Могилёв, Российская империя, февраль 1796 года

Дорога. Она стала частью его жизни, его естеством. Вынужденный постоянно скитаться с малых лет, Стас искренне удивлялся, встречая людей, для которых даже поездка к родне в соседний повет представлялась крупным путешествием и внушала страх своей неизвестностью и непредсказуемостью. Ему же дорога придавала сил, гнала прочь суету.

– Ваше благородие, – обратился к Стасу Захар, – надо бы коням передых дать. Да и самим о ночлеге подумать. Смеркается. Могилёв скоро.

– Версты через две будет постоялый двор. Там и остановимся.

Это был тот самый постоялый двор, где пять лет назад, когда Стас возвращался из плена в Минск к дядьке, сердобольный хозяин угостил его миской наваристой похлебки и куском ржаного хлеба. «Пан может остаться в конюшне до утра», – сказал тогда Стасу парнишка лет десяти, принесший еду, очевидно сын хозяина. Стаса тогда поразило, как корчмарь смог разглядеть в замерзшем, обездоленном оборванце, умиравшем с голода, благородного шляхтича. Тогда ему подумалось, что это был единственный раз, когда шляхетское происхождение спасло ему жизнь.

Мысли его вернулись к королю. Что за человек Понятовский? Кое-что о нем Стасу рассказал перед отъездом сам Костюшко. Однако пан Тадеуш не счел нужным останавливаться на биографии арестованного монарха. «Это вы, Станислав, и в Тайной экспедиции выяснить сможете. Я же вам скажу нечто, что никогда не будет написано ни в одном досье, что так усердно составляет ваш генерал-прокурор для Екатерины. Да и ей это не надо. Кому, как не ей, знать все о своем ставленнике и бывшем любовнике. Да, король Понятовский когда-то был ее козырной картой в европейской политической игре. Екатерина стремилась сделать Польшу своеобразным буфером между Россией и Европой. Ее можно понять: устала она с Европой воевать, особенно когда по южной границе турки ей жизни не давали. Порта[32] никогда не оставит стремления вернуть себе Крым и российское побережье Черного моря. Только Понятовский оказался не таким карманным королем, каким она желала его видеть. Он служит Польше! Понимаете? Не шляхте, а польской нации! Поступки его во многом противоречивы. Он и сам, как большинство магнатов, не раз менял сторону и даже воевал против русских. После снова вступал с ними в союз. Он во многом нерационален, как и мы с вами. Однако, если вы в основе его мотивов увидите служение отечеству, вы легко сможете объяснить его действия и найти с ним общий язык. Тем более что он ваш тезка. Его полное имя – Станислав Август Понятовский».

Что же касается Репнина, чье мнение о короле также попытался выяснить Стас, то советник был краток.

– Просветленный европейский монарх, – с издевкой заявил Репнин. – Мода у нас нынче на просветленных. Куда ни плюнь – все философы. Сплошное горе от ума твой Станислав Понятовский. Надеюсь, шляхтич, что у тебя с ним только имена одинаковые. Хотя ты тоже не дурак поумничать, Вольтер ты чертов. Может, и споетесь. Пока твой король за книжками умными корпел…

– Он не мой король, Михайло Иванович.

– Не умничай, шляхтич. Так вот, пока этот Станислав… Нет, пускай лучше… Август Понятовский в библиотеках пропадал, он одну простую истину упустил: правитель не может быть мягким. А он распустил свою шляхту. Вот они его и сожрали. Да и у англичан на поводу пошел. Задурили они ему голову, когда он в молодости у них служил. Он ведь из Петербурга бежал, потому как в тайном сговоре с британцами против России уличен был. А те и рады-радешеньки, что такого теля в свое стойло поставили. Их хлебом не корми – дай козни против Европы поплести. Смутьяны чертовы. Это у них в крови. Думают, что на своем острове их море от всех бед обережет. Ничего, придет черед и с ними по-русски потолковать. А на короля ставки не делай, Станислав. Он для обеих сторон сейчас изгой: и для нас, и для поляков. Полагаю, государыня нового кандидата на его место подыщет. Хотя именно она тогда в 1758 году помогла Понятовскому безопасно покинуть нашу столицу. Любовь не последняя спица в политической колеснице, шляхтич. Потому поосторожней будь, когда с ним беседовать будешь. Хотя кому я это говорю? Опять наворотишь гору. Только в этот раз сам свою голову в петлю сунешь.

Все десять дней пути из Петербурга Стас позволял себе расслабляться и не думать о расследовании. Даже Захар, видя, что шляхтич тяготится вопросами Щеглова, по-доброму цыкал на того:

– Ну что ты привязался к человеку, Иван Силыч? Дай ему отдохнуть, да и сам отвлекись. Что за прок от твоих расспросов? Только голова у обоих пухнет.

