой пригляжу. Пылищи в доме, хоть телегой вывози!

– А в другой день никак нельзя? – расстроенно произнес Стас, помня о планах навестить Ольгу. – И почему с вечера? Такие дела поутру решать надо.

– Ты что, Станислав, белены объелся? – воскликнул от неожиданности Щеглов. – Ты с ума-то не сходи! Уже и министрами командовать удумал. Мало тебе того, что на карусели выкинул?

– Прости, Иван! Притомился я, видать. Иди командуй, чтобы к встрече все в готовности было. И может, нас хоть обедом покормят сегодня?

– А что на карузэли-то было, ваше благородие? – с ехидцей поинтересовался Захар.

– Ничего, Захар. Одно баловство. Ты иди, у тебя дел на сегодня невпроворот. И вот что: ты почаще туда-обратно через караул походи. Лучше верхом. Пускай твоя фигура примелькается, чтобы без спросу тебя пускали. Лицо себе тряпицей повяжи. Скажешь, зуб болит. Возьмешь мне смену платья и у себя дома оставишь. Два дня у нас, Захарушка.