– Так и сказал? Намерен говорить с позиций чуть ли не победителя? – Екатерина засмеялась. – Вы, поляки, так предсказуемы. Хотя вы, Станислав, другой.

– Еще велел вам презент передать. – Стас протянул императрице безделушку, вырезанную Тадеушем.

– А это меняет дело! Пожалуй, Костюшко все правильно понимает. Вот что, Станислав. Я приняла решение касательно всей этой польской кутерьмы. В начале ноября вы поедете в Гродно и привезете Антония в Петербург.

– Антония?

– А, вы не знаете? Так Станислава Понятовского звали до коронации. Пока же мы начнем обсуждать кондиции с Костюшко. С одним всегда легче договориться, чем с двумя. Нам базар и пустая суета ни к чему. И потом, прежде следует все порешить с будущим королем, а не с бывшим. Этим займется граф Безбородко. Вы уже имели удовольствие встречаться с Александром Андреичем. Понятовского мы просто поставим перед фактом.

– А вы известите его о своем решении сейчас, Ваше Величество?

– Ни в коем случае. Почему вы спросили?

– Вам ведь известно, что король находился на пределе мук душевных. Мой приезд вселил в него надежду, и он приободрился. Боюсь, еще несколько месяцев ожидания в неведении могут обратить процесс вспять и вконец сразить его. По правде, он был весьма плох, Ваше Величество. Во время нашей с вами первой встречи я не решился взять на себя смелость огорчить вас.

– Вы так искренне принимаете к сердцу страдания чужого вам человека?

– Не знаю, Ваше Величество. Возможно.

– Страданий никогда много не бывает, Станислав. А выход из тупика приходит как раз в тот момент, когда кажется, что все пропало. Я не вольна здесь поступать по зову сердца. Государственные интересы важнее всего. Вы же сами знаете, что раб может быть во сто крат свободнее короля.

– Не понимаю, Ваше Величество.

– Если Станислав Понятовский вступит в игру сейчас, то ему может показаться, что и он сам еще что-то да значит в польской политике. Я хорошо его знаю. Своим участием он нас с Пруссией еще в войну втянет. Довольно дел на сегодня! Я предпочитаю работать с раннего утра и до полудня. Вечером я отдыхаю. Давайте о вас поговорим, Станислав. Я заметила, что вы приехали ко мне в несколько возбужденном состоянии. Что стало причиной?

– Ваше Величество… само ваше желание видеть меня…

– Чушь! – оборвала его Екатерина. – Ну же!

– Я на свободе те несколько часов, пока нахожусь здесь, во дворце.

– Послушайте, Станислав, я позвала вас на прогулку вовсе не для того, чтобы выслушивать глупую лесть или пустой треп. Этого мне с лихвой хватает и от придворных. Мне показалось, что вы искренни от головы до пят. Я уже давно не встречала подобного в людях. У вас чистая душа, друг мой. Потому я даю вам последнюю попытку сказать правду. Иначе я в вас ошиблась.

– Простите, Ваше Величество. По дороге во дворец моя карета столкнулась со встречным экипажем. Это меня и взбудоражило. Я не люблю опаздывать на встречи, а опоздать к вам казалось мне верхом глупости. К счастью, все обошлось.

– Это похоже на правду. Как часто за тревогами и беспокойствами людей стоят пустячные происшествия. Расскажите о себе, Станислав!

– С чего же начать, Ваше Величество? С учебы, войны, каторги или переезда в Россию?

– Начните с момента, когда вы осознанно помните себя. И не торопитесь. Знаете, какая главная беда всех монархов?

– Нет, государыня.

– Скука, Станислав. Потому я хочу растянуть наши встречи на несколько вечеров. Я пресытилась мыслями европейских философов и хочу послушать простого человека. Вот что я вам еще скажу, пока вы не начали. Ваше личное знакомство с самой императрицей российской никоим образом не скажется на вашей дальнейшей карьере. Ничего не просите у меня…

– Я и не думал, Ваше Императорское Величество!

– Никогда не перебивайте монарха, глупец! – воскликнула Екатерина.

Стас смутился и поклонился в почтении.

