И вдруг слышу:

– ГРОМОВ?!

Голос. Знакомый до боли, до спазма в горле, до того, что сердце пропустило удар. Такой голос не спутаешь ни с чем. Он из другого времени, из другой жизни, из того тумана у реки, где мы потеряли друг друга.

Я замер на месте. Будто током ударило, будто паралич схватил. Стою и не могу обернуться. Боюсь. Боюсь, что показалось. Боюсь, что это глюк, контузия, игра уставшего мозга.

– ГРОМОВ, ТВОЮ МАТЬ!

Уже ближе. Уже не ошибешься.

Обернулся.

Они стоят вчетвером. В гимнастёрках, при орденах, при погонах. Обгоревшие на солнце, худые, взрослые не по годам. Стоят и смотрят на меня.

Егорыч. Серёга. Михал. Саня.

Живые.

Все.

Я смотрю на них и не верю. Моргаю, тру глаза – может, наваждение? Нет. Стоят. Улыбаются. У Саньки Звезда Героя на гимнастёрке блестит, у Егорыча два ордена, у Серёги нашивка за ранение, у Михала медаль «За отвагу».

– Ёбаный в рот, – говорю я.

И они бегут ко мне.