Черт, как же так вышло.

Сколько бы ни шел, все время хожу кругами.

Что, мать его, здесь происходит?

Информация? Не упускать аномалии? Дойти до восьмого выхода? Да что за дурацкая шутка?! Что это – какая-то смертельная игра[7], и сейчас очередной богач сидит где-нибудь, ухмыляется и смотрит, как мы тут корячимся? Но у меня нет времени на эту хрень. Сегодня важная встреча, я спешу, и надо же, именно в такой день! Телефон не ловит. Черт, мне надо выбраться отсюда и побыстрее.

Но что за аномалии вообще? Брр, мерзость. С потолка капает кровь, лампы беспорядочно мигают, а из глубины коридора на тебя несется какой-то ряженый урод. Прямо издеваются, мать их.

Хотя вот что, с аномалиями все-таки легче. Когда их нет, вот тогда реально крыша едет. Вроде ничего странного, но что-то как будто не так, и это так сильно действует на нервы, что свихнуться можно.

Вот недавно, вроде бы никакой аномалии, я пошел вперед – и бац, снова «0». Я там едва не взорвался. Где, мать его, там была аномалия?!

Да еще вдобавок нашел какого-то потерявшегося пацана. Не знаю, откуда он тут взялся, но он был один. Ну не мог же я его бросить, пришлось тащить с собой. А он – ни слова, кислый как лимон, тащится еле-еле, только мешается. Правильно говорят: «Беда не приходит одна».

Но, похоже, удача наконец повернулась ко мне лицом. Я подстроился под его темп, пошел медленнее и стал лучше замечать изменения. Постеры больше размером, табличка на потолке вверх ногами висит – вот такие штуки. И недавно рискнул, поставил на «нет аномалии», и угадай что? Правильно, дошел аж до «Выхода 4». Отлично! Теперь следующий коридор. Аномалия, аномалия… Выход восемь… Вентиляция… ага, есть. Теперь двери. «Электрощитовая»… «Только для персонала», «Помещение контрольного клапана»… Пожарный гидрант – так, ничего необычного.

Опа, вот и снова эта школьница. Вечная история. Юбка короче некуда, кардиган болтается, сумка вся увешана брелками. Сколько я ни пытался заговорить – ноль реакции. Идет – ни одной эмоции на лице, чешет всегда вперед. Ну это уже не человек. Робот, что ли? Или какой-то ИИ? Жуткая до чертиков. Но и ее надо проверить, может, в ней тоже есть какая-то аномалия. Так, школьница – галочка. Теперь постеры. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь… все нормально. За угол, шкафчики – порядок. Мусор, бомжатский хлам, фотокабина тоже вроде без аномалий.

А пацан этот… Я тут из кожи вон лезу, ищу, а он и пальцем не пошевелит. Топает себе беззаботно вперед. Ну-ка, подбодрю его: «Ну что, заметил что-нибудь? Эй, что за взгляд такой? Я же пытаюсь вместе с тобой искать. Если ты молчишь – я не смогу понять. Да ну, не пугайся ты так. Я же специально спокойно говорю. Эх, надо же так. Да не хмурься ты. Ну ладно, прости, напугал, наверное…» Хотя с какой стати я извиняюсь? И ведь еще и улыбаюсь натянуто, будто подстраиваюсь.

Ох, нет, нет, так нельзя. Жена после развода тоже говорила: «Я-то с тобой уже смирилась, но хотя бы к ребенку будь добрее». Точно. Ведь сегодня день, когда я должен встретиться с сыном. Лучше думать, что это типа тренировки. За поворотом показался указатель «Выход 5». Отлично! Отлично, отлично! Осталось всего три. Аномалия… аномалия… я далеко зашел, ничего не упущу. Выход восемь, вентиляционная решетка… порядок. Постеры? Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь… а? Что-то не так? Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь… нет, все в порядке, ок. Аномалий нет. Школьница… «Электрощитовая», «Только для персонала», «Помещение контрольного клапана»… Пожарный гидрант… так, без изменений! Ладно, идем дальше. Шкафчики… а? Где пацан? Оглянулся, а он уже побежал вперед, вот-вот свернет за угол. Эй, стой! Черт! А если там аномалия, что тогда?! Пацан стоит прямо под указателем выхода… стоп. Не может быть? Да ведь это «Выход 6»! Отлично! Отлично, отлично! Молодчина! Я потрепал его по голове, но пацан только скривился, будто я ему помешал. Вот уж точно никакой дружелюбности. Ладно, осталось еще два. Всего два. Давай, пошли. Выход восемь… Вентиляция… есть. Постеры: один, два, три, четыре, пять, шесть…

Позади вдруг стихли шаги школьницы. А?

