Первая неделя в разведшколе была как тот марш-бросок в ГРУ, только без автоматов. Подъём в шесть, умывание, зарядка, бег. Бегали много. Километров по десять каждое утро, сначала по дороге, потом по лесу, потом по болотам, с полной выкладкой, без выкладки, с оружием, без оружия.

Я бежал и вспоминал, как в 2026-м мы точно так же драпали по полигону. Только тогда я знал, что это учения, а сейчас – что это взаправду. И если не научишься – убьют. Не инструкторы, конечно. Немцы.

В группе нас было человек тридцать. Все разные: пехота, артиллеристы, связисты, пара штрафников, как я, даже один моряк – откуда он здесь взялся, хер знает. Моряк всё время матерился по-своему, по-флотски, и никак не мог привыкнуть, что вокруг лес, а не море.

– Где вода? – спрашивал он. – Где, блять, вода? Я без воды не могу, я ж моряк!

– В речке вода, – отвечали ему. – Иди, искупайся.

Он ходил злой, но привык.

Я ни с кем особо не сближался. Помнил, чем кончилась дружба в прошлый раз. Но и от людей не шарахался. Сидел, слушал, запоминал. В такой школе информация – тоже оружие.

Инструкторы первое время приглядывались. Особенно после того, как я на рукопашке положил троих подряд, даже не вспотев.

– Ты где так научился? – спросил старшина, когда я помог подняться одному из неудачников.

– В лесу, – ответил я. – Браконьером был.

Он посмотрел с подозрением, но отстал.

А через неделю меня уже ставили в пример. «Смотрите, как Громов делает! Делайте, как Громов!». Я делал. А что мне ещё оставалось?