– Светлейший князь, генерал-фельдцейхмейстер, над фортификациями генеральный директор, главнокомандующий флотом Черноморским, Вознесенской легкой конницей и Черноморским казачьим войском, генерал-адъютант, шеф Кавалергардского корпуса, Екатеринославский, Вознесенский и Таврический генерал-губернатор, член Государственной Военной коллегии, почетный благотворитель Императорского Воспитательного дома и почетный любитель Академии художеств и прочая, и прочая, и прочая… Платон Александрович Зубов!

Стас замер, вслушиваясь в слова, произнесенные зычным, хорошо поставленным голосом церемониймейстера. Раздались скрип отворяемой двери и шорох расступавшихся ног. Вмиг пространство вокруг него и Ольги опустело, и в образовавшемся проходе появилась невысокая фигура стройного молодого темноволосого красавца, с горделивым видом шагавшего к ним. Стас с любопытством рассматривал этого неотразимого фаворита императрицы Екатерины II – феноменального выскочку, список регалий которого уже не вмещался в рамки приличия и потому требовал постоянной оговорки «и прочая…». Секунду назад Стасу казалось, что перед ним появится сплошь увешанная орденами и побрякушками фигура. Однако Зубов был одет скромно, но не без изыска: на платье его пошли самые дорогие ткани. Видимо, как и все честолюбцы с огромным самомнением, Платон Зубов нарочито не носил наград, тем самым выставляя напоказ свою притворную непритязательность, что только сильнее указывало на его непомерные аппетиты и амбиции. Подойдя к Ольге, Зубов позволил ей слегка коснуться губами его щеки.

– Ты не предупредил о своем приезде, Платоша.

– Насилу отпросился у матушки императрицы. Еле отпустила, наказав вернуться к ней поскорее. Велела тебе кланяться.

Решив, что сказал все, что предназначалось для ушей публики, Зубов сделал повелительный жест рукой, давая указание музыкантам возобновить игру. Шумный бал вновь загудел в полную силу, и танцы продолжились. Платон с удивлением посмотрел на растерявшегося Стаса, который не придумал ничего другого, кроме как слегка склонить голову в приветствии.

– Я ненадолго оставлю вас, Стани. Займитесь своей сестрицей, а мне нужно побыть с братом, – нарушила молчание Ольга.

Однако, вопреки обещанию, Ольга исчезла надолго. Стас бродил рассеянным, постоянно ища глазами Жеребцову. Он никак не мог избавиться от мысли, что у такой прекрасной женщины, у этого ангела, слишком отвратительный брат: надменность Платона Зубова вызвала у него сильную неприязнь. А если верить слухам, то Зубов, ко всему прочему, также весьма злопамятен и без колебания мстил даже Потёмкину, хотя именно тот и познакомил его с императрицей. В борьбе за власть и влияние он не останавливался ни перед чем. Стас терзался от ощущения, что является совсем чужим на этом празднике, не знает ни одного человека и тычется, как неприкаянный, из угла в угол. Хоть бы София уже покинула своих воздыхателей и составила ему компанию. Но девушка будто нарочно делала вид, что не замечает Стаса, словно тот ее чем-то обидел. Незаметно для себя самого Стас примкнул к компании гвардейских офицеров, обступивших молодого калеку на инвалидной коляске, у которого отсутствовала одна нога. Они шумно спорили о военных действиях, и, услышав в разговоре слово «Польша», Стас подошел поближе. Вскоре он понял, что калека участвовал в подавлении восстания Костюшко и сейчас расписывал собравшимся, как легко им далась победа над беспомощными косинерами.

– Моя кавалерия смяла это мужичье, словно гнилые яблоки, попадавшие с дерева. Рейтары после рассказывали, что даже сабли из ножен не доставали, топтали их лошадьми. – Калека покривился, вспоминая детали боя.

– Браво, Лаверьян Саныч! Сам Суворов после изрядно нахваливал вас императрице.

– Господа! Наконец-то мы можем спать спокойно и не бояться французской угрозы. Наша армия в новых западных губерниях готовит основательную линию обороны, а с появлением мобильной артиллерии, благодаря вашему брату, мы в состоянии перекрыть границу так, что и мышь не проскочит, – со значительным видом заявил высокого роста гусарский полковник с пышными усами.

– Не скажите, – возразил ему сосед, тоже из гусар. – Мне приходилось бывать в западных губерниях. Настроения там тревожные. Особенно на последних землях, что отошли к нам месяц назад. Поляки так просто не сдадутся. Это они на время притихли. А после устроят нам бесчестную войну. Там все кишит иррегулярами. Уж больно миндальничает с ними матушка Екатерина. А надобно задавить их террором. Всех неугодных сослать в Сибирь. А тех, что пошустрее, – на дыбу!

