В конце мая, перед самым отъездом, я снова увидел Лену.

Она приехала в школу с какими-то бумагами от Хрусталёва. Я как раз вёл занятие на плацу. Увидел её, и внутри что-то ёкнуло. Чёрт.

После занятия она подошла. Форма сидит идеально, пилотка набекрень, глаза холодные, но в них что-то мелькнуло.

– Громов? Ты ещё здесь?

– Инструктором работаю, – ответил я. – Молодёжь учу.

– Молодёжь, – усмехнулась она. – Сам молодой, а туда же.

– Опыт есть, – сказал я. И добавил: – Больше, чем кажется.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Я выдержал.

– Скоро в Сталинград? – спросила.

– Скоро. А ты?

– Тоже. Перевели. Буду в особом отделе при армии.

– Значит, увидимся.

– Может быть. – Она чуть улыбнулась. Первый раз, кажется, за всё время. – Береги себя, Громов.

– Ты тоже, – сказал я.

Она ушла. Я стоял и смотрел ей вслед. Цыганков подошёл, встал рядом.

– Кто это? – спросил он.

– Лейтенант Воронцова. Из СМЕРШа.

– Красивая, – сказал он. – Только холодная.

– Холодная, – согласился я. – Но это не наше дело.

Он хмыкнул и ушёл.

А я стоял и думал: чёрт, кажется, я влип.