– Я не буду делать вам протекцию и просить о снисхождении к вам у вашего начальства. Мне будет любопытно, как вы сами справитесь с бременем монаршего расположения. Хотя, пожалуй, я сделаю одно исключение. – Императрица посмотрела на приближавшегося к ним человека. – Я обещаю вам защиту от него. – Она указала на уже успевшего подойти Платона Зубова.

– Государыня матушка! Я вас повсюду ищу. – Платон Зубов замер, не зная, как быть в присутствии Стаса.

– Здравствуй, Платоша. Позволь представить тебе моего гостя. Это польский шляхтич Станислав Булат.

Стас слегка поклонился в почтительном приветствии. Зубов же сделал вид, что не замечает его. Скорее всего, он его даже не узнал, поскольку вряд ли обратил на него внимание в прошлый раз, заметив его рядом с Ольгой.

– Екатерина Алексеевна, матушка! Спешу составить вам компанию на прогулке в этот дивный вечер.

– Не сегодня, Платоша. Мне нужно побеседовать с паном Станиславом. Увидимся с тобой позже.

– Но, матушка…

– Иди, Платоша. И оставь в стороне все глупые мысли.

Зубов нехотя удалился.

– Вижу, вам не терпится кое-что спросить, Станислав.

– Да, Ваше Величество. Хотя я боюсь, что мой вопрос может вам не понравиться.

– Слушаю!

– Я недавно в Петербурге. И даже за этот короткий срок наслышан немало о стяжательстве Платона Зубова.

– Понятно, – слегка покривилась Екатерина. – А вы тот еще наглец, пан Станислав. Этим вы даже схожи с Понятовским. Мои министры, упоминая про Зубова, подыскивают более благозвучные выражения. Они называют это «амбициями». Даже сам покойный Шешковский не посмел бы назвать Платона стяжателем. А Шешковскому было дозволено весьма многое. Недаром он снискал себе дурную славу кнутобойца[44], как его окрестили с легкой руки светлейшего князя Потёмкина.

– Простите меня, государыня. – Стас покраснел до корней волос.

– Обер-секретарь Макаров был прав, характеризуя вас. Немудрено, что он вас под замком держит. Для Тайной экспедиции вы чересчур говорливы. Вам предстоит какое-то время общаться с вельможами. Запомните, Станислав: излишнее красноречие при дворе сходит с рук только шутам. Я прощу вам вашу дерзость. В первый и последний раз, пан Станислав. Я вам даже отвечу на вопрос касательно Зубова. Однако впредь эту тему мы поднимать не будем. Это не вашего ума дело, и меня с этим постоянно щелкоперы донимают. Вы недавно в столице, но, надеюсь, успели заметить ее красоту и величественность?

– Конечно!

– Многие из этих дворцов и роскошных домов построены на деньги, украденные из казны. Что толку от золота в сундуках да схронах? Главное, чтобы здесь тратилось – в России. Но как только мои вельможи начинают золото за границу тянуть, тогда я пресекаю это каленым железом. Не без помощи вашей экспедиции. Это – наследие, которое останется потомкам. В могилу-то дворец за собой не утянешь. И потом… при случае дворец можно легко отнять. Его-то не утаишь. Власть и богатство всегда идут рука об руку, наивный мой Станислав. Когда-то и я была такой же простушкой, как вы сейчас. Впрочем, я не намерена учить вас жизни и законам власти. Мой двор станет для вас лучшей школой. Вернемся к этому разговору через год-два. Тогда и поглядим, как вы со временем переменитесь и насколько похожи вы станете с Платоном.

– Спасибо, Ваше Величество. Прошу еще раз простить меня за дерзость.

Прогулка с императрицей затянулась до позднего вечера. Екатерина оказалась еще более внимательной слушательницей, чем Понятовский.

– На сегодня достаточно, Станислав. Я дам вам знать, когда буду ждать вас в гости следующий раз, – попрощалась с ним Екатерина. – Вас проводят к выходу. – И она подала знак одному из гвардейцев.

По дороге к экипажу Стас вдруг столкнулся с куда-то спешившим Зубовым.

– Прошу меня простить, Платон Александрович, – внезапно вырвалось у него.

Зубов остановился.

– Что вам угодно?

– Я просто хотел вам сказать, что не ищу никакой выгоды от государыни. Честь имею!