– Что это? – недовольно буркнул Репнин, когда Стас протянул ему бумагу.

– Прожект.

– Какой прожект? Что опять удумал? На словах никак не мог?

– Поездки.

– Какой еще поездки? – Репнин уткнулся в документ.

– На словах не мог, – деликатно вставил Стас. – Ты, Михайло Иванович, в последнее время, не дав и двух слов сказать, за дверь выставляешь. А так хоть до конца дочитаешь.

Советник хотел было что-то ответить, но промолчал и принялся изучать бумагу.

– Угу… так… так… – Внезапно Репнин расхохотался. – В Варшаву? К Шоту? Черта тебе лысого, шляхтич! Достаточно и письмами обменяться.

– Ты же знаешь, Михайло Иванович, Анжей и загулять может. Сто лет будем от него вестей ждать. А так я его в оборот возьму. Мы за неделю всю подноготную про этого Загорского поднимем.

– Не шуми, Станислав. Я уже над вторым пунктом размышляю. Что тебе в штабе нашей армии в Польше понадобилось?

– Шатенфельд там службу проходил. Надо с его сослуживцами поговорить. Может, ниточка какая появится. Связь между Загорским и Шатенфельдом только одна может быть – польские дела!

Репнин задумался.

– Я тоже об этом размышлял, – вздохнул советник. – Мысль эта мне уж неделю покоя не дает. Из каждой подворотни эти польские дела вылазят. Тошно уже от них. Хотя… с турками тоже не легче. Может, ты и прав, Станислав. Тут, пока ты взаперти, от тебя толку мало. А так и от Зубовых схоронишься, и дознание толком проведешь. Как раз к началу лета обернешься. В Петербурге к этому времени все уляжется. А я погляжу, ты за ум взялся, Станислав. Исправляешься. Только с Костюшко по-скорому все дела до ума доведи.

– Там еще третий пункт имеется, Михайло Иванович.

– Ах да, третий. Сейчас гляну.

Спустя минуту советник побагровел, в сердцах разорвал документ и бросил ошметки на пол.

– Ты рехнулся, шляхтич? Ты понимаешь, об чем просишь? То тебя чуть не батогами на светский прием не загнать – ерепенишься, словно девка на выданье, а теперь к самому королю на аудиенцию напрашиваешься? Да ты кто такой, чтоб с королем встречаться?

– С бывшим королем, Михайло Иванович!

– Бывших монархов не бывает, сукин ты сын! А ну, давай выкладывай, на кой ляд тебе Понятовский понадобился?

– Это он Загорского в Петербург послал.

– Что-о-о? – Советник вскочил со стула, подошел к двери, выглянул в коридор и на всякий случай запер дверь на ключ. – А ну, говори все, что знаешь! – Голос его снизился почти до шепота: – И помни: если что утаишь, под топор пристрою!

– Немного. От Костюшки узнал. Год назад писал ему король, просил с Загорским встретиться.

– Встретились?

– Нет, пропал Загорский. Костюшко больше ничего не знает или говорит, что не знает. Хорошо, что и это выцарапать удалось.

– А каким польским дъяблом тебе это удалось, Станислав? Или ты чего ему в чашку сыпанул, пока кофий пили? А может, ты уже с ним заодно?

– Да хватит уже меня в измене подозревать, Михайло Иванович! Ей-богу, устал от твоих подозрений! В игру мы с Костюшкой поиграли. По три вопроса один одному задали. Откровенность за откровенность.

– И что же он у тебя спрашивал?

– Жив ли Загорский и откуда вся кутерьма пошла. Ты не переживай, Михайло Иванович, ничего тайного я ему не выложил. Не дурак! Хотя по три раза на дни от тебя «дурак» в мой адрес прилетает. Но и он, думаю, до конца не открылся. Может, как я назад ворочусь и что нового с собой привезу, и он посговорчивей станет. А может, уже и не надо будет. Сами до правды докопаемся.

– Как же я, Станислав, тебе аудиенцию у короля устрою? Да ваши беседы с Костюшко – тайна за семью печатями. Покамест мы все до кучи соберем, почистим, поправим и ленточкой красной перевяжем, а после и подходящего момента дождемся, чтобы государыне поднести, знаешь, сколько времени пройдет? Она сейчас другими заботами занята. Да и потом, как она отреагирует на эту писанину? А просить за тебя, для нее человека незнакомого и рангом мелкого, да еще и поляка – так засмеют при дворе! Или еще похуже. А без письма государыни этот чертов король ни с кем говорить не станет! Заперся у себя в замке и никого видеть не желает. Что толку, что тебя драгуны пред его светлы очи подведут? Он тебе в глаза плюнет и пошлет куда подальше к вашей польской матери.

– Письмо рекомендательное, я уверен, мне Костюшко на прощанье не откажется дать. Ты мне только приказ для начальника охраны подпиши у генерал-прокурора.

– Я смотрю, ты все уж продумал, пан Станислав. Это хорошо. Любишь ты на рожон лезть, но иной раз и без этого нельзя. Ладно! Твоя взяла. Собирайся в дорогу.

– Будет у меня еще просьба, Михайло Иванович.

– Ну и наглец ты, шляхтич! Чего уж там, давай валяй! Проси! Я сегодня золотыми червонцами на паперть мечу. Чего еще надо?

– При крепости караульным служит вахмистр Захар Жилин. Человек он военный, опять же, проверенный. Сколько тайн уже через него прошло. С лошадьми ладит и оружие в руках держать умеет. С ним второй, помоложе, Прохор. Хочу их с собой взять. И за кучера, и подмога в случае чего мне будет. Путь неблизкий, верный товарищ в дороге не помешает. Мы втроем запросто управимся.

– Это хорошо, что втроем управитесь. Но я, голубчик, подкину тебе четвертого. Не криви рожу-то! Не криви! Вспомни, как я тебя одного в Минске до дядьки твоего отпустил. Ты мне отчеты как часто обещался отправлять? Раз в неделю. А скольких я от тебя получил? Дулю с маслом! Ни одного! Второй раз тебе на слово не поверю. Не хочу еще до твоего возвращения от нервов преставиться. Щеглов с вами поедет. Это мое последнее слово!

– У Ваньки и в Петербурге работы невпроворот.

– Да, Станислав, а ты к чему поручил Ваньке про эту троицу выведать? – парировал советник. – Ну там, про немца этого, фон Краузе, и прочих?

– У Ольги, – Стас запнулся, – у Жеребцовой они раньше в доме появлялись. А после перестали. Я и подумал, может, связь какая есть.

– Темнишь, поляк. Ну да черт с тобой. Все равно скоро съезжаешь. Никуда они не пропали. Щеглов тебе все, что выведал, про них доложит.

– Михайло Иванович!

– Ты еще здесь?

– Ты как-то обмолвился, что всех сотрудников Тайной экспедиции знаешь.

– Ну знаю. А тебе этого не положено знать.

– Мне всех не надо. Меня один интересует.

– Кто таков?

– Русый, лет сорока, стройный, глаза такие… стеклянные. По виду на все способный…

– В России через одного такие, – оборвал его Репнин, не дав договорить. – Не знаю, шляхтич. Проваливай!