За день до выпуска нас построили, объявили, кто куда едет. Большинство – в действующую армию, в разведроты, в диверсионные группы. Меня оставили напоследок.

– Громов, – сказал полковник Громов (он, кстати, действительно оказался однофамильцем, я проверял). – Ты особый случай. Хрусталёв за тебя просил. Поедешь в распоряжение особого отдела. Там скажут, что делать.

Я кивнул.

После построения ко мне подошла Лена. Встала рядом, помолчала.

– Уезжаешь завтра? – спросила.

– Да.

– Я тоже. В Разведку переводят. Может, пересечёмся.

– Может, – сказал я.

Она посмотрела на меня. В глазах – что-то, чего я раньше не видел.

– Береги себя, Громов, – сказала она. – Ты мне ещё нужен.

– Зачем? – спросил я.

– Узнаешь.

И ушла.

А я стоял и думал: что это было? И почему у меня внутри что-то ёкнуло?