– Это верно! – согласился калека. – Камня на камне от Польши не оставим. Всех на дыбу!

Кругом послышались одобрительные выкрики.

– А вы что же, не согласны? Почему молчите? – Вопрос калеки был адресован Стасу.

– Не согласен, – ответил Стас под неодобрительный гул окружающих.

– Это еще почему? – угрожающе проворчал калека, и злоба обезобразила его до сих пор удивительно красивые черты лица.

– Прошу меня простить, милостивый сударь, не имею чести быть с вами знакомым, – с некоторым негодованием в голосе ответил Стас.

Окружающие искренне рассмеялись. Кто-то с издевкой выкрикнул: «Вот деревенщина! Откуда он здесь?»

– Забавно! – ухмыльнулся калека. – Ну что ж, позвольте представиться! Генерал-майор Валериан Александрович Зубов!

Видя, как стушевался Стас, все окружение младшего из братьев Зубовых разразилось гомерическим хохотом, уже отрыто потешаясь над угодившим впросак незадачливым невежей.

– Ну так как же? – не унимался Валериан Зубов. – Теперь передумали насчет поляков?

– Нет, – спокойно ответил Стас. – Раз уж вы хотите и камня на камне от Польши не оставить, то позвольте спросить, кто в таком случае будет на зубовских землях, что раньше польскими были, работать? Если я не ошибаюсь, то Зубовы первыми в списке новых польских землевладельцев стоят.

В наступившей после этих слов тишине можно было услышать только тяжелое сопение опешивших вояк. Лицо Валериана стало медленно наливаться кровью. «Ну все, – подумал Стас. – Теперь уж я точно раньше Костюшки на виселицу угожу».

И тут, как волшебная фея, появилась Ольга.

– Валериан, милый, и вы, господа! Вы своими кислыми лицами портите мне все веселье. А ну, идемте танцевать! Дамы скучают!

Она лично взялась за коляску брата и, не спрашивая разрешения, покатила его в гущу гостей, глазами указав Стасу оставаться на месте. Вся компания двинулась следом. Ольга вернулась спустя минут десять.

– Да вы что, Станислав! Смерти ищете? Все, что я вам сказала касательно вашей сестры, к вам совсем не относится! Я не собираюсь вытаскивать вас из глупых петушиных боев! – Ольга негодовала, и оттого ее раскрасневшееся лицо казалось Стасу еще прекраснее. – Немедленно уходите! За сестру не беспокойтесь, я прослежу за ней и попрощаюсь за вас.

– Ольга…

– Прошу вас, уходите сейчас же, пока брат не вернулся. Вы отчаянны, Стани! Мне это нравится! Но я не терплю глупости. Впредь сначала узнайте, с кем затеваете драку. Вы что же, с братьями меня рассорить хотите? Я найду вас скоро! Прощайте.

Ольга исчезла. Стас повернулся и решительно направился к выходу. Но в какой-то момент остановился как вкопанный. Он вновь услышал, как Валериан Зубов громко обратился к кому-то из своей свиты:

– А где это Шатенфельд, господа? Я хочу выпить с нашей генеральшей!

– Так уж давно он здесь не объявлялся, Лаверьян Саныч! – Окружающие загоготали. – Как с Загорским на охоту укатили, так и не видали обоих.

– Черт бы его побрал!

Стас встрепенулся и быстро зашагал прочь. На улице его ждал еще один сюрприз. Не успев сесть в экипаж, он услышал, как его у парадной двери окликнул высокий, богато одетый вельможа:

– Молодой человек! Прошу, погодите!

– Слушаю вас.

– Всего лишь небольшой совет от опытного и искушенного при дворе человека, который стал невольным свидетелем вашего фиаско сегодня. Вам следует на некоторое время исчезнуть из города. Зубовы не терпят подобного к себе отношения. А вы младшего из братьев перед гвардейцами дураком выставили. И не стоит тешить себя заступничеством Ольги Александровны. Она не всесильна и весьма переменчива в своих предпочтениях. Сколько таких, как вы, у нее было. Белевич, фон Краузе, Шуйский… и не счесть. Побаловалась какое-то время и другую игрушку нашла. Всего хорошего.

– Я не знаю, кто вы!

– Это не важно! Прощайте!

Вельможа откланялся и с удивительной легкостью упорхнул вверх по лестнице. Стас сел в карету и дал сигнал трогать. Все происшествия сегодняшнего вечера мигом отступили на второй план, вытесненные одной важной новостью, услышанной из разговора Валериана Зубова. Генерал Шатенфельд, которого ему поручил сыскать Репнин, оказывается, исчез вместе с неким Загорским. А Тадеуш Костюшко в своем тайном письме просил Стаса найти этого самого Загорского.