Последний месяц был самым жёстким. Нас гоняли по ночам, поднимали в два часа, бросали в лес с одной картой без компаса, заставляли выходить к точкам, ставить растяжки, минировать дороги, имитировать захват пленных.

Однажды нас вывезли за пятьдесят километров, высадили в чистом поле и сказали: «Через трое суток быть в школе. Идите». Ни карт, ни компасов, ни еды. Только оружие и одна фляга воды на троих.

Мы шли. Лесами, полями, в обход деревень, где могли быть немцы. Я вёл группу, потому что никто не ориентировался так, как я. Вспоминал ГРУ, вспоминал, как мы точно так же шарахались по лесам, уходя от условного противника.

На вторые сутки вышли к реке. Переплыли. На третьи – к школе. Зашли, доложились. Инструкторы переглянулись.

– Громов, – сказал старшина. – Ты как это сделал?

– Шёл, – ответил я.

Он хмыкнул, но в рапорте написал «отлично».