Три перелета, четыре стакана виски, два плачущих младенца, шесть бортовых обедов, пять фильмов и ни минуты сна спустя я приземляюсь в аэропорту Самборо. Холодная жестокая реальность моего импульсивного плана обрушивается на меня.

Я смотрю на вывеску.

Добро пожаловать на Шетландские острова!

Что, черт возьми, я делаю?

Это самая глупая идея, которая когда-либо приходила мне в голову. Это был просто короткий роман, и он закончился. А я лечу на другой конец света, как безумная преследовательница из фильмов ужасов?

Он решит, что я сумасшедшая. Кто заявляется без приглашения за два дня до Рождества? Карл сказал, что дверь закрылась. Что я вообще собираюсь тут делать? Постучаться и сказать, что Санта приготовил особенный сюрприз?

Хо-хо-блин-хо.

Если все провалится, я проведу Рождество в одиночестве в съемной квартирке для туристов, окруженная овцами, без индейки, только с этим странным рыбным хаггисом.

Мама, Тристан и Кэлли думают, что я прилетаю в Лондон завтра. Мне придется придумать для них какую-нибудь удобную версию вроде «я уехала на ретрит на Бали искать себя».

Может, еще не поздно передумать? Я все еще в аэропорту и могу купить билет на первый рейс обратно в Лондон.

Хотя… они уже выключают свет. Что вообще происходит? Разве аэропорты закрываются?

Я не продумала важные детали дальше момента высадки. Теперь стою в пустом аэропорту в двадцати милях от ближайшего города, и поблизости нет ни одного такси.

– Добрый день, – обращаюсь я к мужчине, моющему пол. – Не знаете, как быстрее всего добраться до города?

Он кивает в сторону выхода:

– Автобус номер шесть идет до Леруика. Езжайте до конечной.

– Отлично, – с облегчением вздыхаю я. По крайней мере, мне не придется идти пешком двадцать миль в арктических условиях. – Когда ближайший?

Он смотрит на большие часы на стене.

– Вам повезло, примерно через пятьдесят минут.

Этот человек явно никогда не пользовался метро, если считает ожидание в пятьдесят минут «везением».

– А сколько времени займет поездка?

– Там несколько остановок. Около часа.

– Спасибо.

Черт.

Это так долго, что Карл доберется до Леруика раньше меня, а он вылетит из Нью-Йорка только завтра.

Мне придется сразу идти в паб, а это совсем не входило в мои планы.

Я хотела бы освежиться. Сейчас я та еще красотка, изможденная, неряшливого вида после долгого перелета – когда сидишь в состоянии полузомби под углом в сорок пять градусов и подтекающая слюна запекается на подбородке.

И пахну я как зомби. Хо-хо-блин-хо.

Проходит явно больше пятидесяти минут, прежде чем автобус наконец приезжает, и я оказываюсь единственной пассажиркой. Пытаюсь накраситься в темноте и заглушить запах самолетного пота слоями дезодоранта.

Чем ближе мерцают огни Леруика, тем сильнее меня мутит.

Дэнни не просто отвергнет меня – зная его, он почувствует себя обязанным заботиться обо мне в Шетланде, пока не сможет отправить обратно в Великобританию. Это последнее, что мне нужно… его жалость и забота.

А потом он напишет Тристану, который тоже начнет волноваться и, возможно, организует целую операцию по моему спасению. Этот момент безумия станет объектом насмешек на ближайшее десятилетие… пока я не сделаю что-то еще более глупое, конечно.

Отлично сработано, Чарли.

– Конечная остановка. – Автобус притормаживает в нескольких шагах от места моей предполагаемой гибели. – «Лаунж».

Небольшой бар с живой музыкой и вечерами открытого микрофона – один из немногих в округе. Он явно не ждет внезапного визита гостей из-за океана.

Я вытаскиваю из автобуса два чемодана и кофр с гитарой и застываю перед входом.

– Вам помочь? – Охранник у дверей оценивает мой лук в стиле «бомж-шик» с подозрением.

– Сегодня вечер открытого микрофона?

– Да. – Он бросает взгляд на мои чемоданы. – Вы с группой?

– Нет. Я одна. Я… из Нью-Йорка… – Я на миг замолкаю. – Приехала, чтобы произвести впечатление на одного человека.

Он смеется, как будто я сумасшедшая.

– Черт возьми! Ты и правда только что сошла с самолета?

Я стискиваю зубы.

– Я не могла рисковать и не занять слот.

– И что? – Он смотрит на меня с интересом. – Так хочешь выступить?

– Я прилетела аж из Нью-Йорка.

– Конечно. – Он ухмыляется. – Можешь выступить после Тимми.

Тимми, должно быть, тот, кто сейчас мучает уши публики волынкой.

– Пять минут?

Паника сжимает мое сердце.

– У нас не так много желающих, – поясняет охранник, разглядывая меня, словно я привидение. – В основном только Тимми и парни из Анста… Все обалдеют – артистка из Нью-Йорка!

– Ага. – И говорю тише: – Слушай, можешь провести меня через черный вход? Если зайду через главный, сюрприз не получится.

Он ухмыляется:

– Следуй за мной. – Затем резко разворачивается, и я врезаюсь в него. – Ты случайно не знаменитость?

– Нет. – Я оглядываюсь на облупленные стены бара. Зачем бы мне тогда играть в этом месте?

Я волоку чемоданы и гитару по узкому проходу, периодически ударяя кофром о стены.

– Подожди здесь, Тимми закончит через пару минут.

Я киваю и осторожно заглядываю в зал.

Он здесь.

Дэнни здесь.

Я пытаюсь дышать, но не могу, будто кто-то сжимает мне горло, не давая воздуху пройти.

Я тру шею. Во рту так сухо, что я не смогу не то что спеть – даже говорить.

Я не могу этого сделать.

Меня сейчас вытошнит.

Я упаду в обморок.

Мое сердце взорвется в груди.

У меня настоящая паническая атака.

Я снова заглядываю внутрь. Он получит самый большой шок в своей жизни… я только надеюсь, что не неприятный.

Уокер выглядит абсолютно спокойным. Он сидит на высоком стуле, облокотившись на барную стойку. Рядом с ним Эдми. У Дэнни недельная щетина, он в шерстяном свитере крупной вязки с дырками. Вполне мог бы сойти за брутального овцевода.

В сорокатысячный раз с момента приземления я задаюсь вопросом, как я могла быть такой глупой, чтобы посчитать этот план хорошей идеей.

Они смеются и пьют виски.

Эдми, как рождественская елка, вся увешанная несочетающимися украшениями, хлопает в ладоши не в такт волынке.

– Кому посвящается? – спрашивает бармен, когда Тимми делает последний мучительный вдох в свою волынку.

– Дэнни, – выдавливаю я из себя. – И Эдми!

Он кивает.

– А твое имя?

– Чарли.

Бармен уходит к маленькой сцене, где Тимми уже пакует инструмент.

– А теперь, друзья, у нас выступит гостья… из далекого Нью-Йорка! – объявляет бармен. – И это специальный номер для… Эдди и Тэмми!

Что?! Идиота кусок.

– Встречайте… Чарли!

Он оборачивается в мою сторону, подбадривающе хлопая в ладоши, и человек двадцать в баре неохотно присоединяются.

Я глубоко вдыхаю и выхожу на свет.