Фон Краузе долго не мог начать говорить. Его продолжало потряхивать, и Стас приказал Захару дать тому стакан воды.

– Это случилось чуть больше года назад, – начал наконец немец. – Я в тот вечер вернулся домой навеселе. Где-то потерял ключ от ворот. У меня в Петербурге небольшой, но приличный дом с просторной площадкой для экипажей. Я не смог перебраться через забор с улицы и пошел вокруг со стороны заднего двора. Там изгородь пониже. Пока пробирался, угодил в яму.

– Ближе к делу, Краузе!

– Так вот я и говорю, что угодил в яму. Пришлось вернуться на улицу. Там уже у ворот стоял экипаж.

– Что за экипаж?

– Тайная экспедиция.

– Откуда вы знаете?

– Они представились моему слуге, который вышел отпереть ворота. И потом… это было очевидно.

– Чего им было угодно?

– Меня! Они спрашивали меня.

– Почему?

– Я не знаю, пан Станислав. Я ничего преступного не делал, клянусь вам!

– Что дальше?

– Не знаю. Я убежал к своему другу Мюллеру. Рассказал ему все и попросил помощи. Нам, немцам, часто приходится помогать друг другу. Думаю, вы, как поляк, меня отлично понимаете.

– К делу!

– У Мюллера в этот момент находился больной брат. Он умирал. Вот мы и указали доктору, что умиравшего зовут фон Краузе. А я вернулся в Москву как Стефан Мюллер, пекарь. Не понимаю, как вы нашли меня. Столько времени все было тихо.

– Почему же вы убежали, Краузе? Ведь Тайная экспедиция могла просто намереваться допросить вас по обстоятельствам какого-нибудь дела. Тем более что вы пользовались заступничеством Ольги Жеребцовой.

– О нет, пан Станислав! Если бы видели офицера, который приехал за мной, вы бы сразу поняли, что этот прибыл не для того, чтобы разговоры разговаривать.

– Опишите его.

– Как же можно описать самого дьявола? Черный как смоль, глаза стеклянные. Жуткие такие глаза.

Стас переглянулся с Захаром.

– Он назывался? – уточнил шляхтич у немца.

– Нет, не припомню.

– Что было после?

– В точности не скажу. Я получил лишь одно письмо от Мюллера. Он написал, что в доме был обыск, все ценное увезли. Все стихло, и про меня забыли. Но я в Петербург ни ногой!

– Вы были богаты?

– Не то чтобы очень, но за неделю до этих событий я завершил серьезную сделку, и мне удалось заработать крупную сумму золотом. Очень крупную! Однако все забрали. Я и не жалею. Жизнь дороже. Торговля хлебом тоже оказалась весьма прибыльным занятием.

– Эта сделка, – уточнил Стас, – вам помогла осуществить ее фрау Ольга?

– Да.

– У вас с ней были близкие отношения? – вдруг выпалил Стас и спиной почувствовал на себе взгляд Захара.

– О нет, что вы! Только коммерция! Это все, пан Станислав. Больше я ничего не знаю, клянусь вам.

– Хорошо, фон Краузе. Успокойтесь. Я отпускаю вас. Однако учтите, если мне станет известно, что вы что-то скрыли от меня, вашей спокойной жизни пекаря придет конец.

– Спасибо, пан Станислав! Вы благородный человек! Я обещаю, что никогда не возьму ни копейки с вас за хлеб, который вы купите в моей лавке.

– Это лишнее, Краузе. Прощайте и никому не говорите о нашем разговоре.

Стас сделал знак Захару уходить. Тот, однако, не преминул прихватить с собой несколько ароматных буханок. Стас уже был на пороге, когда Краузе окликнул его:

– Стойте, пан Станислав! Я забыл упомянуть одну вещь.

– Слушаю. – Стас вплотную подошел к немцу.

– Здесь, в Москве, мы, немцы, держимся друг друга. Так легче, знаете ли. Я рассказал про свои злоключения главе нашей общины Дитеру Шольцу.

– Ну и что?

– Герр Шольц также был со мной откровенен. Так вот, за последние три года у нас в общине бесследно исчезли несколько богатых торговцев. Они были весьма наивны и доверились Тайной экспедиции. Никто не знает, где они сейчас.