– Вы случайно не…

Что это с ней, заговорила вдруг? Все время меня игнорировала.

– …заблудились?

Ну надо же, оказывается, она может нормально говорить. Решила попросить помощи? Я натянуто улыбнулся, и она тоже улыбнулась:

– Я тоже не могу выйти… Может, если хотите, пойдем вместе?

Ну конечно, я ответил «да». Она тоже, выходит, тут плутает. Я представил ей пацана, но школьница на него даже не взглянула. А пацан, наоборот, уставился на нее злобно и недоверчиво. Да ладно вам, уживетесь как-нибудь. Постеры: один, два, три, четыре, пять, шесть, семь… надо скорее искать аномалию. Краем глаза я следил за тем, что делает школьница, а она разглядывала постеры с косметологией, с высокооплачиваемой работой, дотрагивалась до них, но толком не собиралась ничего искать. Вот ведь бесполезная… Я раздраженно подумал об этом, когда она спросила:

– Как вы думаете, что это вообще за место?..

Да откуда мне знать. Если бы понял – давно бы выбрался.

– А может… мы просто уже мертвые?

Я опешил, когда она вдруг заговорила со мной по душам, как будто мы были на короткой ноге. Да ну, серьезно?

– Ад? Чистилище? Может, мы сделали что-то плохое и поэтому не можем выбраться? Мы как раз это в школе проходили. «Божественная комедия», Данте кажется? Там есть чистилище. Это место между раем и адом, где грешники терпят муки и ждут Страшного суда.

Чистилище? Что за фигня… И чего она так убежденно расписывает? Да, я помню такую картинку: спираль, круг за кругом. Но чтобы японский подземный переход – это уж слишком нелепо.

– У вас есть грехи на душе?

Она продолжила наседать. Грехи?.. Ну, если копнуть, наверно, кое-что найдется… И тут она со смехом пихнула меня в грудь.

– Да шучу я!

Вот же блин…

– Сколько бы мы тут ни ходили, это просто подземный переход. Давайте лучше искать аномалии.

Меня все это уже бесило, но я решил держаться и вести себя по-взрослому. Улыбка, улыбка. Чем больше злости, тем шире моя улыбка. Я мягко сказал, что раз изменений нет, надо идти дальше, но она не двинулась с места. Что, аномалию заметила?

– Тут ведь всегда кто-то идет навстречу, верно?

Это ж ты и есть.

– Мужчина. Дяденька.

А? О ком она?

– Он же явно опасный, да?

Что? Какой мужик? Ты чего городишь?

– Но сейчас он не появился. Может, это аномалия?..

Только бы она не про меня… Брр, жуткая девка.

– И ты хочешь вернуться?

Я и опомниться не успел, как она оказалась прямо передо мной.

– Может, лучше остаться здесь?

Она дотронулась до моего лица и посмотрела так, будто уговаривала. Что у нее на уме?..

– Каждый день битком набитое метро, потом работа, одно и то же, снова и снова… Разве это не ад? Жаль вас.

Что с ней? Я слушал, но у меня уже уголок рта подергивался.

– Каждый день битком набитое метро, потом работа, одно и то же, снова и снова… Разве это не ад? Жаль вас.

А? Что?

– Каждый день битком набитое метро, потом работа, одно и то же, снова и снова… Разве это не ад? Жаль вас.

Что за черт… Твердит одно и то же… Совсем с катушек. А? Пацан? Он все тянет и тянет меня за рукав.

– Каждый день битком набитое метро, потом работа, одно и то же, снова и снова… Разве это не…

И вдруг цикл оборвался. Что? Я заглянул ей в лицо: улыбка осталась, но девушка застыла, как манекен. Подошел ближе – она даже не дышала. Она что, мертва? Что с ней? Я помахал рукой перед ее лицом, и тут она распахнула глаза и закричала:

– Аа-а-а-д! Жа-а-ль…

Что… это? Голос знакомый. Чей?..

– Кажыдый-ден-би-би-би-дком-набытае-мет-ло-патом-рободаад-нои-тоожэ-сновоэс-нова-рас-ве-этани-адд-жыыа-алваа-ас!

Черт… это же мой голос! Какого хрена?! Она кричит моим голосом! Я заметил, что пацан побелел как мел. Аномалия, точно. Я дернул его за руку и потащил обратно. А она все кричала чужим (моим!) голосом без остановки. Я свернул за угол – и вопли стихли. Господи, мерзость какая. Скорее бы выбраться: никогда не знаешь, какое чудовище вылезет. На табличке «Выход 7». Остался один, всего один. Я перевел дух и шагнул за угол.