Еще неделя, и они будут в Гродно. Стас решил сперва заехать к королю. Возможно, тот прольет свет на личность Загорского. Тогда и в Варшаве поиски значительно упростятся. Но как разговорить самого короля? Захочет ли Август Понятовский (Стас с подачи Репнина стал и сам называть его вторым именем – Августом) вообще с ним беседовать? А ведь от этого разговора многое зависело. Загорский по-прежнему оставался ключевой фигурой в расследовании. Именно к нему тянулись все ниточки. Зачем Загорский приехал в Петербург? Что связывает его с королем? Почему он искал встречи с Костюшко? Что общего между Загорским и убитым генералом Шатенфельдом? Почему тело генерала оказалось во дворе дома Загорского? Да и кто он вообще такой, этот Загорский? Август Понятовский мог одним взмахом монаршей руки разрубить этот гордиев узел.

Правда, оставались и другие зацепки. Не такие явные, но также косвенно касающиеся убийства Шатенфельда. Во-первых, умерший от чахотки немец фон Краузе. С Шатенфельдом пока их связывало только то, что оба появлялись в доме у Ольги. Но ведь по какой-то же причине неизвестный доброжелатель назвал Станиславу три имени? Первые два оказались вне подозрений, но смерть Краузе вызывала массу вопросов. Как так случилось, что больше похожий на скелет, неизлечимо больной фон Краузе вдруг в доме Ольги сказочно преображался в пышущего здоровьем красавца? Были ли лично знакомы фон Краузе и Шатенфельд и связана ли смерть Краузе с убийством генерала?

Во-вторых, еще более загадочная история с арестом Загорского. Стас не сомневался, что все бумаги на его задержание были подлинными. Значит, Загорского арестовала Тайная экспедиция. Зачем тогда Репнину весь этот цирк разыгрывать? С его-то положением не знать, что у него в конторе под носом творится? Сомнительно. Советник знает все! Значит, ведет какую-то свою игру. Иначе не скрыл бы от Стаса, что знает Бергмана. Неужели Тайная экспедиция проведала об истинных целях приезда Загорского в Петербург? Посчитав, что его возможная встреча с Костюшко несет в себе угрозу побега, а возможно, и заговора, экспедиторы просто устранили Загорского как ненужное препятствие. Может, Шатенфельд полез за него заступаться, или, что еще хуже, сам был подкуплен Загорским, или замешан в заговоре? Вот его и укокошили по-тихому.

Да и Репнин ведет себя как-то странно. Легко отпустил Стаса в Варшаву. Выходило, что он вовсе не желал сыскать убийцу генерала, а намеревался Стаса сплавить подальше от Петербурга. Значит, уверен, что в Варшаве тот ничего не найдет. Стаса передернуло. Он никак не хотел верить в неискренность Репнина, однако начал осознавать, к каким последствиям может привести его рвение, если советник все-таки замешан. Видимо, каждое слово, сказанное советнику, он должен сквозь сито процеживать, чтобы лишнего не сказать и себя не выдать. В этой версии вне логики стояла только таинственная литера «М», вырезанная на спине генерала. Впрочем, это только до той поры, пока Стас не раскроет ее секрет. После все встанет на свои места.

А Бергман! Это что за птица? Вот уж поистине точно Захар его окрестил – «людожор». Бергман и Репнин, очевидно, знакомы, а советник слукавил. Сказал Стасу, что не знает такого. В крепости этого людожора принимал сам покойный глава Тайной экспедиции Шешковский. И Репнин при том присутствовал. То, чем промышлял Бергман и какую работу он делал в Тайной экспедиции, вопросов у Стаса не вызывало. Бергман – хладнокровный убийца. Становилось понятно, почему при первой их случайной встрече в кабаке под Москвой тот никак не отреагировал, когда Стас сшиб с ног его напарника. А в том, что это был именно Бергман, Стас не сомневался: двоих людей с подобной примечательной внешностью не сыскать. Такие, как Бергман, не тратят сил попусту. Они рациональны до предела. Какой прок ему вступаться за избитого подельника и убивать Стаса? Итак, именно Бергман арестовал Загорского. Служащих со столь выдающимися «талантами» на простой арест не отправляют. Стас был уверен, что до тюрьмы в крепости Загорский так и не доехал.

Ну и, наконец, еще две странные фигуры, косвенно связанные с убийством Шатенфельда: Костюшко и неизвестный доброжелатель. Оба лгали или говорили только часть правды, что, по сути, одно и то же. Даже Захар и тот что-то недоговаривал Стасу. Помогать – помогал, но что за этим стоит? Среди всего своего окружения искренним шляхтич мог назвать только Щеглова. Тот и не таился, что ежедневно пишет доносы Репнину о каждом шаге Стаса. Только что толку от этой искренности? Стасу нужны были сведения, а не бесхитростная наивность. Вот так положеньице! Еще и Зубовы на пятки наступают. Придется рассчитывать только на самого себя. Стас надеялся, что сможет полагаться также и на помощь Анжея. Хотя больше трех лет прошло с тех пор, как они расстались. Да и такие события после произошли: и взятие Варшавы, и поражение повстанцев, и отречение короля. Неизвестно еще, чем Анжей все эти годы занимался, чью сторону принял. Вестей от него не было, или советник скрывал.

Во всем, что произошло с момента переезда Станислава в Петербург, было только одно светлое пятно – Ольга! С мыслями о ней он и отправился спать.