– Пора ехать, ваше благородие! – Захар поприветствовал Стаса, когда тот выходил из кабинета Репнина, где имел долгую беседу с советником и обер-секретарем, инструктировавшими его касательно предстоящей встречи.

Стас с утра не видел Захара и потому терялся в догадках, удалось ли вахмистру исполнить его просьбу. Открывая дверь в карету, вахмистр едва заметно утвердительно кивнул Стасу.

Всю дорогу тот просидел как на иголках. Скоро уж и дворец, а что придумали Захар с Лопухиным, он никак не мог понять. Внезапно карету резко рвануло влево, раздался треск, и она остановились.

– Куда прешь, сучье отродье? Дороги не видишь? – раздался грубый окрик.

Стас вышел на улицу. Их карета зацепила ступицей переднего колеса встречный экипаж. Это его кучер так распинался по поводу столкновения.

– Ты что, Захар, и впрямь ослеп, что ли? – К вахмистру подъехал капитан гусар.

– Колесо на колдобине лопнуло, господин капитан. Вот и кинуло нас вбок. Я мигом исправлю. Делов на копейку. У меня и струмент при себе имеется, и на кузло[43] я справный. Не лежень какой-нибудь, на все руки мастер. Минут десять, и все готово будет. А вы, может, пока к ихнему возку сходите? Попросите пардону у их хозяина. Вона он, недовольный, из кареты вылез. Не иначе, как князь! Ишь какой важный.

– Сам иди, дурень! Мне не положено. Я в карауле.

– Я схожу, – предложил Стас, поскольку узнал в возмущенном участнике дорожного столкновения графа Лопухина.

– Не положено, ваше благородие, – ответил гусарский капитан.

– Почему не положено? Я что, под арестом?

– Никак нет!

– Не дури, капитан. Смотри, как князь злится. Я всего-то ему пару слов с извинениями скажу. Да здесь я буду, под твоим надзором. Кто знает, что за птица? Еще хлопот подкинет, а нам запаздывать нельзя. Сам знаешь, куда меня сопровождаешь.

– От кареты чтоб ни на шаг, ваше благородие, – нехотя согласился капитан.

– Вы, Станислав, про болячки с ним погутарьте. Видите, он, как и вы, кульгавый, – с усмешкой предложил Захар. – Может, с общим недугом и это дело миром по-быстрому уладите?

Стас направился в сторону Лопухина под смачную переругань Захара с кучером графа.

– Снимите шляпу в почтении и поклонитесь с виноватым видом, – одними губами прошептал Лопухин Стасу. – Политик обязан быть и лицедеем. Что с вами, Станислав? У вас и впрямь вид виноватый. Ваш помощник вам не успел доложить наши планы?

– Не успел, Пётр Васильевич.

– К делу. Времени немного, и капитан ваш на нас так и зыркает с подозрением. Зачем вы едете к императрице?

– Этого сказать пока не могу.

– Послушайте, любезный! Это вы попросили встречи со мной. Поэтому выкладывайте все начистоту или ищите другого советчика. Впрочем, я помогу вам. Начался дележ польского трона?

– Да, но как…

– Потише, любезный! При дворе сплетен больше, чем вам может показаться. Кого же прочат на роль короля?

– Костюшко.

– Вот так сюрприз! Чья идея?

– Понятовского.

– Вы и у Понятовского успели побывать?

– Да.

– Браво. – Лопухин расхохотался. – Вы делаете успехи. Однако все эти ваши турне приносят вам только врагов, а никак не друзей. Ни король, ни Костюшко, ни тем более Екатерина палец о палец не ударят, случись с вами беда. Имейте это в виду. Полагайтесь только на себя.

– А вы?

– Я тоже.

– А кто враги?

– Станислав, а вы сами не догадываетесь?

– Нет.

– На балу вы смертельно обидели Валерьяна Зубова. А сейчас вы переходите дорогу Платону.

– Каким образом?

– Платон сам хотел бы стать польским королем. Эту вакансию он приберег для себя. Мало кто об этом знает. Все думают, он намерен побороться за российский трон. Но он не дурак и соизмеряет свои возможности. А Польша как раз то, что нужно. Зря, что ли, он столько земель польских себе лично оттяпал? А уж после французской революции путь к трону в Европах открыт всякому проходимцу. Государыня не вечна. Новый российский император вряд ли будет так благосклонен к проделкам семейки Зубовых. А вот король – это уже не просто чин. Монаршая власть от Бога. Тем более что с главной задачей польского короля – угождать российскому монарху – Зубов справится легко. В этом ему нет равных.

