– Это же Английская набережная и тот самый дом! – чуть не задохнулся от возмущения Щеглов.

– Не канючь, Иван! Все равно сделаю по-своему. Лучше уж поступай, как накажу, тогда больше шансов целыми остаться.

– Советник меня разжалует и выкинет со службы. Нет, – обреченно опустил голову Щеглов, – он меня съест… живьем, с потрохами.

– Я уже Захару все растолковал. Ждать меня будете дальше по улице. Готовность полная. Полчаса, Иван! Если за полчаса не управлюсь, тогда воротите назад к советнику. Чтобы за это время из кареты ни ногой. Я вскочу на козлы, и пулей улетим. Если ты подышать свежим воздухом удумаешь или еще где задержишься, ей-богу, одни без тебя в Варшаву махнем. Вот тогда Михайло Иванович тебя точно сожрет.

Ждать Ольгу пришлось недолго. Спустя несколько минут, как Стас представился лакею и тот исчез у хозяйки с докладом, сверху послышалось шуршание платья и столь желанный голос:

– Стани? Вот так сюрприз! Проходите в мой кабинет.

– Ольга, я всего на несколько минут, – произнес Стас, когда они остались одни.

– Знаю. Вот-вот брат должен появиться. Я думала, что это он, когда о вас доложили. А вы и вовсе свою жизнь ни во что не ставите! Валериан не на шутку на вас рассердился, жаждет сатисфакции и упорно разыскивает вас по всему Петербургу. Где же вы были? Мне и самой не удалось вас найти, а я, уверяю вас, умею находить нужных мне людей.

В этот момент дверь отворилась, и в комнату вошел высокий, прекрасно сложенный джентльмен. То, что был это именно джентльмен, Стас догадался сразу.

– Ольга, my dear![30] Где же твой брат? Я должен скоро ехать!

– Чарли, он скоро будет! Оставь нас на несколько минут. Это пан Станислав. У него ко мне дело.

Стас с интересом разглядывал английского посланника в Петербурге Чарльза Уитворта. Значит, слухи не врали. Этот англичанин, от которого Ольга была без ума, настолько обнаглел, что уже просто-таки поселился в ее доме, пока муж с детьми пребывали в имении. И что еще больше огорчило шляхтича, так это то, что слухи не врали и насчет внешности Уитворта. Таких красивых и мужественных мужчин Стасу раньше встречать не приходилось. Посол был одет в домашний халат и тапочки на босу ногу. Жеребцова заметила искру, промелькнувшую во взглядах обоих мужчин, и довольно улыбнулась. Уитворт в раздражении удалился.

– Ольга, я уезжаю в Варшаву. Прямо сейчас. Я заехал, чтобы попрощаться.

– Вы вернетесь?

– Обязательно. Самое позднее в конце весны.

– Мне будет не хватать вас, Стани. Вернитесь и дайте знать. Я буду ждать вас!

Никакие другие слова не могли вдохнуть в Стаса столько надежды и счастья, как то, что он сейчас услышал от Ольги. Он взял ее тонкие руки и нежно поцеловал.

– Прощайте, Ольга. – Стас повернулся, чтобы уйти.

– Постойте, Стани! Куда же вы?

Стас обернулся. В одно мгновение Ольга оказалась рядом и потянулась к нему. Стас впился губами в ее манящие уста, и у него закружилась голова.

– А теперь бегите! – Она услышала шум подъехавшего экипажа. – Это брат. Выйдите через задний двор.

Спустя несколько минут окрыленный Стас вскочил на козлы кареты и крикнул:

– Трогай, Захар! Теперь уж прямиком в Варшаву!

– Но-о-о, родимые! Пошли-и-и!

– Постойте! Подождите!

Стас обернулся. За каретой, позеленевший от страха, бежал Щеглов.

– Притормози, отец! – Стас расхохотался, не в силах сдержаться.

– А ну-ка, Прошка! Подь до барина в карету, – скомандовал Захар Прохору, когда они остановились и Щеглов ввалился внутрь. – Его благородие со мной маненько прокатится, голову проветрит. – Прохор юркнул следом за Иваном, а Захар обратился к Стасу: – Никак все срослось, ваше благородие? – по-доброму ухмыльнулся Захар. – Это славно. В путь надо с легким сердцем отправляться. А я ведь, Станислав, сыскал то, чего надобно.

– Ты про что, Захар?

Вахмистр вытянул из-за пазухи смятый лист бумаги. Стоило Стасу увидеть, что это, как он обомлел.

– Захар! Ты в своем уме? Ты его что, из канцелярской книги вырвал?

– Не вырвал, а тихонько вытянул. После на место верну. Да велика ли забота? Там этих бумаг полна комната. Половину уж мыши сожрали. Долго, правда, искать пришлось.

– Ты зачем помогаешь мне, отец? Головой рискуешь!

– Придет время, узнаете, ваше благородие. Так то аль не то?

– То, Захар! – Стас с удивлением смотрел на страницу из книги учета посетителей Петропавловской крепости. В нужный ему день именин императрицы значилось всего трое посетителей. Внимание юноши сразу привлек некто Бергман, прибывший к самому обер-секретарю ровно в полдень – очевидно, тот самый «людожор», как окрестил его Захар. Но интереснее всего была подпись лица, дозволившего пропустить визитера. Эту руку Стас запомнил еще в Минске – размашистую, витиеватую подпись советника Тайной экспедиции Михаила Ивановича Репнина!