К мосту подошли к вечеру следующего дня. Спрятались в кустах, наблюдали.

Мост – железнодорожный, через неширокую реку. Две опоры, пролёты. Немцы выставили охрану: двое часовых на въезде, ещё двое на дальнем конце. Пулемётное гнездо у будки, но пулемётчики дремлют.

– Кузя, – шепнул я. – Сколько надо времени, чтоб заложить?

– Минут двадцать, если тихо, – ответил он. – Если шум – быстрее, но тогда уходить придётся сразу.

– Работаем тихо. Чибис, Седой – снимаете часовых на въезде. Я с Цыганковым – на том конце. Кузя закладывает, Бакла прикрывает. Вопросы?

Вопросов не было.

Дождались темноты. Чибис с Седым ушли, растворились в кустах. Минут через десять – короткий свист. Чисто.

Мы с Цыганковым пошли на свой конец. Ползли медленно, прижимаясь к земле. Часовой стоял у перил, курил, смотрел в темноту. Второй сидел под фонарём, дремал.

Я показал Цыганкову: я беру того, что стоит, ты – того, что сидит. Ножом. Тихо.

Он кивнул. Глаза испуганные, но рука не дрожит.

Подобрались. Я поднялся, шаг, захват, нож. Немец даже пикнуть не успел. Рядом Цыганков – у него получилось чуть дольше, но тоже справился. Подошёл ко мне, руки трясутся.

– Нормально, – шепнул я. – Первый раз всегда так.

Он кивнул, сглотнул.

Вернулись к мосту. Кузя уже закладывал взрывчатку под опоры. Бакла стоял на стрёме. Чибис с Седым вернулись.

– Всё, – сказал Кузя. – Минуту даю.

Мы отошли. Спрятались в кустах.

Я успел посмотреть на звездное небо как тогда – меня отбросило назад – ну точнее вперед в 2026 но не важно.

Меня перебил

Взрыв.

Мост взлетел в воздух. Балки, шпалы, куски рельсов – всё вперемешку с огнём. Немцы на том берегу заорали, начали стрелять в темноту, но мы уже уходили.