Отошли километров пять. Чуть расслабились. Чибис даже пошутил:

– А хорошо пошло!

– Рано радуешься, – оборвал его Седой. – Идти надо.

И тут я услышал. Шаги. Много шагов. И голоса. Немецкие.

Махнул рукой – всем в кусты. Замерли.

Из-за поворота вышли четверо. Немцы. В разгрузках, с автоматами, с картами. Диверсанты. Тоже на задание шли, видно.

Шли прямо на нас. Остановились метрах в десяти. Один закурил, прикрывая огонь ладонью. Что-то сказал, остальные засмеялись.

Кузя посмотрел на меня. Я показал жестами: я беру двоих, Чибис и Седой – двоих. Цыганков и Бакла – страхуют.

Тишина.

Я поднялся. Шаг. Ещё шаг. Подошёл к двоим сзади. Один что-то почуял, обернулся – поздно. Нож в горло. Второй рядом – перехват, удар, хрип. Готовы.

Слева – Чибис с Седым работают. Один немеу падает, второй пытается вскинуть автомат – Седой ломает ему руку, Чибис бьёт ножом.

Остаётся один. Тот, что курил. Он замер, смотрит на нас, руки в стороны. Автомат на ремне, достать не успел.

– Нихт шиссен! – орёт. – Нихт!

– Не стреляй, – перевёл я своим. – В плен берём.

Цыганков подскочил, скрутил немца, обыскал. Тот дрожит, бледный, смотрит на трупы своих.

– Шнель, – говорю ему. – Цурюк. Быстро назад.

Потащили его с собой.