От Льва Лосева я узнал уже не помню чье краткое определение стиля: регулярное отклонение от нормы.

Улица щедра на такие “регулярные отклонения”.

Скажем, услышав из подворотни: “Ходи сюда!”, можно предположить, что кто-то из “людей Флинта”, “флибустьеров и авантюристов” не в духе, – и прибавить шагу.

А кому не случалось внимать работнику силовых структур и прочему начальству, употребляющим глагол прошедшего времени совершенного вида там, где уместно повелительное наклонение?

Например, компания из трех-четырех лириков занята “распитием спиртных напитков в общественном месте” – знакомые материи? Менты тут как тут: “Молодые люди, встали!”

За счет этого сдвига глагольного времени блюститель порядка внушает лирикам абсолютную неизбежность подчинения, будто приказ уже выполнен: мол, считаю до десяти, сейчас – одиннадцать.

Но встречаются и более мягкие по тональности “регулярные отклонения от нормы”, чаще в женском речевом обиходе, – тогда глагол перемещается уже во множественное число настоящего времени.

Два экспоната из коллекции дочери:

Поликлиника, очередь к врачу. Махонькая старушенция с особой советской суетливостью заглядывает в дверь кабинета, но тотчас пятится, потому что путь ей преграждает огромная медсестра, со сварливым добродушием на весь этаж вразумляющая незадачливую пациентку: “Рыба моя, рыба-торопыга, сперва карту в регистратуре берем!”

А когда дочь поинтересовалась у сонной мальвины за прилавком обувного магазина, не на липучках ли вон те босоножки, та ответила ей с изнеможением: “Девушка, вопрос формулируем…”

Средства минимальные, мелочишка, так сказать, “суффиксов и флексий”, а какие перлы!

Кстати, некогда, употребив в сердцах слово “перлы” по ТВ, фармацевт и кандидат в президенты В. А. Брынцалов тотчас извинился “за непарламентское выражение”.

9 апреля 2025