– А что же государыня?

– Пока держит свои мысли при себе. Думаю, не случись вся эта история с Костюшко, удалось бы Платону ее уговорить. Сейчас, вероятно, Екатерина Алексеевна пребывает в сомнениях. Зубов смог бы на время утихомирить поляков, стань он королем. Однако ненадолго. После его правления там еще похлеще Франции мятеж может вспыхнуть. Теперь понимаете, как вы невовремя у него на пути встали?

– Но…

– Сейчас нет времени на детали и объяснения. Просто поверьте. Да, еще один совет. Пока только государыня да еще один-два человека знают, кто вы на самом деле. Мне думается, вы скоро зачастите во дворец. Для всех вы будете благородным шляхтичем Станиславом Булатом. Если откроется ваша связь с Тайной экспедицией, считайте, что это приговор! Вы меня поняли?

– Да.

– И что же вас так на Зубовых-то потянуло? Как муху на варенье. Глядишь, вскорости и прочих братьев зацепите. Двоих младших вы знаете. Их ведь четверо, Станислав. Третий – Дмитрий – в Москве. Коммерцией занимается. Двора избегает. Самый загадочный из всего квартета. Я его встречал несколько раз у Ольги. Мрачный тип. Себе на уме. А самый старший – Николай – тоже личность весьма любопытная. Он когда-то едва уцелел во время Варшавской заутрени. Слыхали о такой?

– Никогда не слышал.

– Это случилось в Варшаве два с лишним года назад. Тогда повстанцы вашего приятеля Костюшко напали на российский гарнизон в польской столице. Резали наших солдатиков прямо за богослужением. В ответ тесть Николая Зубова Александр Васильевич Суворов совершил невозможное: за один день с ходу взял неприступную крепость – предместье Варшавы. Вот уж где альбионское коварство и французское двуличие в полной мере проявились. Европейская политика всегда была и будет политикой двух мер и двух весов. Суворов Варшаву от истребления спас, а они его кровожадным демоном в своих газетенках изобразили и в резне обвинили.

– Про это наслышан. Не знал, что старший Зубов на дочери Суворова женат.

– О-о-о, пан Станислав! Рановато вам еще при дворе блистать. Как же ваш Репнин такую прореху в вашем образовании допустил? Или срочно исправляйте, или не сносить вам головы. Я смотрю, ваш вахмистр уже закончил. Продолжим в другой раз. Откуда он у вас, кстати? Чуть не с боем ко мне в дом пробивался. Насилу утихомирили. Такая преданность дорогого стоит. Чем он вам обязан?

– Не знаю, не хочет говорить.

– Вы сумасшедший, Станислав. Так рисковать! Это глупо. Сами встречи не ищите. Возможно, мы повидаемся на одном из приемов у императрицы или у Жеребцовой. Да, еще один совет на дорожку. Если императрице станет известно про ваше амурное увлечение Ольгой Александровной… В общем, вы меня поняли. Не попадитесь! А лучше прекратите все сношения с Ольгой Александровной. Вам же лучше будет. Если захотите срочно увидеться, пошлите своего вахмистра к доктору Либницу за мазью. Я предупрежу Йогана. Тот меня найдет, и я устрою встречу. Касательно же вашей просьбы по ссыльным полякам… Помните квартального, который извлекал труп Шатенфельда из колодца? Найдите его. Он все устроит, я уже распорядился.

– Спасибо, Пётр Васильевич! Мне очень нужно с вами пообщаться подольше. Я вам многого не рассказал.

– Догадываюсь, ждите весточки. Посмотрим для начала, как у вас все с императрицей сладится. Возьмите свою мазь, кстати. Она вам пригодится. Прощайте!

Стас поковылял к карете.

– Ваше благородие, прошу вас предъявить мне предмет, который вам только что передали, – суровым тоном обратился к Стасу капитан. – Таков порядок.

– Держите, капитан. Это мазь для лечения больных суставов. Его светлость был настолько любезен, что презентовал мне один пузырек.

Понюхав содержимое склянки, гусар поморщился от резкого запаха и, успокоившись, вернул мазь Стасу.

– Ну что, Захарушка? Можем ехать? – уточнил Стас.

– А то, ваше благородие! Все чин по чину. Кажися, сладилось. Пошли, родимые, тихой грунью! Поспеваем!