– Кто-то немчуру знатно пощипать удумал, – пробасил Захар, когда они со Стасом возвращались на следующий день со встречи с Дитером Шольцем. – Немец что добрый гусь. И пух даст, и мясо, и жир, я уж про печенку помалкиваю. Может, и в Петербурге такие дела творятся?

– Похоже на то, – согласился Стас. – И этот кто-то – из наших, из экспедиции.

– Фигура, видать, крупная, не мелкая сошка. И прокурор заодно с ними, раз подписи на ордерах для ареста стоят.

– Зря я, Захар, тебя втянул в это. Добром дело не кончится.

– А ведь кто-то, Станислав, их надоумил, кого точно брать, чтобы шуму меньше было. Немцы-то пропавшие – все вроде как одинокие, временщики. Из крепко осевших и сильно богатых никого не взяли. С толком сработано. И поляка вашего, Загорского, тоже никто не хватится. Он и сам в Петербурге на птичьих правах, каждого шороха сторонился. А денег при себе много имел.

Стас задумался, вспоминая разговор с Шольцем. Настроен немец был весьма скептически и откровенничал с неохотой. Но все же передал список из четверых торговцев, пропавших при схожих обстоятельствах. Обещал также аккуратно выяснить, может, найдется кто из свидетелей, кто видел имя прокурора, подписавшего бумаги на арест. Если узнает, сообщит через Мюллера, вернее, фон Краузе.

– Что делать будем, Станислав?

– Надо бы в порядок себя привести, а то похожи на каторжников. Завтра в Петербург. Здесь больше делать нечего. Пока ехать будем, что-нибудь придумаю.

При огромном многообразии событий и вариантов их развития сам Стас мог предпринять не так уж и много. Он снова попытался систематизировать все, что знал на текущий момент. Сейчас у него складывалось ощущение, что он гонится сразу за несколькими зайцами. Заяц первый – посланник короля Загорский-Осмоловский. Заяц второй – людожор Бергман. Заяц третий – хозяин Бергмана. Заяц четвертый – неизвестный убийца Шатенфельда. Стоп! Надо выбрать кого-то одного. Изначальная задача Стаса – сыскать убийцу генерала. Значит, на этом и надо пока сосредоточиться. По крайней мере, это его прямая обязанность как сотрудника Тайной экспедиции. Все остальные зайцы, короли и начальники – это всего лишь его личная инициатива. До тех пор, пока это не имеет отношения к убийству генерала.

Итак, Шатенфельд. Генерал убит прошлой зимой. Убит зверски. Убийца перед смертью вырезал на его спине литеру «М» и еще живого генерала сбросил в колодец. На первый взгляд, преступление напоминает месть, или казнь, или некий обряд. Или убийца хотел, чтобы это так выглядело? Скорее нет. Иначе не прятал бы труп Шатенфельда в колодце, а выставил на всеобщее обозрение. Подозреваемых в убийстве двое: Осмоловский и Бергман. Известно, что Шатенфельд за год до смерти попал в некую жуткую историю при штурме Варшавы. Польский след в смерти генерала прослеживается очень явно. Следует искать связь между ним и Осмоловским в прошлом.

Хорошо, а если допустить, что это Осмоловский убил генерала, тогда каким боком здесь Бергман появился? Бергман-то к польским делам касательства никакого не имеет. Значит, существует другая цепочка взаимосвязей Шатенфельд – Осмоловский – Бергман. Скорее здесь даже не Бергман, а его хозяин. Либо генерал в этой головоломке – просто случайный элемент, а искать надо связь между Осмоловским и хозяином Бергмана. Тогда станут понятны мотивы похищения Осмоловского, а они помогут разобраться и с Шатенфельдом.

А что известно об Осмоловском? Польский шляхтич, обладающий крайне высоким кредитом доверия. Во-первых, ему поручили распоряжаться казной, собранной для ссыльных соотечественников. Только одного этого факта достаточно, чтобы понять, каких высоких моральных качеств этот человек. Точно не кровожадный злодей и убийца. Репутация у такого человека должна быть кристально чистой. Во-вторых, ему доверил весьма деликатное дело и сам король. Нет! Осмоловский не тянет на убийцу генерала. Вероятнее всего, он бы бросился защищать своего нового знакомого Шатенфельда, видя, что тому грозит опасность.

Итак, Осмоловский появляется в Петербурге под чужой фамилией Загорского, и спустя две недели его арестовывает и увозит Тайная экспедиция, вернее, Бергман. Почему? Ответ напрашивается только один: Осмоловский знал нечто такое про хозяина Бергмана, что ставило того в опасное положение. Пока Осмоловский находился в Польше, опасности не было. А вот стоило ему приехать в Петербург, она возникла.

Опять все сходится на Осмоловском. Ну что ж, значит, придется продолжить выяснять про него все, что возможно. В этом в силах помочь Костюшко, который знаком с Осмоловским, со слов короля. Кроме того, весьма серьезную услугу окажет и Лопухин, обещавший свести Станислава с людьми, помогающими передавать деньги ссыльным. Стас не сомневался, что обер-полицмейстер прекрасно осведомлен о тайной группе поляков, так как в подобном деле были задействованы и полицейские, и местные чинуши, и даже лихие люди. Какие-то сведения он ожидал почерпнуть и из этого источника.

Добрались, наконец, и до Бергмана! Главный вопрос: способен ли он вести собственную игру или за ним кто-то стоит? Стас был уверен, что Бергман не самостоятелен в принятии решений. Похоже, он простой исполнитель, пускай и весьма незаурядный. А вот кто им руководит?

У Стаса заныл затылок. Все чаще и чаще происходившие события указывали, что косвенное отношение к нему имел Репнин. Да, ко всему прочему, Репнин еще и скрывает свою связь с Бергманом. Потом, еще и неизвестный прокурор, отдававший приказ об арестах. Как же к этому причастны пропавшие немецкие торговцы и, в частности, фон Краузе? Здесь-то явный грабеж. А Репнин не такой человек. Пожелай советник обогатиться, нашел бы способы поделикатней, без душегубства. Стоило ему поприжать пару-тройку вельмож и намекнуть об их грешках, те бы и сами принесли ему все, что бы он ни спросил. Репнин гораздо сильнее денег ценил положение и власть. Никакого интереса «пощипать немчуру», как выразился Захар, у него не имелось.

Но тогда непонятно, зачем Бергману было убивать Анжея. Ведь если Анжей нашел нечто опасное для его хозяина, то это имело отношение именно к генералу Шатенфельду. Бумажка с литерой «М», зажатая в руке Анжея, явно свидетельствовала об этом, потому как вырезали ее на спине именно генерала, а не кого-нибудь еще!

Вот и приплыли туда, откуда начали. Круг замкнулся. Получается, что все зайцы пока сами по себе и гнаться надо за всеми сразу. Тяжелые думы Стаса были прерваны Захаром.

– Петербург, Станислав! Куда править?

– Езжай на Английскую набережную!

Не доехав какую-нибудь сотню шагов до начала набережной, Захар остановил экипаж.

– Просчитал вас, ваше благородие, ваш советник-то. Гляньте-ка, кажись, за нами.

Их окружил небольшой отряд гусар. Офицер, не спешиваясь, подъехал к вышедшему из кареты Стасу.

– Станислав Булат, у меня приказ проводить вас в Петропавловскую крепость. Прошу вас сдать оружие!