– Опять ты за свое, Станислав! Не успели из ворот крепости выехать, как ты чудить начал. Что господин советник скажет? – возмущенно воскликнул Щеглов, когда Стас приказал Захару сделать небольшой крюк и заскочить к доктору.

– Господина советника мы только летом увидим. Ты что же, Иван, хочешь, чтобы я в дорогу с больной ногой ехал? Какой прок от меня? Только микстуру захвачу, и сразу в путь. Пойдешь со мной? – спросил он у надувшегося от обиды Щеглова, когда Захар остановился у нужного дома.

– Чего я там забыл? Я уж вижу, что доктор из немцев. Опять, небось, по-своему с ним балакать будете.

– Твоя правда. Не серчай, я скоро.

Контора доктора Либница оказалась на удивление скромной. «Странно, – подумалось Стасу. – Фон Краузе мог себе позволить найти доктора и поближе к дому, и посолиднее».

Доктор Либниц – а Стас безошибочно угадал в этом средних лет сухопаром доброжелательном немце того, кого искал, – с любопытством поглядел на сильно прихрамывавшего шляхтича и приветливо улыбнулся.

– Доброе утро! – произнес Либниц.

– Здравствуйте, доктор! Как я рад наконец найти в этой варварской стране настоящего врача.

– О! Прошу вас, присаживайтесь! Позволю себе не до конца с вами согласиться. Россия отнюдь не варварская страна. Все, мой дорогой, познается в сравнении. И какая же она варварская, когда в ней практикует сам Либниц! – Доктор рассмеялся очень заразительным и искренним смехом. Он говорил на чистейшем русском с едва уловимым акцентом. – Вы откуда?

– Я поляк, но жил долгое время в Вене. Станислав Булат.

– Рад знакомству, пан Станислав. Вы случайно нашли меня? Или кто отрекомендовал?

– Мне вас посоветовал герр Мюллер.

– О, как любезно с его стороны, хотя я не его врач. Но это не меняет сути. Вас, судя по всему, беспокоит колено. Рассказывайте.

Пока Стас поведывал ему историю своей болезни, Либниц аккуратно прощупывал сустав.

– Я легко вылечу ваше колено, если вы будете следовать моим советам.

– Слушаю вас.

– Вот вам мазь на первое время. – Либниц извлек пузырек из громоздкого шкафа и поставил перед Стасом. – Однако она сможет лишь немного облегчить ваши страдания, но ни в коем случае не излечит больную ногу. Для последнего надо приложить определенные усилия.

– Усилия?

– Да, усилия. Для начала не перегружайте колено хотя бы несколько недель, чтобы сошла опухоль. Мазь в этом случае поможет. После, пускай через боль, начинайте разрабатывать сустав. Через боль, слышите, пан Станислав, но небольшую. Будьте усердны, но не перестарайтесь. Сами поймете, когда нагрузку можно будет увеличить. Спустя два месяца от боли и следа не останется.

Затем Либниц в течение нескольких минут показывал на себе, какие именно упражнения следовало делать ежедневно.

– И все? – удивился Стас.

Либниц снова по-доброму расхохотался.

– Нет! Это самое простое. Главное, вам следует изменить свой рацион. Категорически исключить молоко, кушать поменьше хлеба. Если бы этот булочник Мюллер узнал, что я запрещаю вам мучное, он бы вас ко мне не отправил, – хохотнул доктор. – Побольше овощей и фруктов. Я вам сейчас напишу основные правила. У вас найдется еще несколько минут?

Пока Либниц писал, Стас решился задать главный вопрос:

– А Краузе вы тоже подобным методом лечили?

– Вы не доверяете мне? – неожиданно вспылил Либниц. – Я не лечил фон Краузе! Меня позвали, когда бедняга уже отходил. Не думайте, что я такой же коновал, как его лечащий врач, который довел парня до смерти и даже побоялся проводить его в последний путь! Смею вас уверить, если бы фон Краузе попал ко мне хотя бы на полгода раньше, он бы уже порхал как… шметтерлинг!

– Бабочка.

– Да, бабочка! Забавное русское слово.

– Прошу вас, успокойтесь, герр Либниц. Я даже не знаю, от чего он умер.

– Последняя стадия чахотки. Дрянная болезнь, мой дорогой. Со слов родни, он уже несколько лет ходил, как привидение, исхудал, пожелтел и харкал кровью. Я был бессилен. – Доктор продолжил писать. – К сожалению, не все мои соотечественники обладают нужным опытом и знаниями, не говоря уже о чести и совести. Они оставили за собой горы могил на родине и уже здесь, в России, промышляют тем же ремеслом. А я – врач! Слышите? Врач! Я больше двадцати лет служил военным медиком и вытащил с того света не одну сотню безнадежных бедолаг.

– Может, вы в таком случае посмотрите еще одну мою рану? – Стас разделся и показал ему пулевое ранение, полученное им в Минске.

– О! А вот это поистине интересно. Не то что ваше колено. Вам на редкость повезло! Пуля словно нарочно выбрала такую траекторию сквозь ваш корпус, чтобы не задеть важных органов. Странный калибр. Это сувенир от какой-нибудь дамы? Похоже на дамский карманный пистоль. А вы сердцеед, пан Станислав. Однако чтобы так навылет… Редкое оружие. Вероятно, один из тех немногих пистолей, где в стволе сделаны нарезы? Немецкие оружейники – мастера в подобных штуках. Я все увидел, – завершил осмотр Либниц. – Эта ваша рана в полном порядке. Будет побаливать с переменой погоды, но это пустяки.

– Вы просто поразили меня, доктор. Теперь я буду следовать вашим советам, как молитве.

– Я рад. У графа Лопухина подобные проблемы с ногами. Пока он в Петербурге и под моим присмотром, он порхает, словно… бабочка. Но стоит ему только уехать в свою Вологодскую губернию и начать кушать это молоко, – доктор скривился, – эту сметану, творог и еще черт знает что, то сразу походит на дряблого старика и не может и шагу ступить без трости.

– Пожалуй, я навещу вас снова, герр Либниц. Ближе к лету.

– Как вам будет угодно. Не смею задерживать, мой дорогой.

Стас отдал совершенно скромную, по его разумению, сумму за визит и направился к карете, обдумывая странные несовпадения между словами Либница и Щеглова. Как выглядевший, словно живой труп, Краузе мог быть фаворитом Ольги? Оставалось нанести последний визит.