Скоро я увижу заветный указатель, осталось всего ничего. Выход восемь… Вентиляция… есть. Постеры: один, два, три, четыре, пять… И будто ничего не произошло, школьница безразлично прошла мимо. Тьфу, напугала же… Тварь. Неужели и я когда-нибудь таким стану? Постер шесть, семь. Нет, лучше сдохнуть, чем так. Дверь, дверь, дверь. Все чисто, аномалий нет. Давай быстрее! Я хотел было потянуть пацана за руку, но он застыл перед дверью «Только для персонала» и не двигался. Да чтоб тебя! «Ну что ты встал?! Все нормально! Черт… мне надо быстрее выйти. Пошли, пошли!» Я грубо дернул его и оттащил от двери. Шкафчики, хлам, фотокабина… все чисто. Выход восемь, выход восемь, выход восемь, сейчас последний. Что?.. Перед глазами все побелело. Не может быть… Опять «Выход 0»?!

– А-а-а! Опять сначала! Да блин, сколько можно?! Сколько раз вы будете откатывать назад, ублюдки?!

Эхо моего крика прокатилось по подземному переходу.

– А ты почему нормально не смотришь?!

Я зло уставился на пацана.

– Сука!

Кровь вскипела, и я в сердцах пнул указатель «Выход 0».

Я бил кулаком по указателю. Стой, перестань, возьми себя в руки. Нельзя злиться. Нельзя срываться. Из-за этого меня и выгнали из дому. Поэтому я больше не вижусь ни с женой, ни с сыном. Держись, держись, держись. Но чем сильнее я убеждал себя, тем сильнее закипала кровь, и я уже не мог остановиться.

Сбоку висела табличка «Информация». На ней значилось: «Отмечайте любые изменения». Стоило мне увидеть эти слова, как ярость снова меня наполняла. Какие, к черту, изменения-аномалии?! Я рванул к «Информации», сорвал ее со стены и швырнул на пол. Это все из-за тебя! Я с размаху ударил ногой, потом еще и еще, пока не захрипел от злости. Черт! Черт! Черт! Сегодня я должен был наконец увидеться с сыном!

Я обернулся и заметил пацана. Он держался на расстоянии и смотрел на меня с окаменевшим лицом. Я узнал взгляд собственного сына. Когда-то я часто срывался: стоило только разозлиться или выпить – я уже не мог себя сдержать. Потом начал ходить к врачам, лечиться, бросил пить. Научился контролировать себя. Но почему нужно начинать все сначала?

– Пошли! – я резко дернул пацана за руку и потащил за угол. У мальчика вырвалось невольное «ай…».

В конце коридора виднелась лестница, ведущая наверх.

Эй, а это разве не выход?!

Доносился шум машин. Ветер колыхал листву. Пели птицы. Сверху лился солнечный свет.

Это ведь снаружи… правда?

Мой голос дрожал от возбуждения. Казалось, я не видел солнца уже десятки лет. Значит, все эти указатели просто дурацкий розыгрыш. А я, дурак, поверил. Я схватил пацана за руку и повел вверх по ступеням. Но он вдруг потянул меня вниз, оттаскивая от лестницы.

– Ты чего? Там же выход! – я с раздражением вырвал руку.

Пацан сорвался со ступенек и покатился вниз.

Черт… Что я наделал?

Я побледнел и замер, глядя на него сверху вниз. Он скорчился, застонал, поднял голову и зло уставился на меня. Ребенок ободрал кожу на щеке, по ней текла кровь.

– Пошли… – голос дрожал, когда я протянул ему руку. – Давай вместе выйдем отсюда.

Но он только смотрел прямо на меня своими черными глазами и не шевелился. Мне ничего не оставалось, как сдаться. Все, хватит. Его придется оставить. Черные глаза прожигали меня насквозь. Но можно ли бросать тут маленького ребенка?

– Меня сын ждет, – я потупил взгляд и рванул наверх.

– Я не виноват… – пробормотал я, почти бегом поднимаясь по ступеням.

Да, меня ведь ждет сын. Мне нужно платить алименты. Я не могу сейчас сдохнуть в этой дыре.

– Выхожу…

На верху лестницы открывалось голубое небо. На фоне белых облаков одна за другой пролетали птицы.

– Выхожу… выхожу…

Золотистый солнечный свет, пробившийся сквозь облака, обнял меня. Блаженство, словно сам Бог даровал прощение. Из глаз брызнули слезы.

– Я не виноват… не виноват… – слова сами вырывались изо рта, я никак не мог остановиться.

– Не виноват… не виноват… я не виноват…

Это были те самые слова, которые я повторял, когда орал на сына.